Глава 19. В больничном крыле — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Глава 19. В больничном крыле



В больничном крыле было пусто и пахло накрахмаленными простынями и лекарственными травами. «Теперь все будет хорошо, слышишь? Поппи позаботится о тебе», — шептал Снейп, укладывая находящуюся без сознания девушку на одну из кроватей.

— Поппи, — громко позвал он, — Где только черти носят эту женщину, когда она нужна здесь, — пробурчал он, обращаясь непонятно к кому. — Поппи!

Колдоведьма появилась из незаметной дверцы в конце комнаты, и, не глядя на Северуса, сразу поспешила к лежащей на кровати девушке. Быстро проведя палочкой вдоль ее тела, она покачала головой и, прошептав себе под нос «бедная девочка», унеслась обратно за незаметную дверь. Через мгновение она появилась с десятком разных бутылочек с зельями.

— Северус, не стой там, приподыми девочке голову, чтобы я могла дать ей лекарства, — голос Помфри отвлек Северуса от тяжелых размышлений. Он бережно приподнял голову Гермионы, аккуратно массируя горло, чтобы она могла проглотить зелья, которые мадам Помфри вливала в приоткрытые губы девушки.

— Теперь нужно немного подождать, чтобы увидеть подействуют ли зелья. Северус, кто с ней это сделал? Никогда раньше такого не видела.

— С ней ничего не делали, Поппи, это просто истощение.

— Но это невозможно. Человек не может сам довести себя до такой степени истощения физической и магической энергии, в определенный момент срабатывает защитный механизм, и организм человека отключается от всех энергозатратных процессов, погружаясь в сон, либо теряя сознание, а ее словно выпили досуха, — колдоведьма была всерьез обеспокоенна, не было никакой гарантии, что девушка восстановится после такой потери энергии.

— А она смогла продержаться в сознании все это время... — Северус, неотрываясь, смотрел на лежащую на больничкой койке Гермиону, будто боялся, что стоит ему отвернуться, и случится непоправимое.

— Северус, тебе тоже нужно отдохнуть, иди, я присмотрю за девочкой, — получив в ответ лишь отрицательное покачивание головой, женщина не стала настаивать, было очевидно, что он не уйдет, потому через пару минут она просто вручила ему два флакончика с восстанавливающим зельем. Он проглотил жидкость, не глядя и не ощущая неприятного горьковатого вкуса.

Спустя два часа состояние девушки так и не улучшилось. Мадам Помфри не отходила от ее кровати и казалась очень обеспокоенной.

— Северус, я просто в растерянности, — обратилась она к зельевару. — Она совсем не сопротивляется, зелья не действуют, я не знаю, что еще могу для нее сделать... Тут обычные средства не помогут.
Дважды объяснять ему не было необходимости, через мгновение он уже вылетел из больничного крыла и, ничего не замечая на пути, мчался в подземелья.



Ему было известно средство, способное помочь Гермионе. Плевать, что это запрещено, он не позволит ей просто умереть, сейчас Азкобан со свитой дементоров не внушали ему ни капли страха. Он сделает все необходимое, чего бы потом ему это ни стоило. «Порошок рога норвала, три капли экстракта тысячелистника, цветы клевера...», — руки привычно выполняли работу, не позволяя тревожным мыслям ни на секунду нарушить их точные движения. Его рука не дрогнет, только тяжелый вздох вырывается из груди, и работа кипит в своем обычном размеренном ритме, не важно, что ему хочется заставить время лететь с удвоенной скоростью... «Серце дракона, шалфей предсказателей, человеческая кровь...». Серебряный кинжал с широкой рукоятью блеснул в руке, и тонкое лезвие уверенно опустилось на запятстье, рассекая плоть, высвобождая горячую алую жидкость, уже стекающую по стенкам массивного кубка. Теперь только ждать...

Мадам Помфри по-прежнему сидела у кровати Гермионы, нервно теребя подол мантии. Когда в палату ворвался Снейп, на ее лице появился проблеск надежды, сменившийся обеспокоенным выражением, как только она увидела, что за зелье он принес.

— Северус, ты уверен? Это же запрещено, к тому же последствия могут быть непредсказуемыми, так многое зависит от крови, никогда не знаешь, как она себя поведет... Чья она?

— Да сговорились вы сегодня что ли? — вскипел мужчина. — Поппи, сколько лет я работаю в этой школе и варю эти чертовы зелья? Неужели ты думаешь, что я не способен сделать все как нужно? Или ты тоже думаешь, что я такое чудовище, что подсуну в зелье чью-то кровь, чтобы она ее убила? Разве не ясно, что она и так умрет, если мы не поторопимся? Снейп метался по комнате, как разъяренный зверь, и колдоведьма инстинктивно вжала голову в плечи, словно пытаясь защититься от обрушившегося на нее гнева. Заметив этот жест, зельевар осекся на последнем слове и более спокойным тоном добавил:
— Кровь моя, можешь не беспокоиться, она поведет себя как надо.



— Но, Северус, как же...? Ты же знаешь, чем это может для тебя обернуться? — сейчас Поппи выглядела не обеспокоенной, но изумленной. Использование человеческой крови в зельях и ритуалах было запрещено во многом потому, что передавая свою кровь, человек начинал против своей воли ощущать привязанность к тому, кому она была передана, если кровь передавалась добровольно. Проявлялась эта привязанность по-разному, от почти незаметной тяги вплоть до непреодолимой потребности защищать другого, словно самого себя, если ему грозила опасность. А для слабого человека привязанность, замешанная на крови, могла перерасти в болезненную одержимость. Поэтому обычно кровь использовали в родовой магии, между родственниками, которые и так были связанны общей кровью, тем самым только укрепляя семейные узы и защиту рода. Либо в ритуалах Темной магии, в которых жертву впоследствии убивали, потому что кровь, взятая насильно, могла послужить возникновению противоположной связи, когда человек, получивший ее, не мог причинить вред своей жертве как бы ни старался.

— Господи, женщина, сейчас не время заботиться о моем душевном покое, — проговорил он, раздраженно закатывая глаза.

Будто ему было чего опасаться?... Да он привязан к этой маленькой женщине так сильно, что никакая магия неспособна на это повлиять. Чего стоят несколько капель крови, когда он готов отдать ей свою душу, лишь бы она смогла дышать ровнее, лишь бы открыла глаза, лишь бы жила... Он и так слишком долго себя обманывал, притворяясь, что заботиться о ней так же, как о Поттере, просто пытается помочь, потому что это его долг. Потом списывал все на банальное влечение, довод был не слишком убедительным (он прекрасно знал, что никогда не был легко увлекающимся, и так же хорошо помнил, что ни разу не позволял своему физическому влечению вырасти даже в малейшую привязанность), но на какое-то время за неимением лучших объяснений работал и такой. Сейчас же, когда он может навсегда ее потерять, обманывать себя больше не получается, слишком знакомой кажется эта боль в груди. Он уже однажды пережил такую боль — боль от потери любимой женщины... И не важно, что та женщина никогда ему не принадлежала, как никогда не будет принадлежать Гермиона, он просто не сможет еще раз пережить всепоглощающую немую пустоту, которая превратила его душу в пустыню после смерти Лили. Он пойдет на все, чтобы Гермиона жила, потому что любит... любит так, как никогда и никого не любил, даже ту, которую потерял. Потому что способность любить у неуклюжего подростка, каким он был в старших классах, и того человека, каким он стал пройдя через ошибки и раскаяния, боль и искупление, несопоставимы. В юности невозможность быть с любимой казалась ему самой страшной пыткой, сейчас он знает — есть вещи гораздо более страшные, он испытывал многие из них неоднократно. Но мысль о потере той единственной, что смогла возродить его сердце, снова заставив его биться чаще в томительном ожидании ее появления, в надежде на один короткий взгляд, обращенный к нему, на легкую улыбку... Как мало нужно человеку, у которого нет ничего, которому нечего терять, кроме крошечной глупой надежды на невозможное.

— Успокойся, это зелье ничего не изменит, — обреченно выдохнул зельевар.

— Ах, Северус... Неужели ты и Гермиона...? — было заметно, что женщина просто сгорает от любопытства.

— Не говори глупостей, Поппи, что может быть у меня с ней? Посмотри на меня, разве я похож на человека, каким она могла бы заинтересоваться? Нет, только я... всегда только я...

Северус и сам не знал, почему говорит все это. Просто сейчас он был уязвим как никогда, было просто невыносимо держать в себе эти новые, приносящие и боль, и радость, чувства. Он никогда не смог бы сказать о них Гермионе... Зачем? Чтобы встретить в ее глазах отвращение или, в лучшем случае, жалость? Нет, ей незачем знать... А Поппи просто оказалась вблизи, и она, даже если не поймет, все равно не осудит, не одарит презрительным взглядом в момент, когда он оказался настолько слаб. И она не выдаст его тайны, хотя в Хогвартсе за ней давно закрепилась репутация первой сплетницы, он может не беспокоиться, его она не выдаст. Снейп мог бы припомнить сотни раз, когда он вваливался в больничное крыло полуживой, и Поппи молча выхаживала его, ворчала и ругалась, но ставила на ноги. Часто, находясь в бреду, он выбалтывал ей жуткие подробности встреч Пожирателей, ничего секретного (даже на пороге смерти никто не смог бы вытянуть из его запертого на семь замков сознания хоть крупицу секретной информации), но и этого было бы достаточно, чтобы вызвать против него открытое ополчение преподавательского состава или Совета попечителей. Мадам Помфри ни разу после этих бессознательных исповедей не одарила его косым взглядом, не выдала ни одной его тайны, чаще всего, никто даже не знал, что он вообще посещал больничное крыло.

— Помоги лучше, нет времени на пустую болтовню... — сказал он, застывшей на месте, колдоведьме. Женщина перевела изумленный взгляд с Северуса на девушку, лежавшую на постели, и тут же захлопотала над своей пациенткой.

Как только стало видно, что зелье подействовало, и белые щеки девушки начали розоветь, Снейп поспешил скрыться в своих подземельях. Он встречался с Дамблдором, присутствовал на собраниях Ордена Феникс, но не появлялся в Большом зале на завтрак или обед и больничное крыло предпочитал обходить стороной, словно избегал встреч с колдоведьмой после того, как в минуту слабости наговорил лишнего. За двое с лишним суток, что Гермиона провела в больничной палате, Снейп появился там лишь однажды, когда ему передали, что девушка пришла в сознание. Тогда между ними состоялся короткий, но тяжелый разговор.

— Как вы себя чувствуете, мисс Грэйнджер? — сдержанно поинтересовался он, усаживаясь в кресло рядом с ее постелью. Было видно, что девушка еще очень слаба, темные круги под глазами и все еще неестественно бледная кожа свидетельствовали о недавнем истощении.

— Со мной все в порядке. Нет, правда, я чувствую себя значительно лучше, — поспешила она добавить, заметив скептический взгляд Северуса.

— А что с Гарри, он принял зелье? Я бы уже сама пошла к нему, но мадам Помфри пообещала привязать меня веревками к кровати, если я только попытаюсь подняться, — она даже рассмеялась, хотя было заметно, что каждое слово дается ей с трудом.

— Не вздумайте геройствовать, мадам Помфри еле удалось привести вас в порядок, не превращайте ее труды в бесполезное занятие собственной нетерпеливостью. С вашим бесценным Поттером все в порядке, если такое слово как «порядок» вообще применимо к вашему другу. Он, как всегда, умудрился выйти сухим из воды, та часть души Лорда, что находилась в нем, уничтожена. Мне порой кажется, что хитроумный план Темного Лорда по обретению бессмертия стал его главной ошибкой. Будь он в своем изначальном обличии и силе, мальчишке бы не представилось ни единого шанса к нему подобраться, а так он имеет возможность расправляться с сильнейшим темным магом «по кусочку» уничтожая его сущность, причем сам Лорд об этом даже не догадывается.

— Я никогда не думала об этом с такой стороны, но, наверно, вы правы.

— Естественно, — снисходительно кивнул Снейп.

Весть о том, что с Гарри все хорошо, очень порадовала Гермиону, но было еще кое-что, что она хотела обсудить с Северусом. Мадам Помфри рассказала ей, что именно зелье Снейпа спасло ее (хотя на попытки Гермионы узнать, что именно это было за зелье, колдоведьма только сказала, что зелье запрещенное, и за его приготовление можно попасть в Азкабан), и она с момента пробуждения ждала появления Северуса, чтобы выразить свою благодарность, дать понять, как она ценит его заботу.

— Мадам Помфри рассказала, что вы меня практически с того света вытянули. Спасибо вам, если бы не ваше зелье... — она собиралась сказать еще что-то, но Снейп резко оборвал ее.

— Не стоит, мисс Грэйнджер, это моя прямая обязанность варить зелья для больничного крыла.

— Да, но это ведь не обычное зелье, и вы рисковали...

— Это не имеет значения, — снова официальным тоном перебил он. — Как вы помните, я дважды обязан вам жизнью, а я не люблю оставаться в долгу.

— Вот как... — Последние слова зельевара заставили Гермиону вспыхнуть от возмущения. «Значит все дело в долге жизни?... Ладно...». В таком случае вам, безусловно, будет приятно узнать, что ваш долг полностью оплачен, и вы мне более ничем не обязаны, — ей удалось заставить свой голос звучать почти так же холодно и официально, как только что говорил Снейп.

— И каким это образом, позвольте поинтересоваться? — теперь она явно его задела, это было ясно по язвительным интонациям в вопросе.

«Невыносимый человек... Ну почему он не мог просто принять благодарность за мое спасение, я же ничего такого не сказала, простое спасибо?», — подумала Гермиона. Она не знала, на кого сейчас больше злится — на себя или на Северуса. «И что теперь делать? Я же совсем не так хотела ему рассказать обо всем... Умница, Гермиона, вместо того, чтобы нормально поговорить, умудрилась с ним поругаться...». Пристальный взгляд Снейпа и вопросительно приподнятая бровь заставили ее прекратить мысленное самобичевание. Она сделала глубокий вдох и, глядя ему в глаза, стараясь передать голосом как можно больше тепла и благодарности, начала говорить.

— Когда я ждала вас там, в охранных землях, на вторую ночь я почувствовала, что не смогу справиться сама и, поскольку все мои предки магглы, я решилась просить о поддержке ваших. Я призвала силу вашей матери, и она откликнулась из-за долга жизни. Если бы ни она, я бы не продержалась ту ночь, — к концу фразы она говорила почти шепотом. Ей отчего-то стало больно и стыдно за то, что она сейчас говорит. Не за то, что тогда она не смогла справиться сама, нет, это было совершенно естественно просить о помощи в той ситуации. Но сейчас, сидя в теплой постели, глядя в непроницаемые черные глаза Северуса, она чувствовала себя, словно вор, пробравшийся в чужое жилище среди ночи, пока хозяева спали. Уже в который раз она без разрешения вторгалась в личное пространство человека, который так ревностно оберегал тайны своего сердца, а она снова взломала замок в хранилище его тайн и сейчас признается в этом.

Северус поднялся с кресла и молча направился к выходу, на полпути он остановился и, отрешенно глядя словно сквозь нее, переспросил:

— Значит, вы видели ее?... — при этих словах тонкие губы чуть передернулись, но этот едва заметный жест до неузнаваемости изменил так хорошо изученное Гермионой лицо. В это мгновение она готова была поклясться, что впервые видит этого пугающе изможденного человека.

— Да... — она опустила глаза, чтобы не видеть его реакцию на то, что должна была сказать дальше, и в комнате сразу послышались удаляющиеся шаги. — Профессор? — окликнула она уходящего мужчину. Снейп остановился, но не обернулся к ней, так что ей пришлось обращаться к его неестественно прямой напряженной спине. — Она просила передать вам кое-что. Думаю, для нее было важно, чтобы вы это услышали. Она сказала: «Передай ему, что я ни в чем его не виню».

— Это все?

— Да, — ответила Гермиона, и он все так же, не оборачиваясь, прошагал до конца комнаты и скрылся за дверью, оставив после себя звенящую тишину в безликих стерильных палатах больничного крыла. Не в силах выдерживать эту тяжелую тишину, девушка откинулась на подушку и мгновенно провалилась в долгий тревожный сон.






Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.014 с.