ОПЕРАЦИЯ «АПОРТ»: РУССКАЯ КАРУСЕЛЬ — КиберПедия


Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

ОПЕРАЦИЯ «АПОРТ»: РУССКАЯ КАРУСЕЛЬ



 

Она началась в мае 1985 года Именно к этому времени пик холодной войны в мире, а значит, и в Мировом океане, достиг наивысшего предела Американские атомные подводные лодки с межконтинентальным ракетами заняли свои позиционные районы в Северной и Центральной Атлантике Надо было показать вероятному противнику, что для его подводных ракетодромов в Атлантике безопасных районов нет, а самое главное, выявить эта районы, разведать систему охраны ПААРБ — подводных атомоходов с баллистическими ракетами в шахтах. Вот для этой цели и была задумана операция «Апорт».

Хорошо понимая, что успех любой боевой операции в ее внезапности, а гарантия внезапности — скрытность подготовки, Шевченко ограничил круг посвященных лиц и провел ряд мер по дезинформации. Надо было маскировать наши маршруты, и все обстояло так, как будто мы идем к Гибралтару, в Средиземное море Вот только оказались почему-то в Карибском А подгадали таким образом, что как раз из Средиземного моря возвращалась с плановой боевой службы атомная подводная лодка И все выглядело очень убедительно: ей на смену идут новые «единички».

Разрабатывали ее офицеры 1-й флотилии и входившей в нее 33-й дивизии атомных подводных лодок во главе с комдивом — молодым, энергичным и для своих лет весьма опытным подводником — капитаном 1-го ранга Анатолием Ивановичем Шевченко. Вдохновителями этой операции были начальник У правления противолодочной борьбы ВМФ, вице-адмирал Е Волобуев и первый заместитель главкома адмирал Г. Бондаренко.

Вспоминает бывший главнокомандующий ВМФ, адмирал флота Владимир Чернавин:

— Мы присвоили подводным лодкам позывные буксиров, минно-торпедных барж, то есть при неизбежном радиообмене с берегом наши корабли уходили под маркой совсем других сил.

Даже начальник особою отдела дивизии, профессиональный контрразведчик и тот не заподозрил, что дивизия готовится к крупномасштабной операции. За сутки до выхода кораблей в море Шевченко предложил начальнику особого отдела расписаться под датой своею письменного сообщения о начале операции.

— Где же я вам за один день найду столько уполномоченных? — изумился тот.

Однако нашел, и 29 мая 1985 года дивизия начала развертывание…

Вице-адмирал в отставке Анатолий Шевченко хорошо помнит те горячие деньки:

— Я получил задание буквально в нескольких словах: подготовить дивизию к выполнению крупномасштабной противолодочной операции в конкретном районе Северо-Восточной Атлантики — в районе Ньюфаундлендской банки.



Там, по разведданным, находилось несколько районов боевою патрулирования американских ракетных подводных лодок с баллистическими ракетами. Необходимо было вскрыть подводную обстановку и понять, где, в каких точных районах и какими силами выходят ПААРБы на боевое дежурство, понять систему охранения подводных ракетоносцев на позициях. А их охраняли противолодочные подводные лодки — и «Стёрджены», и уже «Лос-Анжелесы».

Итак, командующий 1-й флотилии, вице-адмирал Евгений Чернов выдал мне координаты поискового района. Он был неправильной формы, отдаленно напоминавшей яйцо. Срок операции — две недели. «Замысел операции, — сказал напоследок вице-адмирал Чернов, — доложить мне лично послезавтра».

Время ничтожно малое. К тому же никто не освобождал меня от текущих дел на дивизии. Но я должен был грамотно разработать замысел командующего флотилии для того, чтобы его утвердили и в штабе Северного флота, а затем и в Москве — Главном штабе ВМФ. Я прекрасно понимал, что, коль скоро выбор пал на мою дивизию, это знак особого доверия, и не оправдать его я не мог. Ведь нам была поставлена самая настоящая боевая задача, а не учебная.

Одна голова хорошо, но замысел надо вырабатывать походным штабом. Я прекрасно понимал, как важна скрытность в таком деле, поэтому привлек к разработке только двух человек: капитана 3-го ранга Сергея Толстоброва, офицера из отдела оперативной и боевой подготовки штаба 1-й флотилии, и одного из командиров подводных лодок моей дивизии — самого толкового сообразительного шустрого — капитана 2-го ранга Михаила Васильевича Моцака, командира атомной подводной лодки К-517. Я сказал им: «Придумайте что-нибудь совершенно неожиданное, чего еще никто никогда не применял, никакого шаблона, никакой линейной тактики. Закрутите им такую карусель, чтобы у американцев мозги съехали набекрень!»

Разумеется, я и сам засел за работу. На следующий день пришел в штаб флотилии, где работали Моцак с Толстобровым, и они мне положили на стол замысел, использовав в качестве главной идеи брошенное мною ключевое слово «карусель». Так все выстроили, что предугадать, что будет через час, как поведут себя наши лодки, и сколько их будет, и куда повернут, и куда пойдут — было совершенно невозможно.



Моя 33-я дивизия располагала 15 многоцелевыми атомными подводными лодками типа РТМ. Для участия в небывалой операции я отобрал четыре корабля: К-299, К-324, К-488 и К-502, пятый — К-147 — пришел к нам из Гремихи. Эта лодка была оборудована уникальной аппаратурой «Тукан», которая позволяла искать атомоходы по кильватерному радиационного следу. У американцев подобной аппаратуры не было, да и не могло быть в принципе, так как наши лодки обладали надежной бортовой защитой ядерных реакторов, которая не допускала образования радиационного следа.

 

Итак, 29 мая из Западный Лицы скрытно, одна за другой вышли атомные подводные лодки, погрузились и взяли курс на запад. Походный штаб во главе с капитаном 1-го ранга Шевченко прибыл в Карибское море на борту малого гидрографического судна «Колгуев», а затем в районе Кубы перешли на борт большого разведывательного корабля «Аира», откуда управляли подводными лодками через космическую связь.

Операция началась 18 июня 1985 года. Два атомохода двинулись друг за другом по часовой стрелке, а два — навстречу им. В эту двойную карусель включились и четыре самолета морской авиации Ту-142М, взлетевшие с кубинского аэродрома Сан-Антонио.

Вице-адмирал Анатолий Шевченко:

— На вторые сутки произошло первое обнаружение американской ПЛАРБ. Те белые пятна, которые не успевали обследовать мои подводные лодки, их успешно накрывала наша дальняя противолодочная авиация с Кубы. На аэродроме Сан-Антонио у нас находилось четыре самолета Ту-142 м из состава 35-й дивизии дальней противолодочной авиации. Мы еще до операции в Западной Лице в течение недели очень плотно поработали с летчиками над картой и боевыми документами, ну а вечерами самоотверженно отдыхали. В общем, добились полного взаимопонимания: ребята вылетали по первому моему вызову, не теряя драгоценных минут, и уходили в назначенные районы. Работали на предельном радиусе полета и находились в воздухе максимально возможное время. Вот тут и сказались наши береговые тренировки вместе с походным штабом Летчики засекли под водой американскую атомную подводную лодку «Портсмут» (типа «Лос-Анжелес»), а потом дважды — иностранную ПЛАРБ.

Конечно, американцы встревожились. Мы это сразу почувствовали, находясь на борту «Лиры». Американцы подняли в воздух много патрульных противолодочных самолетов с авиабаз Брансвик (Бермудский сектор), Лагенс (Азорский сектор) и Гринвуд (Канадский сектор). Они вели поиск наших лодок денно и нощно, совершая по 3–4 самолетовылета в сутки. А мы тоже не дремали. Мы загоняли в свой поисковый «мешок» всех, кто таился в этом районе. И если командир американской подлодки уводил свой корабль на выход из нашего района, то это не значит, что ему повезло. Наша противолодочная авиация выставляла отсекающие барьеры, поля РГБ — радиогидроакустических буев-слухачей — и находила цель…

ГИСУ «Колгуев» (командир — капитан-лейтенант Кузьмин) почти шесть суток вел слежение за ПЛАРБ с помощью МНК-400 (аппаратура обнаружения радиационного кильватерного следа иностранных ПЛ). Походный штаб управлял противолодочной поисковой операцией с борта БЗРК «Лира». Благодаря отменной вооруженности этого корабля средствами связи, разведки и наблюдения связь с береговым КП и силами, участвующими в операции, была весьма надежной. На «Лире» же велся постоянный анализ действий противолодочной авиации ВМС НАТО. Командовал «Лирой» бывалый моряк, капитан 1-го ранга Фесенко, личность весьма колоритная. Моряки называли его «капитан Немо» — по трем «не»:. «нэма, нэ дам, нэ положено».

Насколько нам известно, американцы так и не поняли, что происходит. У них царили паника и переполох. В районе поиска ни одна наша подводная лодка не была обнаружена. Засекли только К-488 и то уже на маршруте свертывания — в Исландском секторе.

Подводные лодки возвращались домой, а малый гидрограф «Колгуев» пошел в море Баффина для изучения ледовой обстановки и оценки айсберговой опасности. Эта работа заняла еще более двух недель.

Адмирал флота Владимир Чернавин:

— Наш «улов» был более весом: К-324 имела три контакта с американскими стратегическими подводными ракетоносцами и противолодочными лодками, суммарное время слежения за ними составило 28 часов. Отличилась К-147 (старший на борту — начальник штаба 3-й дивизии, капитан 1-го ранга В.В. Никитин). Экипаж этого атомохода в течение пяти суток вел слежение за американской ПЛАРБ, идя за ней по кильватерному следу. Затем по приказанию главнокомандующего К-147, подойдя ближе и вступив в гидроакустический контакт, вела слежение в пассивном режиме еще сутки.

Уместно обратить внимание на время слежения (сутки) за американской ПЛАРБ. Заостряю на этом внимание только потому, что некоторые «знатоки-эксперты» до сих пор пытаются доказать, что советские атомные подлодки были и «слепые», и «глухие», а вот американские…

1 июля 1985 года операция «Апорт» была завершена В результате вскрыты два района патрулирования американских ПЛАРБ типа «Мэдисон», два района действий многоцелевых атомных подводных лодок США, а также выявлены тактические приемы американской авиации при поиске развернутых в море атомоходов. Все наши корабли благополучно возвратились в базы.

Несколько слов о вице-адмирале Анатолии Шевченко. Помимо блестящего командования операцией «Апорт» в океане на его счету немало других заслуг.

Он единственный в России подводник, совершивший три похода к Северному полюсу, а также в труднодоступные, малоизученные до настоящего времени районы Арктики.

Четыре раз его представляли к званию Героя Советскою Союза, а в последний раз — к званию Героя России. Но все представления таинственным образом исчезали в канцелярских недрах… Одна остается надежда — когда-нибудь посмертно наградят. Как Александра Маринеско. Недаром оба и характером схожи, и оба из Одессы.

 

РЕЙД «ЧЕРНЫХ ПРИНЦЕВ»

 

Четверть века назад в глубинах Атлантического океана была одержана одна из самых блистательных побед нашего флота в холодной войне. Пять североморских атомных подводных лодок вызвали на себя условный огонь и вполне реальные поиски всего атлантического флота США. Пять атомных подводных лодок вскрыли всю систему американской противолодочной обороны в Атлантике. Пять наших атомных подводных лодок вызвали переполох в Пентагоне и тревожные запросы в конгрессе США… Так был развеян опасный миф о безнаказанности превентивного ядерного удара США по территории СССР.

Вся великолепная пятерка, выполнив свою задачу, благополучно вернулась домой — в Западную Аицу. Особых наград не последовало. Уникальная операция вызвала у советского президента скорее раздражение, нежели восхищение. Михаил Горбачев провозгласил «эпоху нового мышления», и подвиг подводников Северного флота никак в нее не вписывался. О нем постарались забыть как можно быстрее. Благо тому способствовала и завеса секретности, под которой проходила операция в океане. А потом и вовсе в перестроившихся средствах массовой информации стало дурным тоном говорить о наших победах в холодной войне да и не только холодной… Но участники той беспримерной операции, невзирая на все политкорректные умолчания, прекрасно помнят о том, что произошло весной 1987 года…

 

* * *

 

Передавая Военно-морской флот в руки нового главкома, адмирал флота Советского Союза Сергей Горшков не без горечи отметил, что ни в Атлантическом океане, ни на Тихом флоты так и не смогли вскрыть районы патрулирования американских атомных подводных ракетоносцев типа «Огайо», чьи ракеты были нацелены на города Советского Союза. Горшков заявил об этом в ноябре 1985 года, за две недели до своего ухода с поста, на котором он провел тридцать лет. Новый главком — адмирал флота Владимир Чернавин, первый и пока единственный подводник, занявший столь высокую должность, принял это горькое заявление как руководство к действию.

Адмирал флота Владимир Чернавин:

«Мы принимали все возможные меры, чтобы поубавить спеси у тех, у кого ее оказывалось с избытком. Вот и операция, о которой ниже пойдет речь, сработала, не на шутку встревожила Пентагон и вызвала запросы в конгрессе США. Не знаю, как назвали наш маневр американцы, но в наших служебных документах эта операция проходила под кодовым названием “Атрина»[2].

Разрабатывая операцию «Атрина», учли опыт «Апорта». Разумеется, более подходящего командира подводной завесы, чем капитан 1-го ранга А.И. Шевченко, подыскать было трудно. Младшим флагманом, как говорили раньше, или командиром второй группы подводных лодок (в нее вошли две единицы) был назначен капитан 1-го ранга Равкат Загидуллович Чеботаревский, тоже очень надежный и дельный офицер».

В чем состоял смысл «Атрины»? Дело в том, что американцы привыкли, что наши подводные крейсера выдвигаются в районы боевой службы — Северную Атлантику — по одному и тому же направлению с небольшими отклонениями: либо между Фарерскими и Шетландскими островами, либо в пролив между Исландией и Гренландией. Так вот, за годы наших многих боевых служб противолодочные силы НАТО научились перехватывать советские подводные лодки именно на этом главном маршруте развертывания. Надо было слегка проучить зазнавшегося «вероятного противника» и показать, что при необходимости мы можем стать «неуловимыми мстителями», то есть действовать достаточно скрытно для нанесения ответного удара, «удара возмездия». Иначе говоря, «политике канонерок» мы должны были противопоставить вполне адекватную «политику подводных крейсеров». Это во-первых.

Во-вторых, адмирал флота Владимир Чернавин решил сделать то, что не удалось его маститому и могущественному предшественнику, — вскрыть районы боевого патрулирования в Атлантике американских атомных подводных ракетоносцев.

Выбор главнокомандующего ВМФ СССР адмирала флота В. Чернавина неслучайно пал на 33-ю противоавианосную дивизию атомных подводных лодок Северного флота, оснащенную к тому времени наиболее современными кораблями и укомплектованную опытными офицерами-подводниками.

Вспоминает бывший командующий Северным флагом, адмирал флота Иван Капитанец:

«Планом 1986 года предусматривался двухмесячный поход на боевую службу 33-й дивизии в составе пяти атомных подводных лодок проекта 671РТМ. Однако из-за смены командиров и срыва сроков ремонта поход перенесли на март — май 1987 г. Подготовка и отработка дивизии атомных подводных лодок находились под моим личным контролем, и командующий флотилией с командиром дивизии ежемесячно докладывали ход подготовки к боевой службе.

Для розыгрыша плана похода в тактическом кабинете были собраны корабельные боевые расчеты всех атомных подводных лодок и штаб дивизии.

Из подводных лодок 33-й дивизии сформировали две тактические группы:

ТГ № 1 (во главе с командиром дивизии — капитаном 1-го ранга Анатолием Шевченко) в составе трех атомоходов: К-299 (командир — капитан 2-го ранга Михаил Клюев), К-244 (капитан 2-го ранга Владимир Аликов), К-298 (капитан 2-го ранга Николай Попков);

ТГ № 2 в составе двух единиц (во главе с начальником штаба дивизии — капитаном 1-го ранга Рефкатом Чеботаревским): К-255 (капитан 2-го ранга Борис Муратов) и К-298 (капитан 2-го ранга Николай Попков).

На занятии главное внимание обращалось на строгое соблюдение места и графика каждой подводной лодкой в полосе движения. При обнаружении иностранных подводных лодок на переходе требовалось установить за ними слежение с учетом графика движения дивизии. Было рассмотрено скрытное форсирование Исландско-Фарерского рубежа с учетом гидрологии, струйных течений и рельефа дна. Проиграны варианты поиска подводных ракетоносцев в противолодочных операциях и взаимодействие с дальней противолодочной авиацией, самолеты которой действовали с аэродромов Кубы

Цель похода — проведением трех противолодочных поисковых операций вскрыть подводную обстановку у восточного побережья США, в Северо-Восточной Атлантике и Норвежском море в районах боевого патрулирования ПЛАРБ. Поиск осуществить совместно с ГИСУ “Вайгач”, самолетами Ту-142 м (с аэродромов Кубы) и большого разведывательного корабля “Закарпатье”».

Адмирал флота Владимир Чернавин: «Итак, пять многоцелевых атомных подводных лодок, пять командиров, пять экипажей должны были быстро и скрытно подготовиться к небывалому совместному плаванию в Западном полушарии планеты. Чтобы оно и в самом деле стало неприятным сюрпризом нашим недругам, чтобы скрыть смысл операции от всех видов натовской разведки (а мы — я имею в виду подводные атомные силы Северного флота — находились в эпицентре внимания всех мыслимых и немыслимых разведывательных средств, начиная от древней, как мир, агентурной сети и кончая спутниками-шпионами), в 33-й дивизии было проведено мощное легендирование. Даже командиры лодок только в самый последний момент узнали, куда и зачем выходят их корабли».

 

В начале марта 1987 года из Западной Лицы — базы на Кольском полуострове — вышла первая подводная лодка будущей завесы. Через условленное время от причала оторвалась вторая, затем третья, четвертая, пятая… Операция «Атрина» началась..

Подводные лодки 671-го проекта (американцы относили их к классу «Виктор», по нашему шифру они назывались «щуки») за элегантность обводов и техническое совершенство получили у моряков уважительное прозвище «Черных принцев». Они были созданы для охоты на «убийц городов» — подводные атомоходы, вооруженные ядерными баллистическими ракетами. «Щуки» или «Черные принцы» создавались как корабли второго поколения атомного подводного флота. Всем они были хороши, кроме гидроакустики, которая не позволяла обнаруживать цели на больших дистанциях. Но на тех «щуках», которые шли в операцию «Атрина», этот изъян в порядке эксперимента компенсировался прибором, разработанным молодым офицером-подводником Виктором Курышевым. Смысл его изобретения был таков: очень слабый сигнал от цели, принятый гидрофонами подводной лодки, но не различимый на экране штатной аппаратуры и не слышимый человеческим ухом, регистрировался компьютером, переводился на цифровой код, очищался от помех, прежде всего шумов своего корабля, и классифицировался по образцам шумов (из базы данных шумовых «портретов» иностранных ПАА). Таким образом, определялся пеленг на цель, идущую за порогом чувствительности штатных ГАС — гидроакустических станций.

Важно было и то, что подлодки не надо было переоснащать новой гидроакустической аппаратурой, довольно было поставить к бортовым станциям весьма компактную приставку, названную автором БПР-ДВК, а впоследствии — «Рица».

Существенный недостаток курышевского прибора — медленность обработки сигналов. На дальних дистанциях это было не столь важно, а вот ближние цели попадали в мертвую зону и успевали выйти из сектора наблюдения. Но при доработке можно было бы избавиться и от этого изъяна. Главное то, что «Рица» позволяла обнаруживать подводные лодки на запредельной для советской гидроакустической аппаратуры дистанции.

Обычно атомоходы уходят на боевую службу в одиночку. Реже — парами. А здесь впервые за всю историю отечественного подводного плавания в океан уходила целая дивизия атомных подводных лодок. Вице-адмирал Анатолий Шевченко:

— За «уголок» — как называют североморцы Скандинавский полуостров — дивизия выдвигалась обычным путем. Поэтому вероятный противник, для которого, конечно же, исчезновение из Западной Лицы пяти «единичек» не осталось тайной, поначалу не очень обеспокоился. Идут себе нахоженной, а значит, и хорошо отслеженной тропой — и ладно. Аналитики из Пентагона могли даже предсказать, куда — в какой район Атлантики — идут русские, полагаясь на старые шаблоны. Но в тот раз они здорово ошиблись.

В условленный день, в назначенный час атомные подводные крейсера дружно повернули и исчезли в глубинах Атлантики. Так из походной колонны — довольно растянутой во времени и в пространстве — образовалась завеса, быстро смещающаяся на запад».

Адмирал флота В. Чернавин:

— Вместе с атомными подводными лодками в операции должны были участвовать два надводных корабля с гибкими буксируемыми антеннами типа «Колгуев» и дивизия морской авиации. Причем планировалось, что самолеты будут взлетать не только с аэродромов Кольского полуострова и центра России, но и с аэродромов Кубы.

Весьма обеспокоенные тем, что дивизия атомных подводных крейсеров СССР движется к берегам Америки с неизвестными целями, движется скрытно и бесконтрольно, Пентагон бросил на поиск завесы десятки патрульных самолетов, мощные противолодочные силы».

Контр-адмирал Сергей Куров участвовал в операции «Атрина» в должности старшего помощника командира подводной лодки К-244 и в звании капитана 3-го ранга

— Порой невозможно было подвсплыть на сеанс связи или поднять шахту РКП — устройства для работы компрессора под водой. Нам ведь периодически приходилось подбивать воздух в баллоны высокого давления. Это была самая настоящая охота с применением всех средств поиска и обнаружения подводных лодок. Работали

радиопеленгаторы и радары, гидролокаторы надводных кораблей прощупывали ультразвуковыми лучами глубины Атлантики.

Самолеты базовой патрульной и палубной авиации кружили над океаном круглосуточно, выставляя барьеры радиогидроакустических буев, используя во всех режимах бортовую поисковую аппаратуру: магнитометры, теплопеленгаторы, индикаторы биоследа… Работали гидрофоны системы СОСУС, размещенные на поднятиях океанического ложа, и космические средства разведки. Но проходили сутки, вторые, третьи, а исчезнувшая дивизия атомоходов не отмечалась ни на каких экранах и дисплеях. В течение восьми суток наши корабли были практически недосягаемы для американских противолодочных сил. Мы вошли в Саргассово море — в пресловутый Бермудский треугольник, где год назад погибла атомная ракетная лодка К-219, и, не доходя несколько десятков миль до британской военно-морской базы Гамильтон, где, кстати говоря, с 1940 года базируются и американские корабли и самолеты, круто изменили курс.

Адмирал флота Владимир Чернавин:

— Вскоре начальник разведки ВМФ доложил мне, что из Норфолка вышли на поиск отряда Шевченко шесть атомных подводных лодок. Это не считая тех, которые уже находились на обычном боевом патрулировании в Атлантике. В противодействие нам были брошены три эскадрильи противолодочных самолетов, три корабельные поисково-ударные группы, причем одна из них английская, во главе с крейсером типа «Инвенсибл», три корабля дальней гидроакустической разведки. Американские моряки не совсем верно классифицировали наши подводные лодки, определив их как чисто ракетные, — дивизия действовала в смешанном составе. Президенту США Рейгану доложили: русские подводные ракетоносцы находятся в опасной близости от берегов Америки. Вот почему против советских подводников направили столь крупные поисково-ударные силы. Они преследовали отряд капитана 1-го ранга А. Шевченко почти на всем обратном пути и прекратили работу только в Норвежском море.

Чтобы оторваться от этой армады, прикрыться от ее средств активного поиска, я разрешил применять командирам приборы гидроакустического противодействия, которыми снабжены подводные лодки на случай реальных боевых действий. Они выстреливали имитаторы шумов атомохода, сбивая преследователей с истинного курса Использовались и ЛДЦ — ложно-дезинформационные цели, маскирующие маневренные действия подводных крейсеров, а также другие уловки.

Контр-адмирал Георгий Костев — историк современного отечественного флота

— Борьбу с советскими ракетными подводными крейсерами командование США называло СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ПРОТИВОЛОДОЧНОЙ ВОЙНОЙ. Главными усилиями американского флота в этой необъявленной войне были прежде всего непрерывное слежение за советскими подводными ракетоносцами с немедленным их уничтожением в первые же минуты войны. Понятно, каких средств стоило выполнение этой задачи в мирное время и какой щедрой рукой конгресс США выделял финансы для своих военно-морских сил».

Адмирал флота В. Чернавин:

— Все пять атомоходов благополучно вернулись в базу. Думаю, дело здесь не только в везении. Определили успех тщательная подготовка к операции и высокая выучка экипажей. Командиры подводных лодок были награждены орденами Красного Знамени. Получили правительственные награды и другие офицеры и мичманы, отличившиеся в этом напряженнейшем трехмесячном плавании.

Адмирал флота Иван Капитанец:

— Военный совет флота рассмотрел результаты похода дивизии и поставил ее действия в пример всем силам флота Результаты похода дивизии атомных подводных лодок:

1. Была вскрыта подводная обстановка в районе патрулирования ПЛАРБ типа «Огайо» у восточного побережья США, в Восточной Атлантике и ПЛАРБ США, Англии и Франции в Норвежском море, что подтвердило эффективность противолодочной операции.

2. Стало ясно, что сил и средств для тотального контроля в случае массового развертывания атомных подводных лодок Северного флота у США и НАТО явно недостаточно.

3. Эффективность стационарной системы СОСУС, как выяснилось, при гидрофизическом обеспечении может быть значительно снижена».

Адмирал Флота В. Чернавин:

«Успех этой операции много значил и для международного престижа наших ВМФ. Натовские стратеги должны были почувствовать, что с уходом прежнего главкома — адмирала флота Советского Союза Горшкова, столь много сделавшего для флота и для вывода наших кораблей на просторы Мирового океана, — его преемник не только не собирается сдавать обретенные позиции, но и готов продолжить независимую и твердую линию предшественника.

Таким образом, операция “Атрина” становилась в какой-то степени моим главкомовским дебютом, проиграть его нельзя было ни при каких обстоятельствах.

Помимо важных сведений о противолодочных силах и средствах вероятного противника в Атлантике, которые были получены в результате операции “Атрина”, поход имел и большое моральнопсихологическое значение для наших моряков, глубоко переживших недавнюю гибель стратегического атомохода К-219. От рокового выхода “Комсомольца” нас отделяло тогда два года, и мы с законной гордостью праздновали победу в этой “малой” битве за “Атлантику”, как в шутку нарекли операцию “Атрина” ее участники.

Анализируя ее результаты, я еще раз убедился: для полного контроля над океаном в случае массового выхода атомных подводных лодок сил у американцев недостаточно. Во всяком случае, у Пентагона нет никаких гарантий, что развернутые до начала боевых действий советские атомные ракетоносцы будут обнаружены до нанесения ими ответного удара.

Сами американцы подобных учений не проводили. При наличии военно-морских баз, разбросанных по всему миру, нужды в подобных акциях у них нет. Нас же, что называется, география заставила.

Заявление тогдашнего генерального секретаря ЦК КПСС Ю.В. Андропова о том, что, несмотря на развернутую против нас подводную систему “Трайдент”, у нас есть возможность нанести удар возмездия по территории США, было подтверждено в том числе и результатами закончившейся операции. Юрия Владимировича уже не было в живых, когда вручали ордена подводникам, вручал

М.С. Горбачев, в голове которого уже тогда, надо полагать, роились тезисы новой “оборонной доктрины”. Но кто из стоявших на палубах подводных кораблей мог подумать в ту торжественную минуту, что все нечеловеческие усилия по поддержанию стратегического паритета с западным миром будут сведены к нулю усилиями сначала рьяных перестройщиков, а потом и просто предателей нашего народа?»

 

* * *

 

Операцию «Атрина» контр-адмирал Георгий Костев назвал «лебединой песней советского ВМФ». Но то была, скорее, орлиная песнь. До развала Союза и флотокрушения оставались еще четыре года, которые принесли новые победы в холодной войне и, увы, новые трагедии. Во всяком случае наш военно-морской флот все тяготы холодной войны выдержал с честью. Не выдержал он только той войны, которое объявило ему собственное правительство после августа 1991 года.

 

«МЫ АТАКОВАЛИ “АМЕРИКУ” СКРЫТНО…»

 

Эта атомарина могла стать «Летучим голландцем» Арктики. О ее судьбе моряки толковали бы до сих пор на своих пирушках, рассуждая о превратностях подводницкой жизни, а к длинному мартирологу холодной войны прибавилась бы еще одна сотня русских, украинских, грузинских, белорусских фамилий, если бы… Если бы торпедная атомная подводная лодка, именуемая официально «подводный крейсер» — К-524, а по классификации НАТО «атакующая лодка типа “Виктор-3”», наскочила бы на айсберг или застряла бы в той немыслимой для подводного корабля узкости между льдом и грунтом, куда ее повел капитан 1-го ранга В. Протопопов. Но К-524 не наткнулась, не застряла, не провалилась за предельную глубину, не загорелась — благополучно вернулась из того сверхрискового похода и потому была обречена на серую безвестность, на гриф «совершенно секретно», а люди — на подписку о неразглашении, несмотря на то что командир был награжден Золотой Звездой Героя, а офицеры — боевыми орденами. Указ о наградах был тоже закрытым. Но лучше безмолвие в прессе и жизнь, чем громкая посмертная молва..

Впрочем, пресса не молчала. Она пыталась рассказать о них хотя бы эзоповым языком.

В 1986 году с командировкой от военного отдела «Правды» я прилетел в столицу атомного флота на Севере — Западную Лицу, чтобы написать о командире К-524, капитане 1-го ранга Владимире Протопопове. Это было самое нелепое задание в моей репортерской жизни: рассказать о герое, не раскрывая сути его подвига. Все свелось к общим фразам о подледном плавании, как будто атомные подводные крейсера ходили в высокие широты только для того, чтобы искать там полыньи или проламывать рубками льды. Очерк о Протопопове и его экипаже так и назывался — «Льды вздымающие».

Но шло время. И однажды все тайное стало явным даже раньше сроков, положенных режимом секретности. Заговорили вся и все… Заговорили и моряки. Рассказал и мой давний герой — куда и зачем ходили весной 1986 года…

…Шла война в Афганистане — горячая, очень горячая война, и шла война в океане — холодная, очень холодная война. Война на устрашение, война на сдерживание, война за паритет, за равновесие по ту и эту стороны противостоящих ядерных армад.

Так сложилось исторически, что Российский, а потом Советский, а теперь снова Российский флот получил самые невыгодные географические условия базирования. Выходы из Черного и Балтийского морей как находились, так и находятся под контролем натовских ВМС. Доступ в Тихий океан перекрыт цепями островов — Курильских, Японских, проливы между ними в случае военных действий легко и быстро минируются. Лишь с Камчатки океан открывается сразу, но как удалена Камчатская ВМБ от основных морских театров!

Северный флот. В зону его контроля входили и входят два океана: Ледовитый и Атлантический вместе со Средиземным морем. Но попробуй выйди на океанский простор незаметно, когда путь всем советским кораблям перекрывался глубоко эшелонированными противолодочными барьерами, начиная от рубежа мыс Нордкап — остров Медвежий и кончая Фареро-Шетландским и Шетландско-Исландским рубежами. Десятки патрульных противолодочных самолетов, стартовав с аэродромов Норвегии, Англии, Исландии, кружили над водами Баренцева, Норвежского и Гренландских морей, выискивая советские субмарины, пробиравшиеся подводными желобами и каньонами в Атлантику, откуда грозить они могли вовсе не шведу…

Битва за скрытый выход в Атлантику длилась многие годы. Не перечесть все моряцкие уловки и военные хитрости, на которые пускались наши командиры.

Но вот настало время, когда командующий Северным флотом, адмирал В. Чернавин поручил капитану 1-го ранга Владимиру Протопопову проложить совершенно новый — в обход всех противолодочных рубежей — путь в Северную Атлантику, вокруг Гренландии, через лабиринты вмерзших во льды полярных архипелагов. Выбор комфлота пал на атомную подводную лодку К-524 не случайно. Ее экипаж был сплаван и обучен лучше других. Старшим на борту назначили контр-адмирала Анатолия Шевченко. Молодой, энергичный, дерзкий, он прекрасно дополнял осмотрительного и неторопливого Протопопова.

Адмирал флота Владимир Чернавин:

— Я не раз и сам ходил со своим кораблем под лед Но, кажется, никогда так не переживал и не волновался, когда в 1986 году провожал атомоход К-524 под командованием капитана 1-го ранга Владимира Протопопова. Нет, я вполне доверял этому бывалому командиру. Однако ему предстояло совершить самый длительный и самый сложный поход под ледяным куполом планеты. Я чуть было не сказал «полет», потому что плавание подо льдом напоминает полет самолета над морем, где, как известно, запасных аэродромов нет. Так и подводная лодка всплыть может, только если найдется для того свой «аквадром» — полынья.

Вице-адмирал Анатолий Шевченко:

— Нам была поставлена задача найти неконтролируемый выход в Северную Атлантику, и мы нашли геройскую дырку, которою никто не ходил. Но прежде чем сунуться в нее, я сходил в Лабрадорское море на гидрографическом судне «Колгуев» посмотреть условия выхода из-под о льда. Глянул на экран радара — мать моя бабушка! — все в засветках: айсбергов, как пшена на лопате! А у «Колгуева» борт в три миллиметра стали, и оба локатора скисли по закону подлости… Конечно же, «Колгуев» сразу же привлек к себе внимание. Прилетел канадский патрульный самолет «Аврора». Мы сделали вид, что работаем с подводной лодкой: выбросили на тросе спортивную гирю за борт и стали швырять в воду сигнальные гранаты. «Аврора» тут же начала сбрасывать радиобуи-слухачи. Разрядили самолет полностью. А мы насобирали буев и ушли, взяв полную гидрометеобстановку в районе. Честно скажу, не обрадовала она нас..

Лед и корабль… Их столкновение — всегда поединок, порой с трагическим исходом. Ушел на четырехкилометровую глубину «Титаник», распоров днище о ледяной клык айсберга. После героического единоборства погрузился в пучину «Челюскин», раздавленный льдами… Это только самые знаменитые жертвы ледовых баталий. А сколько безвестных?

Среди отважного племени мореходов здесь, в Арктике, сложилась порода особого склада — ледовые капитаны. Это те, кто со времен «Ермака», «Вайгача» и «Таймыра» водили свои суда сквозь ледяные поля, не столько плывя, сколько раздвигая и круша застывшую воду. Почетную когорту северопроходцев пополнили «подледные командиры». Они уходили под воду, а затем еще и под лед. Это значило, что степень привычного риска удваивалась вместе с мерой ответственности. И разве не скажешь о них, подводниках Арктики, что все они дважды моряки, вдвое мужественные, вдвое отважные?!

Арктическое плавание опасно само по себе. Плавание с ядерным оружием на борту в глубинах океана утраивает риск. С уходом под лед экипажи атомарин испытывают свой рок четырежды: ведь в аварийной ситуации враз не всплывешь, надо искать полынью или пробивать мощный панцирь специальными противоледными торпедами.

Капитан 1-го ранга Владимир Протопопов:

— Мы выходили в обстановке полной секретности: куда и зачем — узнали только в море, вскрыв спецпакет.

Впервые в мире прошли проливы Земли Франца-Иосифа под водой






Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.027 с.