ГЛАВА II. ВОЗНИКНОВЕНИЕ БРОНЕТАНКОВЫХ ВОЙСК ГЕРМАНИИ — КиберПедия


Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

ГЛАВА II. ВОЗНИКНОВЕНИЕ БРОНЕТАНКОВЫХ ВОЙСК ГЕРМАНИИ



В период между двумя войнами я занимался главным образом организациейбронетанковых войск Германии. Хотя по военному образованию я являлсяпехотинцем и не имел никакого технического образования, судьба надолгосвязала меня с деятельностью, имевшей Отношение к моторизации войск. После возвращения из Прибалтики осенью 1919 г. и непродолжительнойслужбы в 10-й бригаде рейхсвера в Ганновере я был назначен в январе 1920 г.командиром роты егерского батальона в Госларе, в котором служил до войны. Овозвращении на службу в генеральный штаб, к корпусу офицеров которого япринадлежал до осени 1920 г., я и не помышлял, так как мой отъезд изПрибалтики был связан с затруднениями служебного характера, кроме того, уменя не было почти никаких перспектив сделать военную карьеру в урезанныхштатах стотысячного рейхсвера. Я был поражен, когда осенью 1921 г. мойкомандир полка полковник фон Амсберг спросил у меня, не желаю ли явозвратиться на службу в генеральный штаб. Я дал свое согласие, но некотороевремя мне ничего не сообщали, и лишь в январе 1922 г. меня вызвал к себе\15\ обер-лейтенант Иоахим фон Штюльпнагель, работавший в управлении войскминистерства рейхсвера[4] , и спросил, почему я до сих пор не отправился вМюнхен. От него я узнал, что командование намеревается перевести меня винспекцию военных сообщений, в отдел автомобильных войск, так какинспектору, генералу фон Чишвитцу, нужен офицер генерального штаба. Ондобавил, что в министерство рейхсвера меня переводят с 1 апреля и что мнедается возможность к этому сроку практически ознакомиться с работойавтомобильных войск, для чего я получаю командировку в Мюнхен, в 7-йБаварский автомобильный батальон, куда мне и надлежит немедленноотправиться. Обрадованный новым назначением, я немедленно отбыл в Мюнхен и явился ккомандиру батальона майору Лутцу, с которым мне довелось работать вместенесколько лет. Нас связывала не только совместная работа, я относился к немус искренним уважением, а он ко мне - с исключительной благосклонностью. В Мюнхене меня прикомандировали к 1-й роте, которой командовалпрофессиональный летчик Виммер. Майор Лутц сообщил мне, что в министерствена меня будет возложена задача разработать вопрос об организации ииспользовании автомобильных войск. В Мюнхене я должен был заниматься главнымобразом подготовкой к выполнению указанной задачи. Майор Лутц и капитанВиммер сделали все для того, чтобы я мог подробно изучить организацию работыв батальоне. 1 апреля 1922 г. я явился в Берлин к генералу фон Чишвитцу заполучением указаний относительно своей новой службы в министерстверейхсвера. Он сообщил мне, что первоначально предполагал использовать менядля разработки вопросов применения автомобильных войск. Однако начальник егоштаба майор Петтер \16\ решил поручить мне изучение ряда других вопросов,касающихся автомастерских, бензоскладов, специальных сооружений, штатовтехнического персонала, а также автомобильных перевозок. Я был весьмаудивлен этим и сообщил генералу, что совершенно не подготовлен к разработкеэтих преимущественно технических проблем и что для руководящей работы вданной области не имею необходимых познаний. Генерал фон Чишвитц ответилмне, что сначала предполагал использовать меня именно так, как передавалчерез майора Лутца, однако начальник штаба доказал ему, что согласноположению о военном министерстве Пруссии от 1873 г. (которое, конечно,дополнялось рядом других распоряжений) распределением кадров занимается неинспектор, а начальник штаба; поэтому он, генерал, к сожалению, ничего немог изменить, но будет стараться привлекать меня также к участию вразработке намеченных им вопросов. Моя просьба об откомандировании меня вегерскую роту была отклонена. Итак, меня перевели на работу в области техники, с чем мне пришлосьсмириться. Мой предшественник не оставил после себя ничего ценного, кроменескольких незаконченных документов. Дружескую поддержку нашел я лишь в лиценекоторых старых чиновников военного министерства, знакомых с деловымибумагами и знающих технику делопроизводства. Моя новая работа была весьмапоучительной и полезной для моего дальнейшего совершенствования, однаконаиболее ценным оказалось порученное мне генералом фон Чишвитцем изучениепроблемы переброски войск на автомашинах. Благодаря этой работе, которойпредшествовали небольшие практические занятия в Гарце, я впервые ознакомилсяс возможностями использования моторизованных войск. Теперь я мог иметь поэтому вопросу собственное суждение. Генерал фон Чишвитц чрезвычайно критически относился к моейдеятельности; обращая особое \17\ внимание на точность, он не пропускал ниодной моей ошибки, чем помог мне приобрести необходимые знания. В первой мировой войне часто применялись переброски войск наавтомашинах, однако они всегда осуществлялись в условиях позиционнойобороны, и не было ни одного случая, чтобы при ведении маневренной войны онипроводились непосредственно в сторону противника. Для неукрепленной Германииказалось невероятным, что будущая война начнется именно как войнапозиционная, с устойчивой линией фронта, поэтому мы были вынуждены считатьсяс необходимостью ведения подвижной обороны. Проблема переброскимоторизованных войск в условиях маневренной войны сразу же вызваланеобходимость организации охранения этих перебросок. Эффективное охранениемогло осуществляться только бронетанковыми средствами. И вот я начал изучатьисторию, стремясь ознакомиться с опытом использования бронированных машин.Так, я познакомился с молодым обер-лейтенантом Фолькгеймом, которыйобработал имевшиеся незначительные данные о применении немцами в период,первой мировой войны небольших бронетанковых подразделений, а также сданными об использовании противником более крупных бронетанковых сил. Этиданные имели определенную ценность для нашей небольшой армии. Фолькгеймснабдил меня некоторой литературой, и я получил возможность приступить кизучению еще слабо разработанной теории использования бронетанковых войск.Наиболее богатый опыт в этой области имели англичане и французы. Я досталнеобходимую литературу и начал ее штудировать. Это были преимущественно английские статьи и книги Фуллера, Лиддл Гартаи Мартеля, которые меня чрезвычайно заинтересовали и обогатили мою фантазию.Эти дальновидные специалисты уже в тот период хотели превратитьбронетанковые войска в нечто более значительное, чем вспомогательный родвойск для \18\ пехоты. Они ставили танк в центр начинающейся моторизациинашей эпохи и являлись, таким образом, крупными новаторами в областиразработки современных методов ведения войны. В стране слепых одноглазый - король. Так как никто, кроме меня, даннойпроблемой не занимался, то вскоре я прослыл специалистом. Этомуспособствовали небольшие статьи, публиковавшиеся время от времени мной вгазете "Милитэр-Вохенблат", редактор которой генерал фон Альтрокнеоднократно навещал меня, побуждая к сотрудничеству в газете. Он былистинным солдатом и охотно предоставлял страницы газеты для статей понаиболее актуальным военным вопросам современности. Сотрудничество в газете дало мне возможность познакомиться с австрийцемФрицем Хайглем, автором "Справочника танкиста", который пользовалсянекоторыми моими советами по тактическим вопросам. Зимой 1923/24 г. под моим руководством была проведена военная игра натему "Использование моторизованных войск во взаимодействии с авиацией".Руководство игрой мне было поручено подполковником фон Браухичем - будущимглавнокомандующим сухопутными силами Германии. Игра была одобрена отделомбоевой подготовки. Мне было предложено стать преподавателем тактики ивоенной истории. После соответствующего экзамена я был направлен в такназываемую "учебную" командировку. Осенью 1924 г. я прибыл в штаб 2-йдивизии, находившийся в Штеттине (Щецин), которой в то время командовалгенерал фон Чишвитц, снова ставший моим начальником. До переезда в Штеттин я под руководством полковника фон Натцмера,заменившего Чишвитца на посту инспектора автомобильных войск, провел рядтактических занятий на тему использования бронетанковых войск совместно скавалерией для ведения разведки. Во время занятий мы пользовались лишьнеуклюжими бронемашинами, которые нам разрешено было иметь \19\ поВерсальскому мирному договору. Хотя эти машины из-за своего большого весабыли в состоянии двигаться в основном только по дорогам, я был удовлетворенрезультатами занятий и при подведении итогов выразил надежду, что теперьавтомобильные войска будут выведены из подчинения органов тыла и станутбоевыми частями. Однако мой инспектор придерживался противоположного мненияи в ответ на мои высказывания бросил реплику: "К черту боевые части! Пустьперевозят муку". Итак, я прибыл в Штеттин, чтобы преподавать тактику и военную историюофицерам, предназначенным для работы в генеральном штабе. Новая службатребовала много работы; перед своими весьма критически настроеннымислушателями мне приходилось ставить хорошо продуманные задачи, всестороннеоценивать решение этих задач и делать ясные выводы. В преподавании военнойистории я уделял значительное внимание кампании Наполеона 1806 г. К изучениюэтой кампании в Германии до этого относились с пренебрежением, так как оназакончилась чувствительным поражением; между тем с точки зрения веденияманевренных операций она довольно поучительна. Далее я уделил вниманиеистории боевых действий немецкой и французской кавалерии осенью 1914 г.Детальное изучение данного вопроса оказалось чрезвычайно полезным длядальнейшего развития моих тактических и оперативных взглядов, так как этоеще больше укрепило меня во мнении максимально использовать элементподвижности в войне. В процессе тактических занятий и военных игр я при всяком удобномслучае старался изложить перед слушателями свои взгляды. Мойнепосредственный начальник майор Херинг обратил на это внимание, что иотметил в данной мне аттестации. После трех лет преподавания я снова был направлен в министерстворейхсвера, где стал работать в отделе военных перевозок управления войск,начальником \20\ которого был полковник Хальм, а затем подполковники Вегер иКюне, Отдел военных перевозок подчинялся в то время оперативному отделу. Мнебыло поручено составить реферат, в котором я должен был изложить своивзгляды на возможности переброски войск автотранспортом. Управлению войскказалось тогда возможным производить крупные переброски частей и соединенийнормального состава на обычных грузовых машинах. Никаких других транспортныхсредств у нас в тот период не было. При изучении этого вопроса мыстолкнулись с рядом трудностей, вытекавших из свойств данного видатранспорта. Французы в период первой мировой" войны производили подобныепереброски войск, в частности во время сражения под Верденом; однако ониосуществлялись за неподвижной линией фронта, а в подобных условиях нетребовалась немедленная доставка к месту назначения всего принадлежащегодивизии конного транспорта и особенно артиллерии. Когда же встал вопрос овозможности переброски автотранспортом целых дивизий вместе со всеми ихтылами в условиях маневренной войны, стало очевидным, что для этогопотребуется огромное количество грузовых автомашин. По этому поводу у насразвернулись горячие споры, причем сомневавшихся было больше, чем веривших. Осенью 1928 г. полковник Штоттмейстер из учебного отдела автомобильныхвойск обратился ко мне с просьбой взять на себя преподавание тактикитанковых войск его слушателям. Мои начальники из управления войсксогласились на то, чтобы я взял на себя эту дополнительную работу. Такимобразом, я снова стал заниматься танками, правда, пока только теоретически.Однако мне недоставало практических знаний в этой области, к тому времени яеще ни разу не побывал внутри танка. Теперь же мне предстояло преподаватьдисциплину, имеющую непосредственное отношение к танкам. Тщательнаяподготовка к занятиям потребовала от меня серьезного изучения различныхисточников. \21\ Теоретическая разработка вопроса теперь уже не представляла такихтрудностей, как в первое время моя работа в министерстве рейхсвера, потомучто к этому времени уже появилась богатая литература о прошедшей войне, а виностранных армиях были даже изданы соответствующие наставления[5] . Дляпрактических занятий использовались макеты танков. Первоначально макеты былиобтянуты парусиной и перемещались людьми, а в дальнейшем делались из жести ипередвигались с помощью мотора. Мы проводили такие занятия и совместно спехотой, в частности с подразделениями 3-го батальона 9-го пехотного полка,которым последовательно командовали подполковники Буш и Лизе. Во время этихучений я познакомился со своим будущим коллегой Венком, бывшим тогдаадъютантом 3-го батальона. Мы занимались с ним систематически, изучаядействия в бою одиночных танков, танковых взводов, рот и батальонов, Хотя возможности для проведения практических занятий были довольноограниченными, тем не менее мы постепенно получали довольно ясноепредставление о перспективах использования танков в современной войне.Особенно плодотворной для работы моей фантазии явилась моя четырехнедельнаякомандировка в Швецию, во время которой я имел возможность практическиознакомиться (во время маневров) с последним образцом немецкого танка LK II,использовавшегося в период войны. По пути в Швецию мы с женой побывали в Дании, где приятно провелинесколько дней в Копенгагене и его окрестностях. Глубокое впечатление произвели на нас прекрасные скульптурыТорвальдсена. Сидя на террасе замка Хельсиньор, мы вспоминали слова Гамлета:\22\ Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось вашим мудрецам". Лучи солнца окрашивали бронзовые стволы пушек в зеленоватый цвет. Этобыла великолепная картина. Дальнейший путь от Мотала до Стокгольма мы совершили на пароходе. Подороге остановились, чтобы осмотреть красивую старинную церковь Врета. Наследующий день мы увидели великолепные здания Стокгольма - этой севернойВенеции. Я был направлен во 2-й гвардейский батальон. Его командир полковникБурен принял меня весьма любезно. Меня прикомандировали к роте, которойкомандовал капитан Клингспор; с ним у меня установилась прочная дружба,продолжавшаяся до самой его преждевременной смерти. Шведские офицеры, с которыми нам приходилось иметь дело, встретили нас,немецких офицеров, весьма гостеприимно. Во время тактических занятий насочень тепло принимало местное население, предоставившее нам квартиры. Мы посетили тещу капитана Клингспора - мадам Гедерлунд в ее чудномзамке, расположенном у самого моря. Мадам Гедерлунд владела заводом,вырабатывавшим превосходный шведский пунш, которого мы вдоволь отведали.Посетили королевское имение Тюльгарн, которым управлял офицер запаса пофамилии Багер, служивший ранее в танковом батальоне. Вместе с полковникомБурен ездили на охоту. В Скансене посетили театр, расположенный под открытымнебом, осмотрели картины известного художника Лильефорса. В Дроттнингхольме нам показали кожаные обои из дворца Валленштейн вПраге, "спасенные" великим шведским королем Густавом Адольфом во времяТридцатилетней войны. Тогда мы смеялись над этим странным термином, когдакастелян объяснял значение этих прекрасных обоев. Теперь же можно сказать,что действительно некоторые из этих сокровищ были спасены, \23\ ибо впротивном случае они едва ли избежали бы уничтожения во время второй мировойвойны. К их числу принадлежит "Кодекс Аргентеус", помещенный под стеклом зафиолетовой шелковой занавесью в университетской библиотеке города Упсала.Вблизи этого бесценного документа я обнаружил библию, которую король ГенрихIII подарил кафедральному собору города Гослар. Она также принадлежит кчислу спасенных сокровищ из более чем 250 ограбленных Густавом Адольфомнемецких городов. До сих пор я с большим удовольствием вспоминаю поездку в Швецию,оказавшуюся для меня весьма полезной. В том же 1929 г. я пришел к выводу, что одни танки или танки, приданныепехоте, не могут иметь решающего значения. Изучение военной истории, итоговманевров в Англии и собственного опыта убедили меня в том, что танки могутбыть использованы наиболее эффективно лишь тогда, когда всем остальным родамвойск, поддерживающим танки, будет придана такая же скорость и проходимость.Танки должны играть ведущую роль в соединениях, состоящих из различных родоввойск; все остальные рода войск обязаны действовать в интересах танков.Поэтому необходимо не танки придавать пехотным дивизиям, а создаватьтанковые дивизии, в состав которых должны входить различные рода войск,обеспечивающие эффективность действий танков. Во время командирских занятий на местности. проводившихся летом 1929г., руководя одной из групп, я принял за основу танковую дивизию. Занятияпрошли успешно, и я был уверен, что нахожусь на правильном пути. Однаконовый инспектор военных сообщений генерал Отто фон Штюльпнагель запретил мнеоперировать во время занятий танковыми соединениями. так как он считал, чтотанковая дивизия является утопией. Я мог говорить только о танковых полках. Осенью 1929 г. начальник штаба инспекции \24\ автомобильных войскполковник Лутц, бывший мой мюнхенский покровитель, спросил меня, не желаю лия стать командиром автомобильного батальона. Я дал согласие и с 1 февраля1930 г. был назначен командиром 3-го прусского автомобильного батальона,расположенного в Берлин-Ланквитце. Батальон состоял из четырех рот: 1-я и4-я роты находились вместе со штабом батальона в Берлин-Ланквитце, 2-я рота- в учебном лагере Доберитц-Эльсгрунд, а 3-я рота - в Нейссе (Ныса), 4-ярота была выделена из состава 3-го обозного батальона. После того как япринял подразделения своего батальона, полковник Лутц оказал мне содействиев переформировании последнего, 1-я рота была снабжена бронемашинами, а 4-я -мотоциклами; таким образом, две роты могли стать ядром будущегомоторизованного разведывательного батальона, 2-я рота была выделена кактанковая и снабжена макетами танков; 3-я рота предназначалась в качествепротивотанковой, поэтому была снабжена деревянными макетами пушек. Хотя 1-ярота и имела старые бронемашины, разрешенные нам Версальским договором,однако во время занятий мы в целях экономии моторесурсов пользовалисьмакетами. Одна только мотоциклетная рота имела настоящее вооружение -пулеметы. С большим рвением приступил я к практическим занятиям со своимиимпровизированными подразделениями, радуясь, что наконец-то стал доизвестной степени полновластным хозяином подразделения. Офицеры и рядовойсостав занимались с большим воодушевлением, так как эти занятия внеслинекоторую свежесть в затхлую атмосферу нашей армии. Но со стороны своихначальников я не встречал должного понимания. Например, инспектор военныхсообщений так мало верил в этот еще совсем молодой род войск, что запретилнам проводить в учебном лагере занятия совместно с другими батальонами. Вманеврах 3-й дивизии, в состав которой входил наш батальон, нам разрешилипринять участие только одним взводом. \25\ Исключение составлял наш командир дивизии Иоахим фон Штюльпнагель,который в свое время сообщил мне о моей командировке в Мюнхен. Этотобразцовый генерал проявлял большой интерес к нашим занятиям и чуткореагировал на запросы нашего подразделения, оказывая значительную помощь. Ксожалению, генерал весной 1931 г. решил выйти в отставку из-за каких-тонеприятностей с министерством рейхсвера. Той же осенью ушел в отставку и нашинспектор генерал Отто фон Штюльпнагель. Когда я прощался с ним, он заявилмне: "Вы слишком напористы. Но поверьте мне, что ни я, ни вы не доживем дотого времени, когда у немцев будут свои танковые силы". Скептицизмпарализовал силы этого умного человека. Он понимал значение проблемы, но незнал, как ее решить. Вместо него инспектором был назначен генерал Лутц, занимавший до тогопост начальника его штаба. Это был умный человек, обладавший обширнымитехническими знаниями и большими организаторскими способностями. Признаваяпреимущества выработанных мною тактических принципов, он полностью встал намою сторону. Генерал Лутц назначил меня с осени 1931 г. своим начальником штаба. Сэтого времени начался период упорной борьбы за создание танковых войск,закончившейся в конечном счете нашей победой. Для нас было ясно, что будущая структура бронетанковых войск должнаспособствовать их использованию для решения оперативных задач. Поэтомуорганизационной единицей могла быть только танковая дивизия, а в дальнейшем- танковый корпус. Задача состояла теперь в том, чтобы убедитьпредставителей других родов войск, а также руководство армии, что наш путьявляется правильным. Сделать это было трудно, так как никто не верил, чтоавтомобильные войска, относившиеся к службе тыла, могут быть использованы втактических и даже в оперативных целях. Старые рода войск, прежде всегопехота и кавалерия, считались \26\ основными. Пехоту все еще называли"царицей полей". Так как Германии было запрещено иметь бронетанковые войска,никто не мог собственными глазами увидеть столь расхваливаемое новое боевоесредство, а наши макеты танков из жести вызывали во время маневровнасмешливые замечания участников первой мировой войны. Иногда нас простожалели, не принимая наши занятия всерьез. В лучшем случае допускали, чтобронетанковые войска могут стать вспомогательным родом войск для пехоты, ноникто не считал их новым самостоятельным родом войск. Особенно упорная борьба разгорелась у нас с инспекцией кавалерии. Мойгенерал спросил у кавалеристов, какую роль они отводят в будущем кавалерии:будет ли она выполнять разведывательные или боевые задачи? Инспекторкавалерии генерал фон Гиршберг ответил, что, по его мнению, кавалерия будетвыполнять задачи боевого характера, а от выполнения задач по ведениюоперативной разведки он отказывается в пользу автомобильных войск. Поэтомумы и решили готовить наши бронеразведывательные батальоны для выполненияэтих задач. Одновременно мы стремились к тому, чтобы были созданы и танковыедивизии. Наконец, мы считали необходимым, чтобы в каждой пехотной дивизиибыл создан моторизованный противотанковый дивизион, так как, по нашемуубеждению, для эффективной защиты от танков необходимо иметь оружие,скорость передвижения которого была бы равной скорости танков. Генерал Кнохенгауэр, в прошлом пехотинец, сменивший генерала фонГиршберга, не собирался уступить нам позиции, от которых кавалерия ужеотказалась. Из имевшихся в тот период трех кавалерийских дивизий он создалкавалерийский корпус, намереваясь снова возложить на кавалерию задачиведения оперативной разведки, используя при этом наше детище - танковыеподразделения. По его мысли, приход в наши новые подразделенияофицеров-кавалеристов должен \27\ был оказать на них благотворное влияние.Однако между нами и кавалеристами происходили горячие дискуссии, нередкопринимавшие слишком острые формы. В конце концов новые идеи восторжествовали: мотор победил лошадь, апушка - пику. Наряду с вопросами организации и использования бронетанковых войскуделялось много внимания подготовке материальной части, с помощью которой мыхотели воплотить наши идеи. В этой области уже была проделана некотораяпредварительная работа. С 1926 г. за границей работала опытная станция, гдепроводились испытания немецких танков[6] . Управление вооружения армиисделало заказ различным фирмам на производство двух типов средних танков итрех типов легких танков. Было выпущено по два танка каждого типа. Таким образом, мы получили в общей сложности десять танков. Средниетанки были вооружены 75-мм пушками, а легкие танки - 37-мм пушками. Опытныетанки имели броню не из стали, а из литого железа. Скорость движения всехэтих машин не превышала 20 км/час. Капитан Пирнер, отвечавший тогда за проектирование танков, стремилсявоплотить в конструкцию танков ряд современных требований, таких, какгазонепроницаемость, проходимость, круговой обстрел из \28\ башенной пушки ипулемета, достаточно большой клиренс, маневренность и т. п. Это ему взначительной степени удалось осуществить. Не совсем удачно было оборудованоместо для командира Танка, которое находилось в передней части машины, рядомс местом водителя; командир танка был лишен всякой возможности вестинаблюдение в направлении, обратном ходу танка, и имел чрезвычайноограниченные возможности для наблюдения в стороны от направления движения,поскольку этому мешали гусеницы и слишком глубокое расположение сиденья.Танки в то время еще не были снабжены радиостанциями. Хотя танки, выпущенныев двадцатых годах, были в техническом отношении более совершенными, нежелитанки периода первой мировой войны, все же в тактическом отношении онидалеко не отвечали тем требованиям, какие предъявлялись к ним в свете новыхвеяний. Опытные образцы танков нельзя было запускать в серийноепроизводство, требовалось проектирование новых типов танков. В то время у нас считали, что для вооружения танковых дивизий нужноиметь два типа танков: легкий танк, вооруженный бронебойной пушкой, а такжебашенным и курсовым пулеметами, и средний танк, вооруженный пушкой болеекрупного калибра и такими же пулеметами. В каждом танковом батальонепредполагалось вооружить легкими танками три роты и средними - одну.Последняя предназначалась для поддержки рот легких танков. По вопросу о калибре орудий наше мнение разошлось с мнением начальникауправления вооружения и инспектора артиллерии, которые считали, что легкомутанку вполне достаточно иметь пушку калибра 37 мм, в то время как я полагал,предвидя усиление брони танков иностранных армий, что на легком танке нужноиметь пушку калибра 50 мм. Однако ввиду того, что пехота была вооруженатогда 37-мм противотанковой пушкой, я и генерал Лутц были вынуждены в целяхупрощения производства согласиться на вооружение \29\ легких танков 37-ммпушкой. Нам, правда, удалось договориться об изготовлении башни легкоготанка такого диаметра, чтобы он допускал в дальнейшем установку на нем пушкикалибра 50 мм. Средние танки было решено вооружить пушкой калибра 75 мм.Общий вес танка не должен был превышать 24 т. Исходным пунктом дляустановления этих данных служила грузоподъемность мостов на дорогахГермании. Скорость танков была определена в 40 км/час. Экипаж как легкого,так и среднего танка должен был состоять из пяти человек - командира танка,наводчика, заряжающего, водителя и радиста. Наводчик и заряжающий должныбыли находиться во вращающейся башне, а для командира танка предполагалосьустройство отдельной небольшой командирской башни, над местом наводчика,дающей возможность вести круговое наблюдение; впереди находились меставодителя и радиста. Командование экипажем должно было осуществляться поларингофону. Связь между танками должна была осуществляться по радио. При сравнении этих требований к конструкции танков с требованиями,предъявлявшимися к ранее упомянутым опытным образцам, становилось ясным, чтоони исходили из новых установок о тактическом и оперативном использованиитанков. Было также ясно, что пройдет несколько лет, прежде чем танки новойконструкции будут пригодны для боевых действий. Поэтому мы считалинеобходимым создать пока такие танки, которые могли бы быть использованы дляучебных целей. Мы остановили свой выбор на учебном танке, смонтированном нашасси Карден-Ллойда, закупленных в Англии и предназначавшихся для установки20-мм зенитной пушки. Этот тип учебного танка допускал лишь установкупулеметов во вращающейся башне. Такие танки, получившие обозначение T-I,могли быть изготовлены к 1934 г. и использованы в качестве учебных машин дотого времени, пока не будут готовы боевые танки. Никто, конечно, не думал в1932 г., что \30\ с этими небольшими учебными танками нам придется в одинпрекрасный день вступить в бой с противником. Ввиду того, что производство основных типов танков затянулось набольшее время, чем мы предполагали, генерал Лутц принял решение построитьеще один промежуточный тип танка, вооруженного 20-мм автоматической пушкой иодним пулеметом. Производством этих танков, получивших обозначение T-II,занималась фирма МАН. Летом 1932 г. в учебных лагерях Графенвер и Ютербог впервые подруководством генерала Лутца были проведены учения усиленных пехотных полковс участием танковых батальонов, имевших, конечно, только макеты танков. Наманеврах, проводившихся в том же году, впервые после заключения Версальскогодоговора участвовали немецкие бронеавтомобили, представлявшие собойвременный тип на шасси трехосного грузовика, облицованного стальной броней.Школьники, которые прежде протыкали наши макеты своими карандашами, чтобызаглянуть внутрь, были поражены новыми бронемашинами так же, как ипехотинцы, привыкшие раньше обороняться камнями от презираемых ими танков.Штыки также были бесполезны для борьбы с броней. Эти маневры доказали возможность боевого применения моторизованных итанковых частей и подразделений. Командование кавалерийскими войсками вомногих случаях еще допускало нападки на нас, считая наши взглядынереальными, но наши успехи были уже настолько велики, что их нельзя было незамечать. В рядах наиболее дальновидных молодых офицеров-кавалеристовпроизошел перелом в сторону признания перспектив нового рода войск; многиеиз них поняли, что в наше время испытанные принципы действий кавалериидолжны осуществляться новыми средствами. На маневрах 1932 г. в последний раз присутствовал престарелыйфельдмаршал Гинденбург. Я был поражен тем, с какой четкостью он отмечал приподведении \31\ итогов допущенные на маневрах ошибки. Говоря о командованиикавалерийским корпусом, Гинденбург заметил: "В войне залогом успеха являетсяпростота замысла. Я был в штабе кавалерийского корпуса. То, что я там видел,было далеко от этого". Он был совершенно прав. В 1933 г. рейхсканцлером был назначен Гитлер. С этого временивнутренняя и внешняя политика Германии полностью изменилась. Впервые яувидел и услышал Гитлера в начале февраля на открытии автомобильной выставкив Берлине. Необыкновенным был тот факт, что сам рейхсканцлер открывал выставкувступительной речью. Его речь также в значительной степени отличалась отречей министров или канцлеров, выступавших при аналогичных обстоятельствах.Гитлер сообщил в своей речи об отмене налога на автомобили и о планахстроительства автострад и производства дешевых автомобилей. Что касается той области, в какой я работал, то в ней произошлисущественные изменения, вызванные назначением генерала Бломберга военнымминистром и генерала Рейхенау начальником канцелярии министерства. Оба онипридерживались современных взглядов; в лице этих двух представителей высшегокомандования я нашел, таким образом, людей, полностью понимавших значениебронетанковых войск. К этому следует добавить, что сам Гитлер также проявилбольшой интерес к 'вопросам моторизации армии и создания бронетанковыхвойск. Свидетельством этого явилось приглашение, полученное мной черезуправление вооружения армии, продемонстрировать в течение получаса передрейхсканцлером в Куммерсдорфе действия подразделений мотомеханизированныхвойск. Я показал Гитлеру мотоциклетный взвод, противотанковый взвод, взводучебных танков T-I, взвод легких бронемашин и взвод тяжелых бронемашин.Большое впечатление на Гитлера произвели быстрота и точность, проявленныенашими подразделениями во время их движения, \32\ и он воскликнул: "Вот этомне и нужно!" После этого случая у меня сложилось впечатление, что канцлерполностью согласился бы с моими планами организации нового вермахта, если бымне удалось изложить ему мои взгляды. Однако в этом я встретился ссущественными затруднениями, связанными с неповоротливостью наших военныхорганов и отрицательным отношением к моим взглядам со стороны руководящихлиц генерального штаба, мешавших мне связаться с генералом Бломбергом. Между прочим следует отметить тот характерный для германской политикифакт, что с 1890 г. только один канцлер, а именно Бисмарк, проявил однаждыинтерес к развитию вооружения армии, посетив Куммерсдорф. С тех пор доГитлера здесь не был ни один канцлер. Об этом говорила книга посетителей,которую начальник управления вооружения генерал Беккер открыл передГитлером, попросив его расписаться. Этот факт доказывает, что германскаяполитика была лишена какого бы то ни было "милитаризма".[7] 21 марта 1933 г. я присутствовал на открытии рейхстага, котороесостоялось в гарнизонной церкви Потсдама. Я занял место наверху, за пустымкреслом императрицы и за креслом, занимаемым престарелым фельдмаршаломМакензеном, откуда мог любоваться старинными картинами, висевшими на стенахперед памятником Фридриха Великого. 23 марта 1933 г. был принят пресловутый закон о предоставлениичрезвычайных полномочий правительству, наделивший рейхсканцлерадиктаторскими правами. Он был одобрен большинством голосов, поданныхдепутатами от партии "национального фронта" и от партии центра.Социал-демократическая партия мужественно голосовала против этого закона,губительности \33\ которого для будущей судьбы Германии многие политикитогда не понимали. Ответственность за его последствия должны нести теполитические деятели, которые в свое время голосовали за его принятие. Летом 1933 г. командир моторизованного корпуса национал-социалистовАдольф Генлейн пригласил меня принять участие в слете штурмовых отрядов СА,который должен был состояться в Годесберге и где обещал присутствоватьГитлер. Мне было интересно увидеть Гитлера в кругу его близких приверженцев.Кроме того, сам Генлейн был прямым и честным человеком, с которым можно былоработать, поэтому я пообещал ему прибыть на слет. Гитлер выступил с докладом о национал-социалистской революции, проявивпри этом изрядные знания в области история. В своем докладе он указал, чтокаждая революция после достижения своей цели переходит в эволюцию. Такойименно период уже наступил для национал-социалистской революции. Онпотребовал от своих последователей, чтобы они учли это обстоятельство.Оставалось только надеяться, что это требование Гитлера будет выполнено. На этом слете я имел возможность познакомиться с главным судьей партииБушем, оказавшимся серьезным и уравновешенным человеком, придерживавшимсяразумного взгляда на вещи, но не имевшим в дальнейшем, к сожалению,возможности осуществить свои принципы. Я покинул Годесберг в надежде на то, что объявленный Гитлером периодэволюции вскоре действительно наступит. В 1933 г. дело организации бронетанковых войск значительнопродвинулось. Ряд пробных учений и тактических занятий, проведенных сприменением макетов танков, дал мне ясное представление о взаимодействиитанков с другими родами войск и еще раз укрепил мою уверенность в том, чтобронетанковые войска смогут сыграть свою роль в современной войне толькотогда, \34\ когда они будут рассматриваться как главный и основ ной родвойск, будут объединены в танковые дивизии и усилены другими полностьюмоторизованными родами войск. Если в области тактического использования бронетанковых войск мыдобились известных успехов, то вопрос о материальной части доставлял нам ещеочень много хлопот. В результате разоружения Германии, проводимого всоответствии с Версальским договором, наша промышленность не производила втечение десятилетия военных материалов. Потеря квалифицированных кадров иотсутствие необходимого оборудования явились причиной того, что нашипожелания в области танкостроения не могли быстро осуществляться. Особеннобольшие затруднения возникли при производстве специальной стали для танков,которая должна была обладать необходимой вязкостью; первые образцы стальныхплит для танков ломались, как стекло. Много времени потребовалось также и нато, чтобы наладить производство радиоаппаратуры и оптики для танков. Однакоя не раскаивался, что в тот период твердо настаивал на выполнении своихтребований: танки должны обеспечивать хорошее наблюдение и быть удобными дляуправления. Что касается управления танком, то мы в этом отношении всегдапревосходили своих противников; ряд имевшихся не очень существенныхнедостатков мы смогли исправить в дальнейшем. Осенью 1933 г. генерал барон фон Фрич был назначен командующимсухопутными силами. Во главе армии оказался, таким образом, человек,пользова









Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.011 с.