Глава 3. Парадокс исчезновения деятельности. — КиберПедия 

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Глава 3. Парадокс исчезновения деятельности.



Возможно, вам это покажется каким-нибудь логическим фокусом, но деятельность

исчезает. Действительно, исчезнет!. . Мы сейчас с вами увидим, как это происходит. Но должен сказать твердо: не я придумал эту странность. Просто — я суммировал взгляды своих коллег, считая, — а почему бы и нет? — что все они правы. Правы — каждый по-своему. И тогда выяснилось, что с деятельностью происходит что-то похожее на загадочное исчезновение жильцов из квартиры за номером 50 по известному московскому адресу.

Оговорим сразу же, что «деятельность» здесь и в дальнейшем трактуется широко. Это и жизнедеятельность человека (витальность), и его предметная деятельность, и деятельность общения и, наконец, — деятельность cogito, — о которых уже шла речь выше. Объединяются эти различные виды активности человека под именем деятельность, в силу существенной общности их природы: все они, как уже отмечалось, имеют воспроизводящий характер, — как бы творят человека вновь, в каждом из особенных измерений его бытия в мире. Само собой разумеется, в дальнейшем, когда потребуется, мы будем различать эти формы, — например, проверяя, насколько сказанное о деятельности вообще может быть распространено на каждую из них в отдельности. Но сейчас для нас важно подчеркнуть, что в этой обобщенной трактовке деятельности как воспроизводящей активности обыденные представления людей и воззрения теоретиков едины. Поэтому в обоих случаях становится возможным соотнесение двух точек зрения на деятельность. Если бы не отмеченное обстоятельство, то и не разразился бы скандал исчезновения деятельности.

Мало кого в наши дни мог бы удивить очередной пример существования конфликта между тем, как тот или иной объект предстает перед очами «здравого смысла», и тем, как тот же объект раскрывается в рамках научной теории. Скорее, наоборот, — когда теоретические и обыденные представления, специфически выражающие особенности данного объекта, не сливаются между собой и даже противостоят друг другу, то это закономерно и все с большей готовностью воспринимается широкой аудиторией как своеобразная норма «научности» соответствующих теоретических взглядов. В противном случае говорят, что теория бедна, что ее методологические предпосылки неконструктивны или что она не располагает эффективными средствами анализа исследуемых явлений.

Как будто с этих позиций можно было бы взглянуть и на проблему деятельности, которая в последнее время оживленно обсуждается в философии и психологии.



Между тем, если коснуться вопроса о соотношении теоретических и обыденных представлений о сущности деятельности, то выяснится, что к сегодняшнему дню здесь сложилась поистине гротескная ситуация: обыденный взгляд на деятельность сталкивается не с какой-нибудь устойчивой и целостной системой ревизующих его научных воззрений, а с принципиально разными, подчас активно противоборствующими и реально противостоящими друг другу взглядами. Это относится и к определению сущности и деятельности, и к описанию ее структуры и функций, и к установлению ее специфических детерминант и т. д. В результате возникает весьма любопытный парадокс, достойный специального обсуждения.

Обратимся поначалу к довольно привычному обыденному пониманию деятельности — для того только, чтобы затем установить, какие метаморфозы он претерпевает, когда становится объектом методологического и теоретического анализа.

В том интуитивном понимании деятельности, которое соответствует обычному и повседневному словоупотреблению, традиционно различается ряд признаков:

Субъектность деятельности.Обычно говорят: деятельность субъекта, реализуется субъектом, определяется субъектом. В рамках обыденного сознания субъект трактуется как индивидуальный субъект: как особь, индивид, личность.

В идее индивидуального субъекта фиксируются эмпирические представления об активном, целостном, телесном существе, живом теле, которому противостоят, наряду с окружающей средой, другие такие же существа. Перенимая опыт других,

человеческий субъект способен «сам» структурировать свое поведение во внешней среде и защищать свои собственные интересы, отличимые от интересов других, что, собственно говоря, и означает его «деятельность».

Всякое иное понимание субъекта приобретает в наших глазах до определенной степени условный, метафорический смысл. Конечно, мы вполне уверены в своем праве говорить: «коллективный» субъект, «общественный» субъект и т. п. Мы не испытываем никаких лексических затруднений, говоря, например, об обществе как



«субъекте» деятельности или что-либо подобное этому. Но всякий раз в таких случаях мы все же опираемся на идею индивидуального субъекта как первоначальную и как будто бы единственно достоверную, такую, которая дает как бы прообраз всех будущих возможных представлений о субъекте вообще.

Объектность деятельности.Образец деятельности в обыденном сознании заключает в себе представление отом, что она объектна. Что же представляет собой при этом объект деятельности? Во-первых — это то, что противостоит живому одушевленному субъекту как вещь, на которую направлена его активность, и в рамках этого противостояния выступает как ни в чем не подобная субъекту. Из этого следует и второй эмпирический признак объекта, — содержащееся в нем «разре- шение» на два основных способа отношения к нему со стороны субъекта: преобразование или приспособление. И здесь, таким образом, деятельность сводится к проявлениям адаптивной активности субъекта, различаемых лишь по тому, приспосабливается ли субъект к вещи или вещь приспосабливает его к себе. Впрочем, в педагогике и педагогической психологии нередко говорят об учащемся как об объекте учебной деятельности. Однако обычно сразу же следует оговорка, что ученик также и субъект учения. Тем самым подчеркиваются особое место и своеобразие данной деятельности в ряду других ее видов, рассматриваемых как реализация «субъект-объектного» отношения.

Деятельность — процесс.Мысль одеятельности как процессе кажется не требующей специального обсуждения: разве не движение живого тела в пространстве, не динамика кинематических цепей его, не некая непрерывная кривая в субъектно-объектном «пространстве—времени» определяет собой деятельность? И разве можно представить себе деятельность как-то иначе? Ответом на эти вопросы является убеждение, что деятельность есть процесс.

Предваряемость деятельности сознанием.На основе чего, спрашиваем мы, повинуясь традиции здравого смысла, осуществляется та или иная деятельность? Что исходным образом регулирует ее течение? Что задает направленность конкретной деятельности? Ответ на эти вопросы как бы напрашивается: сознание — вот что регулирует деятельность!

Деятельность, — развиваем мы ту же мысль — в основе которой не лежало бы какое-то знание, какое-то ясное представление внешнегомира, осознанный образ этого мира или цель субъекта, это — говорим мы — уже не есть деятельность, а есть не более чем «пустая фраза». Поэтому для того, чтобы конкретно охарактеризовать "и понять деятельность, необходимо заглянуть в субъектный мир человека, осветить, так сказать, глубины его сознания, чтобы именно там отыскать «конечные» истоки и детерминанты наблюдаемой деятельности.

Деятельностьесть то, что необходимо предваряется психикой и, вчастности, ее высшим проявлением — сознанием.

Помимо указанных четырех характеристик деятельности, описывающих ее так, будто бы это признаки самой деятельности, а не наши представления о ней, можно выделить еще один признак, который, в отличие от предыдущих, «онтологических», описывает деятельность в гносеологическом плане.

Наблюдаемость деятельности.Она, деятельность, считается наблюдаемой,

«видимой», фиксируемой в восприятии наблюдателя, причем фиксируемой именно непосредственно, «глазом», подобно тому, как непосредственно воспринимаются обычные вещи. Безразлично, какой наблюдатель при этом имеется в виду: «внешний»,

т. е. наблюдающий со стороны, или же «внутренний», т. е. сам субъект деятельности, выступающий в роли наблюдателя.

И так с точки зрения обыденного сознания, деятельность субъектна, объектна, является процессом, предваряется сознанием и непосредственно наблюдаема.

Таково, на первый взгляд, наиболее естественное и вполне оправданное понимание деятельности, которое как будто бы не требует никакого пересмотра со стороны теоретика и могло бы в таком «готовом» виде войти в общую картину мира, в круг теоретических представлений о деятельности. Кто, казалось бы, мог посягнуть на эти положения, которые имеют облик неоспоримых истин? Между тем именно они нередко становятся объектом теоретических посягательств.

Вглядимся, во что превращается построенный выше макет деятельности под прицельным огнем методологической критики. Для этого суммируем некоторые

«экспертные оценки», даваемые теоретиками.

Деятельность бессубъектна. Напомним, что «субъект» есть индивид как носитель и творец деятельности — единое, неделимое существо, производящее деятельность.

Всякое другое понимание субъекта, как было подчеркнуто, представляется условным и метафоричным и, более того, «само предположение, что вопрос может ставиться как-то иначе, например, что деятельность носит безличный характер, кажется им (большинству людей—В. П. ) диким и несуразным»'. «Но есть,

— продолжает цитируемый автор, — совершенно иная точка зрения. Работы Гегеля и Маркса утвердили рядом с традиционным пониманием деятельности другое, на наш взгляд, более глубокое. Согласно ему, человеческая социальная деятель- ность должна рассматриваться не как атрибут отдельного человека, а как исходная универсальная целостность, значительно более широкая, чем он сам.

Не отдельные индивиды тогда создают и производят деятельность, а наоборот, она сама «захватывает» их и заставляет вести себя определенным образом».

По отношению к частной форме деятельности, речи-языку, В. Гумбольдт, как известно, выразил эту мысль так: «Не люди овладевают языком, а язык овладевает людьми». Деятельность трактуется, таким образом, как - то, что по существу своему надындивидуально, хотя, безусловно, и реализуется индивидами (в соответствующих актах деятельности). Не деятельность принадлежит людям, а сами люди оказыва- ются «принадлежащими деятельности», «прикрепленными к деятельности».

Приведенная цитата наиболее точно выражает собой позицию основателя одной из достаточно влиятельных школ, объединяющей к настоящему времени представителей различных специальностей: философов, логиков, психологов, системотехников и др. , развивающих особую теорию, которая обозначается в их трудах как «общая теория деятельности».

И этот взгляд побуждает усомниться в традиционном «субъекте» деятельности, поскольку она—должны сказать мы, следуя логике такого подхода, — безлична, т. е. индивид не выступает в качестве ее субъекта.

Деятельностьне направлена на объект,согласно обыденным представлениям, как мы помним, и деятельности реализуется субъект-объектное отношение к миру.

Развитие деятельности не мыслится иначе, как результат практических или те- оретических актов, направленных на объект. Ставится ли кем-нибудь под сомнение правомерность подобной точки зрения, сводящей деятельность и связанные с нею процессы развития к реализации субъект-объектных отношений? Да, ставится!

В известном нам выступлении (к сожалению, устном) одного из видных советских философов, Г. С. Батищева, подчеркивалось, что до сих пор не слишком распространена манера обсуждать проблематику деятельности даже внутри филосо- фии при непоставленности под сомнение и непреодоленности сведения

«деятельности» к представлениям о «технокогнитивном отношении» субъекта к объекту. При этом субъект-объектное отношение рассматривается лишь как ветвь на древе отношений субъект-объектных, что совершенно недопустимо.

«Сомнение», о котором идет речь, конечно, не есть одно лишь мнение или одно из

мнений частного философа. За этим сомнением вырисовывается позиция, которую начинает разделять все большее число современных философов и психологов. Тем самым формируется особая «субъект-субъектная» парадигма в трактовке деятельности. Сущность формирующегося подхода заключается в том, что в качестве нового предмета анализа выделяется та сторона деятельности, которая интенционально ориентирована на другой субъект. Конечная ориентация здесь — не преобразование вещи или сообразование с вещью в целях насыщения тех или иных интересов агента активности (деятеля), а другой человек, «значимый другой», ко- торому первый адресует свои проблемы и ценности.

Таким образом, деятельность отнюдь не всегда «вещна», «объектна» (хотя без вещи, по-видимому, в ее трактовке не обойтись — что, впрочем, не всегда специально оговаривается). Наоборот, собственно человеческая деятельность, реализующая его «сущностные силы», есть деятельность, ориентированная на другого человека, реализация субъект-субъектных, а не субъект-объектных отношений.

Деятельность не естьпроцесс. Можно усомниться в субъектности или объектности деятельности. Но можно ли усомниться в том, что деятельность есть процесс? В результате проведения строгого анализа содержания понятия «Процесс»1 было убедительно показано, что деятельность не может быть непосредственно представлена как процесс. Мы бы изложили этот взгляд так.

Первое.О «процессе» разумно говорить лишь тогда, когда есть что-то, что подвергается изменению. Развитое научное мышление не может обойтись без представлений, фиксирующих происходящую во времени смену некоторых состояний вещи при относительной неизменности самой вещи. Тем самым фиксируется некоторый объект — «носитель процесса».

Деятельность же открывается нам в виде переходов, происходящих между различными объектами-носителями. Например, индивидуальная деятельность выступает как движение субъекта, переходящее в движение ее объекта, которое в свою очередь переводится в новые формы движения субъекта, и т. п.

При более дифференцированном взгляде на субъект и объект деятельности, например, при разделении ее материала и средств деятельности, она выступает перед нами как еще менее гомогенная по своему строению, как «разноосновная». Еще более демонстративным образом гетерогенность деятельности (отсутствие чего-то единого, что подлежит изменению) выступает в коллективной деятельности, в деятельности, реализация которой требует техники, вычислительных машин и т. п.

Все это примеры, когда деятельность одна, но реализуется разными агентами, предстает как эстафета процессов.

Второе.Тот факт, что «процессу» отвечает один и тот же объект, рассматриваемый как носитель процесса, вовсе не означает, что последний внутренне не дифференцирован, что он не выступает той или иной своей стороной или частью) что он в наших глазах как бы аморфен. Нет, наоборот,идея процесса, позволяющая сказать:«Вот перед нами тот же самый объект, но в нем изменяется что-то», — непосредственно указывает на существование, по крайней мере, одной выделенной части объекта, а именно той его части, которая рассматривается как его изменяемая часть. Примерами таких «частей» (качеств, сторон, свойств) могут служить: температура, электропроводность, вес, цвет,положение кил в пространствеи т. п. Процесс, затрагивая какую-нибудь одну частьобъекта, выражается в последовательности смен состояний этой . части во времени. С этой точки зрения, деятельность в отличие от процесса непосредственно нельзя представить в виде последовательности состояний какой-либо одной фиксированной части объекта (или строго параллельно изменяющихся многих его частей). Так, этапы программирования и осуществления той или иной индивидуальности деятельности реализуются разными «частями» индивида и, кроме того, взаимообусловливают друг друга, частично перекрещиваясь, частично расходясь друг с другом. Тем более, сказанное

относится и к характеристике массовой деятельности, в целом реализующей движение общественного производства. Последнее может быть описано двояким образом: и в виде переходов от одних изменяющихся объектов к другим, и в виде переходов от одних изменяющихся «частей» к другим «частям» в пределах одного и того же объекта, в данном случае того, что может быть названо «обществом». В обоих случаях для описания всего происходящего, очевидно, непригоден термин

«процесс».

Третье.Помимо отмеченных двух моментов, должен быть назван еще один, характеризующий процесс со стороны его непрерывности. В этом аспекте рассмотрения понятие процесса предполагает возможность выделения сколь угодно дробных (мелких) переходов между определенными состояниями выделенных

«частей» этого объекта, так что из этих переходов как из единиц может быть реконструирован любой фрагмент процесса. Из этого следует, что при каждом таком разбиении процесса на последовательность переходов между его состояниями каждое предшествующее состояние переходит в одно и только одно последующее, и наоборот, каждому последующему соответствует одно и только одно предшествующее. Цепочка переходов, таким образом, не раздваивается и, кроме того, не сводит в один два ряда переходов между состояниями. Процесс, таким образом, представим сколь угодно мелкой, в пределе непрерывной, линейной цепочкой переходов между мгновенными состояниями объекта в предшествующих и, соответственно, в последующих моментах времени. Соответствует ли

«деятельность» этой идее «процесса»?

На одном только примере речевой деятельности проиллюстрируем достаточно общую черту: разветвление процессов, реализующих деятельность. Не требуется специального знания психолингвистики, чтобы понять, что здесь мы имеем дело со сложным динамическим образованием, одну процессуальную «часть» которого образует собственно фонетический ряд, другую «часть» — планирование речевого высказывания (план мышления), между процессами мышления и произнесения слов выделяются процессы, реализирующие взаимозависимость слова и мысли (порождение слова мыслью истановление мысли в слове). Речь, таким образом, не

«выстраивается» в линейную цепочку, процессы, ее реализующие, переплетаются и ветвятся. Но картина этих переплетений и ветвлений еще богаче. Достаточно рассмотреть существующие модели порождения высказываний: «артериальные» переходы от мысли к слову и «венозные» от слова к мысли еще сложнее, чем было показано и, если иметь в виду, что они лишь связывают между собой характеризующиеся своими специфическими закономерностями процессы мышления и произнесения слов, то становится разительней расхождение между этой картиной речевой деятельности и схемой процесса.

Одна из моделей порождения высказывания: «Первая ее ступень конструкция линейной внеграмматической структуры высказывания, его внутреннее программирование. Вторая ступень преобразование этой структуры в грам- матическую структуру предложения. Третья ступень реализация последней. Если мы имеем дело с достаточно сложным высказыванием, есть основания предполагать, что на первой ступени мы имеем нечто вроде набора «ядерных утверждений» Осгуда, конечно, как поручик Киже, «фигуры не имеющих», т. е. еще не оформленных ни лексически, ни грамматически, ни тем более фонетически. При восприятии речивсе происходит в обратном порядке. . . »1 Здесь, однако,еще не рассматривается феноменология «самослышания», «самоинтерпретации»: всегда ли обратная развертка собственного высказывания тождественна его исходным посылкам? Если бы это было всегда так, мы бы никогда не замечали случайной двусмысленности произнесенных нами слов.

Поднимаясь от этого частного примера к общей оценке динамических особенностей деятельности, приходится констатировать, что деятельность непосредственнно непредставима как процесс.

Деятельностьне предваряется сознанием.В ходе разработки проблемы деятельности в советской психологии представление о «первичности» сознания по отношению к действительности было радикально пересмотрено в работах А. Н. Ле- онтьева иего школы. Первые шаги «деятелыюстного подхода» в психологии были ознаменованы восходящей к Ж. Пиаже и Л. С. Выготскому идеей «интериоризации» (перехода извне вовнутрь) объективных отношений, существующих в природе и обществе. А. Н. Леонтьев при этом сосредоточил свое внимание на исследовании становления психического образа мира, теоретически и экспериментально обосновав тот тезис, что в основе любых форм психического отражения, от элементарных до наисложнейших, находится активность субъекта, причем последняя в своих генетически ранних проявлениях должна быть понята как внешне-предметная, регулируемая не изнутри (теми или иными готовыми психическими содержаниями), а из- вне — объектами и отношениями окружающего мира. «Согласно внутренней логике этой теории, — отмечает В. В. Давыдов1, — конституирующей чертой деятельности должна быть ее предметность. Она обнаруживается в процессе преобразования деятельности через ее подчинение (в других местах говорится об «уподоблении») свойствам, явлениям и отношениям от нее независимого предметного мира. Поэтому может быть оправдан вывод о том, что это качество деятельности выступает как ее универсальная пластичность, как ее возможность преобразовываться в процессе принятия на себя, впитывания в себя тех объективных качеств предметов, среди которых и в которых должен существовать и действовать субъект. Преобразованиями такой деятельности управляют сами предметы в процессе практических контактов субъекта с ними. Иными словами, превращения и преобразования деятельности человека как целостной органической системы, взятой в ее полноте, происходят при ее плас- тичном и гибком подчинении объективным общественным отношениям людей, формам их материального и духовного общения. Таков один из «явно непривычных моментов», характеризующих деятельность, и таково одно из положений, выражающих «глубокую оригинальность и подлинную нетра- диционность его (А. Н. Леонтьева) подхода к проблеме построения психологической теории».

Тем, кому посчастливилось слушать яркие лекции Алексея Николаевича Леонтьева, памятен пример, который не был бы так доходчив, если бы не удивительная пластика жеста лектора. «Понимаете, — говорил он, как всегда, с подкупающей доверчивостью к понятливости слушателей,—рука движется, повторяя контуры предмета, и форма движения руки переходит в форму психического образа предмета, переходит в сознание». И его длинная узкая ладонь легко скользила по краю стола.

«На первоначальных этапах своего развития деятельность необходимо имеет форму внешних процессов. . . Соответственно, психический образ является продуктом этих процессов, практически связывающих субъект с предметной действительностью». Если же отказаться от изучения этих внешних процессов как генетически ранних форм' производства образа, то «нам не остается ничего другого, как признать существование таинственной «психической способности», которая состоит в том, что под влиянием внешних толчков, падающих на рецепторы субъекта, в его мозге — в порядке параллельного физиологическим процессам явления вспыхивает некий внутренний свет, озаряющий человеку мир, что происходит как бы излучение образов, которые затем локализуются, «объективируются» субъектом в окружающем пространстве». В работах А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, Л. А. Венгера, Ю. Б. Гиппенрейтер, В. П. Зинченко, их сотрудников и учеников идея порождения психического образа в деятельности, производности сознания от чувственно практических контактов субъекта с окружающим миром прослеживалась экспериментально и в значительной мере была обобщена в формуле «восприятие как действие». Такой подход к психологии восприятия составляет необходимое условие понимания генезиса сознания в деятельности, служит конкретно- психологической формой реализации того положения, что «идеальное есть ма- териальное, пересаженное в голову человека и преобразованное в ней» (К. Маркс). Человеческая чувственная предметная деятельность рассматривается как производящая основа, «субстанция» (А. Н. Леонтьев) сознания. Таким образом, отверга- ется универсальность тезиса, согласно которому сознание предвосхищает деятельность и наоборот, — утверждается, что деятельность предшествует сознанию. Еще одна «бесспорная» характеристика деятельности теряет силу.

Деятельность невидима. Достаточно внимательно познакомиться с основными работами А. Н. Леонтьева, чтобы понять, что деятельность в них ни в коей мере не может быть отождествлена с поведением, если его понимать чисто бихевиористически. Принцип предметности и, соответственно, круг феноменов предметности («характера требований», «функциональной фиксированности» объектов и т. п. ) «позволяют про- вести линию водораздела между деятельностным подходом и различными натуралистическими поведенческими концепциями, основывающимися на схемах

«стимул-реакция», «организм-среда» и их модификациях в необихевиоризме» (А. Г. Асмолов)1. Выразительный пример того, что предмет деятельности отнюдь не тождествен вещи, с которой в данный момент непосредственно взаимодействует человек и которая непосредственно доступна стороннему наблюдателю, приводит А. У. Хараш, напоминая об одном примечательном эпизоде, рассказанном К. Лоренцом. Известный этолог однажды водил «на прогулку» выводок утят, замещая собой их мать. Для этого ему приходилось передвигаться на карточках и, мало того, непрерывно крякать. «Когда я вдруг взглянул вверх, — пишет К. Лоренц, — то увидел над оградой сада ряд мертвенно-белых лиц: группа туристов стояла за забором и со страхом таращила глаза в мою сторону. И не удивительно! Они могли видеть толстого человека с бородой, который тащился, скрючившись в виде восьмерки, вдоль луга, то и дело оглядывался через плечо и крякал а утята, которые могли хоть как-то объяснить подобное поведение, утята были скрыты от глаз изумленной толпы высокой весенней травой». Страх на лицах зрителей — это не что иное, как их невербальный самоотчет о том перцептивном впечатлении, которое так хорошо воспроизвел сам К. Лоренц. Его деятельность наблюдалась в урезанном виде — из нее был полностью «вырезан» предметный, смыслообразующий кусок»2.

Нетождественность деятельности поведению по критерию воспринимаемости данности, «видимости» — не единственный диф признак соответствующих понятий. Мы же отмечаем его в связи с нашей основной задачей: показать, что и этот признак

— «наблюдаемость» деятельности — критически переосмысливается методологами. Но, может быть, речь идет только о том, что деятельность всегда наблюдаема со стороны, и достаточно встать на позицию «внутреннего» наблюдателя, как картина деятельности мгновенно откроется наблюдателю и деятельность станет «видимой»?

Увы, и это не всегда так! Если бы все обстояло именно таким образом, то, пожалуй, была бы совсем неоправданна критика интроспективного метода исследования психических явлений (этот метод претендовал на прямое изучение сознания

«изнутри», глазами внутреннего наблюдателя), не нужны были бы какие-либо специальные приемы, позволяющие человеку понимать самого себя; да и вся современная психология, не слишком-то доверяющая непосредственным свидетель- ствам внутреннего опыта человека, должна была бы быть существенно упразднена. В действительности же деятельность «изнутри» воспринимается и пережинается далеко не во всей ее целостности, зачастую искаженно, видение деятельности нередко выступает в качестве особой деятельности субъекта (рефлексии), иногда не приносящей, в сущности, никаких иных, кроме негативных, результатов.

Исчезла ли деятельность? Мы приблизимся к ответу на этот вопрос, обратившись еще к одной психологической категории. Это — «активность», в соотнесении с

которой полнее раскрывается категория деятельности. Отмечая смежность, и вместе с тем несовпадение двух указанных категорий,мы приступаем к критике постулата сообразности, ставящего знак тождества между процессами осуществления деятельности и активностью. Категория «активность» должна высвободить деятельность из телеологического панциря обыденных представлений выявить в ней что-то иное, существенное. Что именно, — мы увидим в дальнейшем.

 

 






Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.022 с.