В воспитании мальчика: сила культуры — КиберПедия


Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

В воспитании мальчика: сила культуры



Отец сказал: ты времени, сынок, не пожалей

Дитя послушать у себя внутри.

Свою дорогу пусть оно отыщет средь людей,

А ты ему немного помоги.

И, на мгновенье сердце отворив,

Дитя там постарайся сохранить,

Чтоб никому на свете никогда

Не удалось дитя твое убить.

Дон Элиум, из лирики, -«Альбом рабочего человека»-, неопубликованные произведения, 1992

Д: Когда наш сын пришел в мир, я был рядом. Пос­ле того как акушерка приняла его, он пополз на живот жены, ища грудь. Я никогда не забуду, как мне довелось заглянуть в глаза самой жизни. Мы с женой дали жизнь новому человеку! У меня одновремен­но возникли два противоречивых чувства, сильнейшие из тех, какие мне когда-либо доводилось испытывать: «Он живой» и «Ах, нет! Он мог умереть». Впервые я ощу­тил жизнь как нечто переворачивающее душу и в то же время очень хрупкое. На мне лежала ответственность за жизнь, которая не была моей собственной.

Каждый момент рождения таит в себе парадокс, с ко­торым вечно живут родители, — радость жизни и страх смерти. Недавно отец сказал мне, что он до сих пор бес­покоится о моей безопасности. Не потому, что я могу совершить какую-либо глупость, а из-за того, что нечто неподвластное ему может явиться и забрать мою жизнь. Жизнь — вот что мы хотим дать своим сыновьям. В мире много такого, что мы, родители, не в силах контроли­ровать, но мы можем откликаться на события их жизни радостью и создавать им безопасные условия для роста и развития в ответ на свой страх смерти.

Человечество традиционно использовало силу куль­туры для придания определенной формы мощным био­логическим, психологическим и духовным течениям в каждом поколении сыновей. Когда-то давным-давно мы перестали следовать инстинктам и начали определять опытным путем, что нужно нашим детям, чтобы они рос­ли крепкими и здоровыми. Совсем недавно мы полнос­тью капитулировали перед современной медициной, го­сударственным образованием, массовыми развлечения­ми и большой инициативой... Специалисты знают лучше нас, что нужно нашим сыновьям. Мы ощущаем себя под контролем той же самой мощной силы — культуры, ко­торую и должны использовать, чтобы провести своих де­тей здоровыми через период мужания.

Возможно, мы делаем слишком большие допущения, когда говорим, что древние целенаправленно использова­ли культуру для превращения своих мальчиков в мужчин. Однако мы знаем, что они следовали строгим и детально разработанным ритуалам, которые поощряли в мальчи­ках качества, необходимые для выживания, в основе же всех ритуалов лежал общий взгляд на мир. Одинаковые убеждения и ценности обусловливали четкие модели пове­дения. Установленные нормы запрещали индивидууму поведение, которое могло бы привести к коррозии жест­кого контроля со стороны культуры, и все члены сообще­ства соглашались с этими принятыми методами. Например, охотничьим племенам нужны были сильные и отважные мужчины, способные при любых условиях обеспечить до­статочное количество пищи; поэтому ритуал инициации мальчиков был пугающим и трудным. Те люди точно зна­ли, что и как нужно сделать, чтобы превратить мальчика в мужчину. В древности инициация была действенна, потому что племя представляло собой закрытую систему: каждый жил и умирал во имя целого.



Мы, граждане техногенной эпохи, смотрим на древние ритуалы инициации с ужасом. Отсутствие индивидуаль­ной свободы наполняет нас негодованием и сознанием собственной праведности, мы называем такую жизнь несправедливой, ограничивающей права человека, дес­потической, отвратительной и даже проклятой. Мы при­даем огромное значение возможности самому выбирать партнера по браку, занятие в свободное от работы время и профессию и менять их, если захочется и когда захочет­ся. Нам ненавистна сама мысль, что общество может быть настолько самонадеянным, чтобы диктовать нам, кем мы должны стать, как и когда. А какое насилие?! Мальчи­ков среди ночи отбирают у матерей, пугают до полусмер­ти, заставляют исполнять опасные для жизни ритуалы, их тела намеренно калечат, уродуют рубцами — и все это ради жизни. Приверженность таким обычаям кажется нам признаком примитивности, суеверия, пережитком прошлого.

Но так ли значительно все изменилось в наши дни? Допустим, мы добились свободы говорить, действовать, работать, развлекаться, общаться с соседями и воспиты­вать детей так, как нам нравится, соблюдая, конечно, за­коны своего государства и личные нормы поведения. Однако острый клинок Прокруста рубит души современ­ных мужчин почти так же, как сверкающие ножи древних вонзались в тела их мальчиков. Наши мужчины играют те роли, которых от них потребовал наш компьютерный век. И есть ли право свободно выбирать, как им прожить свои жизни, у необразованных, бедных, больных и менее тренированных людей в нашей культуре? Родиться чер­ным, быть женщиной, жить в городских трущобах, быть гомосексуалистом — все это не остается в нашей культу­ре без последствий, все оставляет рубцы, независимо от конституции, провозглашающей «неотъемлемые права».



Нам кажется, что мы уже давно распространили на се­бя грубый стиль жизни древних людей, ибо насилие, на­правленное на мальчиков в нашей современной культу­ре, представляется не менее болезненным и глубоко травматичным.

Мы внушаем им, что выражать свой чувства, когда ушибся, испуган или обижен, недостойно мужчины, что это проявление слабости, изнеженности. Удивительна ли, что мужчины испытывают затруднения в выражении и проявлении своих чувств по отношению к другим лю­дям? Характерной для многих жен является жалоба на то, что мужья не хотят поделиться с ними своими пере­живаниями. Наше общество требует от мальчиков отка­за от своих чувств, чтобы соответствовать образу сильно­го мужчины. Эта жертва глубоко ранит его душу. Един­ственные эмоции, которые обычно разрешены мужчине в нашей культуре, — это гнев, агрессивность и половое влечение, и повсюду мы можем наблюдать проявления этих чувств: насилие над женой и детьми, насильствен­ные преступления и желание отправиться на войну.

Когда мужчины собираются вместе, чтобы прорабо­тать свои чувства, то под гневом обычно обнаруживает­ся печаль. Мужчина технологический несет в своей душе печаль за всех мужчин всех эпох, за то, что ему пришлось принести в жертву свою эмоциональную глубину, за раз­рыв своей связи с землей и силами природы, за потерю близости к семье и возможности активно участвовать в семейной жизни.

Незадолго до смерти отец рассказал мне, что мой дедушка никогда не брал его на руки. Мы с отцом не были особенно близки. Были вещи, о которых мне всегда хотелось с ним поговорить: как выбрать дорогу в жизни, чем ее наполнить и тому подобное, Теперь уже я после развода не могу встре­чаться с сыном так часто, как мне хочется. Кончится ли это когда-нибудь?

Пол, молодой отец,

Насилием является и практика перегибов в обратную сторону— когда мальчику разрешают выражать свои чувства, как он хочет, где хочет и когда хочет. Гуманис­тическая психология вседозволенности, которую славос­ловили в 70-е годы, не смогла обучить пониманию того, как проявление чувств одного человека сказывается на остальных. Бывало, что мать ошеломленно смотрела и слушала, как ее сын-подросток в раздражении или гневе выливает на нее поток ругани, причем нередко самого мальчика это приводило едва ли не в большее изумление, чем мать. С самого момента рождения нужно постоянно учить ребенка, как и когда выражать свои чувства, при­вивать ему твердое понимание того, «что такое хорошо и что такое плохо», что можно делать и говорить и чего нельзя. Мы совершаем тяжкое насилие над своими сыно­вьями и обществом, когда не даем им четких и твердых ориентиров в жизни.

Этим тревожным переменам в установках и поведе­нии, которые многие специалисты отмечают в наших де­тях, немало способствовал квадратный ящик, стоящий в гостиных большинства американских домов. Его способ­ность вносить насилие в нашу жизнь настолько коварно незаметна, что некоторые из нас не обращают на него внимания, тогда как другие в течение многих лет взыва­ют о помощи, но с невеликим эффектом. Содержимое этого ящика оказывает зловещее влияние на формы на­шей культуры.

Телевидение совершает насилие над нашими сыновь­ями, блокируя их воображение, сокращая период внима­ния, умерщвляя способность сочувствовать чужой боли. Оно вытесняет собственные образы и творческие мысли ребенка и замещает их конструктами, созданными взрос­лыми. Актерами в собственных драмах ребенка стано­вятся герои, увиденные им по телевизору. Именно они занимают место, которое должно бы принадлежать ду­ховным образам и чувствам, живущим внутри мальчика.

В результате этого мальчик начинает искать источники творческой энергии, идей, представлений и утешения вне себя. Он не только теряет способность использовать свое воображение, у него ухудшается способность к внутрен­нему сосредоточению, из-за чего он лишается возможно­сти контактировать со своим телом. И возможно, хуже всего в этом то, что мальчик оказывается отрезанным от личностного видения любви.

Большинство из нас чаще смотрит телевизор, нежели читает художественную литературу. Телевидение не толь­ко отрицательно сказалось на привычке нашего народа к чтению, но и вообще отучило читать наших сыновей. При­выкнув смотреть остановившимся взглядом на экран, они стали испытывать трудности в совершении тех сложных движений глазами, которые нужны при чтении. Кроме того, телевизионные передачи приучают мозг к ожида­нию быстрой смены ситуаций. Скорость, с которой раз­вивается действие, почти не оставляет ребенку времени на его осмысление.

Телевидение не только совершает насилие над нашими сыновьями, оно еще и создает насильственность внутри них. Многочисленные исследования, посвященные изу­чению влияния телевидения на детей, еще раз доказыва­ют то, о чем родители и психологи говорят уже долгие годы: постоянные телевизионные драки с нанесением уве­чий друг другу приводят к повышению агрессивности у детей. Когда в городе Фармингтоне, штат Коннектикут, проводился месячник «Выключите телевизор», учителя заметили, что постепенно дети стали меньше толкаться и пинаться на игровой площадке. Они охотнее искали аль­тернативные решения проблемы в случае разногла­сий, а не дрались и не вопили, как прежде.

Наше настойчивое требование личных свобод приве­ло к развитию самой фрагментарной и изолированной культуры в истории. В прошлом молодых родителей ак­тивно поддерживали своим присутствием и мудростью дедушки и бабушки. Сегодня дедушки и бабушки наших сыновей живут в 3000 миль от них. В прошлом друзья и соседи были тут как тут, едва случалась беда или бы­ла нужна помощь: при нападении ли врагов, болезни или необходимости поставить амбар. Сегодня мы воспитыва­ем своих детей в вакууме, бывает, мы даже и не знаем сво­их соседей. Наши стены надежно охраняют наши права, но оставляют нам лишь одну руку в величественном и трудном деле заботы о возмужании наших сыновей.

Мы жили в общине уже четыре года, когда случилось зем­летрясение. Сразу после прекращения толчков кто-то по­стучал ко мне в дверь. Я схватила бейсбольную биту своего сына, слегка приоткрыла дверь на улицу, посмотрела на странного человека, стоявшего там, и заорала: «Кто вы? Чего вы хотите?» Мужчина сказал: «Я ваш сосед. С вами и детьми ничего не случилось?»

Пэт, мать из Калифорнии

Роберт Блай утверждает: чтобы мальчик вошел во взрослый мир мужчиной, ему нужны не только отец и мать. Описание одной из стадий мужского развития — поисков «мужчины-матери» — он строит на заимствова­ниях из мифологии древних культур или современной психологии Юнга. Согласно Блаю, мужчина-мать — это старший из мужчин, который воспитывает, будучи муд­рым жизненной мудростью и опытом, ибо прожил бур­ную и интересную жизнь. При этом на ум приходят Мер­лин, король Артур и Энди Гриффит. Этот мудрый старик является учителем и проводником для мальчика, кото­рый ищет свой, порой неизведанный, путь к мужской зре­лости. В последнем собрании приемных родителей один из отцов, выросший во внутреннем городе, поделился: «Это может показаться странным, но среди моих мэтров были и любители выпить, болтавшиеся по нашей улице. Они зорко следили за нами, младшими. Если они видели несправедливость или нечестность, они тут же указывали нам на это. Если с кем-то случалась неприятность, они докладывали нашим родителям. Они были важным эле­ментом моего воспитания и мужания».

Мужчина-мать приобретает особое значение в жизни мальчика, когда отсутствует его отец. Одинокие матери могут вздохнуть облегченно, если им удалось найти муж­чину постарше, который обеспечит их сыновьям мужское руководство и мужскую компанию. Дяди, друзья, учите­ля, тренеры, организация «Большой брат» и религиозные группы бывают тем местом, где мальчик может найти се­бе ментора.

Когда родился наш сын, мы оба целиком посвятили себя его воспитанию. Мы глубоко верили: два родителя лучше, чем один. Через несколько недель изнурительной заботы о младенце мы осознали, что нужно по крайней мере еще шесть человек, чтобы справиться с этой нелег­кой задачей, и число это возрастало каждый день! Мы за­видовали греческой и римской культуре, где столетиями существовала ориентация на замкнутость семьи, где еще и сегодня вокруг младенца собираются миллионы тету­шек, дядюшек, кузенов и кузин, дедушек и бабушек, го­товых всегда протянуть руку помощи утомленным роди­телям.

До недавнего времени в истории многих культур имен­но расширенная семья служила главным источником под­держки и помощи в уходе за детьми. В этом были свои положительные и отрицательные моменты. Мы называ­ем это замкнутой системой семейного воспитания детей. В племенных обществах, строго связанных традициями и ритуалами, родители всегда были уверены, что осталь­ные члены племени позаботятся об их детях и воспита­ют их точно так же, как это сделали бы они сами. Отри­цательной стороной закрытой системы воспитания детей в племени ли, религиозной общине или семье является то, что в ней могут сохраняться и воспроизводиться не­здоровые стереотипы ухода за ребенком. Мы можем наблюдать, например, эту тенденцию в человеке, которого били в детстве и который поэтому прибегает к физическому насилию в отношении своей жены и детей, или в алкого­лике, мать которого сама напивалась до смерти, и в отце, бросившем детей, потому что его собственный отец ушел из семьи, когда он был совсем маленьким.

Поскольку члены нашей расширенной семьи живут разрозненно, далеко друг от друга, мы вынуждены были искать помощников, которые помогли бы нам пройти че­рез младенческий период сына. С тех пор как он был со­всем крохой, его любимая няня Нэнси была и остает­ся для него самым замечательным и важным человеком, и мы всегда относились к ней как к полноправному чле­ну нашей «воспитательской бригады». Первые его учите­ля, мисс Моника и мисс Мэри, тоже стали любимыми и ценными членами этой команды. Нам только хотелось, чтобы был еще десяток таких же, как они! Невозможно «отсортировать вручную» всех, кто так или иначе оказы­вается включенным в жизнь наших сыновей, но мы мо­жем очень тщательно подбирать няню, воспитательницу, ясли и детский сад, а главное, мужчину-мать, философия которого и взгляды на воспитание детей совпадают с на­шими собственными. Физическое и духовное здоровье наших сыновей зависит от того, сможем ли мы на время своего отсутствия обеспечить им такой уход и заботу, ка­кие считаем нужными.

Как мы видели, некоторые древние народы использо­вали архетип охотника, чтобы превратить своих мальчи­ков в таких мужчин, какие нужны были тому миру. Дру­гие народы использовали архетип воина, чтобы сделать из своих сыновей отважных борцов, которые были необ­ходимы обществу для выживания. Мы думаем, что в на­шем и без того раненом мире мы больше не можем себе позволить жить за счет архетипов, которые реализуют принцип доминирования при помощи силы копья или шпаги.

Возможно, архетипом техногенной эпохи должен стать садовник — человек, следующий в своей жизни за сменой времен года и зависящий от страшных грозовых бурь; он использует в своем деле элементы огня, земли, воздуха и воды, обрабатывает землю, сеет, пропалывает, обреза­ет, подпирает и собирает урожай.

Как матери и отцы, мы должны ясно осознавать нашу индивидуальную ответственность садовников за взращи­вание своих сыновей. Мы должны всегда быть настрое­ны на то время года, в котором живут сыновья. Мы дол­жны осторожной, но твердой рукой подстригать и подпи­рать их по мере роста, используя для этого необходимые загородки. Мы должны чувствовать себя уверенно перед лицом самых суровых бурь и агрессивных выпадов, зная, что в глубине корни сформированы правильно. Следуя архетипу садовника, мы сможем увидеть, как наши сыно­вья пускают корешки, набирают цвет и расцветают сво­ей собственной жизнью.

Часть 2

Команда воспитателей

Глава 4 Мать и отец —

Партнеры по воспитанию

 

Не переступай границ и не наталкивайся на мебель.

Спенсер Трейси. Советы по действию

Ж: Воспитывая сына, я часто думала, что было бы здорово, если бы я делала это одна. Ведь тогда мне было бы гораздо проще привить ему свои правила, организовать все так, как я считаю нужным, да и просто ладить с ним. Когда рядом отец, то появляется множество проблем, которые кажутся лишними. Если мы не достигаем согласия по методам воспитания, гра­ницам дозволенного, последствиям или физическому уходу за сыном то масса сил уходит на то, чтобы уладить наши разногласия. Иногда нам все равно не удается это сделать. Так дайте же мне самой справиться с этим! Но скоро я поняла, что хочу, чтобы муж воспитывал ребен­ка так же, как это делаю я: уделял ему столько же внима­ния, заботился о его безопасности и посвящал столько же энергии, как мать, чтобы мальчику было хорошо. По­том я осознала, что где-то глубоко внутри я благодарна судьбе за то, что у меня есть партнер по воспитанию ре­бенка, готовый пройти вместе со мной и сыном этот путь до конца. Я уважаю матерей, которые отваживаются вос­питывать мальчиков в одиночку. Сегодня я признатель­на мужу за то, что мне не пришлось одной принимать все важные решения, быть «на страже» все 24 часа в сутки и нести единоличную ответственность за все, что происхо­дит с нашим сыном. Я знаю: нашему мальчику не нужны две мамы. Ему нужен еще и отец.

Работая в мужских организациях, мы часто слышим от мужчин слова гнева и обиды в адрес своих отцов и ма­терей: «Его никогда не было рядом», «Он даже не знал, что я существую», «Он ни разу не дотронулся до меня, если только не был сердит», «Она всегда подавляла ме­ня», «Она не давала мне взрослеть», «Она сделала меня своим маленьким возлюбленным». Что нужно мальчику от отца и что он должен получить от матери? Какова уни­кальная сущность отца? И что делает женщину матерью?

Матери: я вырастила чудовище!

Задача матери, прежде всего, научить мальчика себя вести...

Роберт Блай. Железный Джон

Джордж Джильдер, экономист и автор статей на различ­ные темы, включая проблемы мужчин в семье, написал, что одной из функций женщин, важнейшей для выжива­ния и развития культуры, является «окультуривание» («облагораживание») мужчин.

Я должна признаться, что бывали времена, ког­да я, общаясь со своим сыном и мужем, чувство­вала себя словно в клетке с дикими зверями и думала о том, как бы мне их приручить. Мне кажется, это заложено в моих генах. Мы знаем, что веками женщины сохраняли огонь в очаге — «сердце», или центре, семьи, в доме, так сказать, откуда начиналась любая деятель­ность во внешнем мире. Если мы посмотрим на биоло­гическую основу женщин так, как мы рассматривали ее У мужчин, мы поймем, почему именно женщины стали хранительницами очага, берегинями «сердца». Женское тело можно считать метафорой дома, которым оно, по сути, и является для человеческого зародыша в течение первых девяти месяцев его жизни. Матка и сердце обра­зуют очаг, источник жизни, поддержки и любви. Физио­логия женщины определяет цикличность нашего бытия,

жизни наших семей, как смена времен года действует на все живое.

Эту задачу «хранительницы очага» и «укротительни­цы зверей» не всегда бывает легко выполнить.

Материнская любовь

Если в первый год жизни мальчика за ним ухаживает в основном мать, то он оказывается глубоко погруженным в женский мир. Мать — его жизненный курс, его гавань. Ничто не отражается таким светом на его лице, как ус­лышанный материнский голос, ее фигура, склонившая­ся над его кроваткой. Его первый лепет и щебетание об­ращены прежде всего к ней, его первые попытки устано­вить связь с другим человеком — это старания привлечь именно ее внимание. Первые уроки удовольствия и боли, радости и потери исходят от нее. Он познает, что есть мать, а что — не мать. Если он счастлив, она остается по­стоянным центром его жизни, откуда он может отправ­ляться на исследование своего все более расширяюще­гося мира, будучи уверенным, что она всегда здесь, все­гда готова подбодрить его, что он всегда может вернуться за поддержкой, если столкнется с чем-то уж слишком страшным. Д-р Луиза Дж. Каплан, работу которой мы уже цитировали, описывает эти ранние жизненно важ­ные отношения как «элементарный диалог между матерью и ребенком, диалог, который является залогом на­шей человечности».

Связь ребенок — мать играет важнейшую роль в раз­витии ребенка, в том, чтобы он рос здоровым физически и нравственно. Д-р Каплан утверждает, что «современ­ные общественные силы тайно замышляют разрушение этого диалога между матерью и младенцем». Многие куль­турные запреты и ограничения, касающиеся отношений между матерью и сыном, создают внутри матери посто­янное ощущение перетягиваемого туда-сюда каната.

 

Ж: Нередко бывало так: я сердцем чувствовала, что необходимо моему сыну, как для него будет лучше, но доктор, учитель, психолог или семья говорили, что так делать нельзя. И я вынуждена была со­глашаться с ними. А потом оказывалось, что с самого на­чала была права я. Вместо того чтобы слушать свою ин­туицию и защитить сына, я подвергала его ненужным страданиям.

Кроме того, мы предаем своих мальчиков, признавая свойственный нашей культуре страх феминизации сыно­вей. Проведенные исследования свидетельствуют о том, что после шести месяцев матери меньше тетешкают сы­новей, чем дочек, реже воркуют над ними, могут дольше не откликаться на плач сына, выжидая. Маргарет Розенфельд, журналистка из «Вашингтон пост», предполагает, что «мы, отказывая мальчикам в излишней ласке, неосоз­нанно начинаем воспитывать в них независимость». Джой Осовски, профессор педиатрии и психиатрии в Медицин­ском центре Университета штата Лузиана, соглашается с этим: «Женщины боятся подолгу держать мальчиков на руках, чтобы не вырастить их слишком избалованными. Они думают, что мальчик от этого станет чересчур изне­женным, и поэтому отталкивают его от себя слишком ра­но и слишком решительно». Этот страх феминизации сы­новей порождает серьезный внутренний конфликт и у тех матерей, которые одинаково ласкают и обнимают и сыновей, и дочек.

Неосознанно уча мальчиков быть независимыми, воз­держиваясь от объятий, поглаживаний и других прояв­лений ласки, мы в то же время хотим, чтобы они прояв­ляли привязанность, делились своими игрушками и умели сотрудничать с другими людьми. Мы загоняем мальчи­ков, таким образом, в своеобразную «вилку», ожидая от них проявлений независимости и силы одновременно с Умением любить своих жен и детей. Наша ошибка в том, что мы предполагаем знак равенства между понятия «независимый и сильный» и «не нуждающийся в ласках, поцелуях и других знаках привязанности и любви». Не мальчикам нужно столько же прикосновений и ласки как и девочкам.

Результаты долговременного исследования, проведенного Кэролом Францем и другими психологами Гарвардского университета, показывают, что родители дол­жны ласкать, целовать, гладить и мальчиков, и девочек на протяжении всего периода детства. Исследование началось в 1951 году, в нем принимали участие 379 пятилетних детей. Исследование было продолжено при участии 94 из них, когда им исполнилось уже по 36 лет. Те дети которых ласкали, т. е. которые регулярно видели прояв­ления привязанности и любви хотя бы от одного из родителей, обладали более развитым чувством внутренней безопасности. Эта уверенность в себе позволяла им строить близкие отношения с друзьями, комфортно чувствовать себя в браке, они были устойчивее психически и добились больших успехов в выбранной сфере деятельности.

Тестостерон, работающий в теле мальчика, не мешает объятиям, поцелуям и ласкам. На деле многие мальчики бывают такими же естественно нежными, как и девочки. Потребность в близости у них меняется с возрастом и зависит от этапа развития, который они в данный момент проходят. Свои догадки в отношении физического контакта мы основываем на наблюдениях за собственным сыном. Хотя он природный лизун и особенно любит, когда его гладят по спине, бывают минуты, когда он избегает контакта, но требует нашего полного внимания и понимания. Это тоже ведь один из способов удержать его в оболочке нашей любви. Мы как бы говорим ему: «Ты для нас важен, и мы уважаем твои изменившиеся желания и потребности». Исследование Франца, о котором шла речь выше, напоминает нам, родителям, что наши сыновья всегда подражают нам в своем поведении. Только если оба родителя будут ласкать мальчика или как-то по-другому проявлять свою любовь к нему, им удастся приручить тестостеронового зверя.






Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.013 с.