Франсуа Рабле: вояж к Дионису — КиберПедия 

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Франсуа Рабле: вояж к Дионису



 

Слабая уве­рен­ность в том, что «Гар­ган­тюа и Пан­таг­рю­эль» прос­то соб­ра­ние гро­тес­к­ных, смеш­ных и неп­рис­той­ных по­вес­т­во­ва­ний, сов­сем раз­ве­ива­ет­ся в на­ча­ле чет­вер­той кни­ги ро­ма­на. Доб­лес­т­ная фло­ти­лия Пан­таг­рю­эля нап­рав­ля­ет­ся в сто­ро­ну «Вер­х­ней Ин­дии» к ора­ку­лу Бо­жес­т­вен­ной Бу­тыл­ки Бак­бук. Ав­тор из­ве­ща­ет нас, что на кор­ме глав­но­го ко­раб­ля «… вмес­то фла­га кра­со­ва­лась боль­шая и вмес­ти­тель­ная бу­тыль на­по­ло­ви­ну из глад­ко­го по­ли­ро­ван­но­го се­реб­ра, на­по­ло­ви­ну из зо­ло­та с ало­го цве­та эмалью, из че­го дол­ж­но бы­ло яв­с­т­во­вать, что со­че­та­ние бе­ло­го цве­та с алым - это эм­б­ле­ма на­ших бла­го­род­ных пу­те­шес­т­вен­ни­ков и что нап­рав­ля­ют­ся они к бу­тыл­ке пос­лу­шать ее про­ри­ца­ние» (с. 408).

Белое и алое-ал­хи­ми­чес­кие сим­во­лы ма­ло­го и боль­шо­го ма­гис­те­рия, Бо­жес­т­вен­ная Бу­тыл­ка, пе­реп­ле­тен­ная ви­ног­рад­ны­ми узо­ра­ми - ал­тар­ная ам­фо­ра в хра­мах Ди­они­са, ко­то­рый, по­ми­мо все­го про­че­го, счи­тал­ся в Гре­ции бо­жес­т­вен­ным пок­ро­ви­те­лем ал­хи­мии. [14]

Цель эк­с­пе­ди­ции яс­на, и сие под­т­вер­ж­да­ет тер­ми­но­ло­ги­чес­кая на­сы­щен­ность чет­вер­той и пя­той книг. Ос­та­ет­ся толь­ко «рас­шиф­ро­вать» сво­е­об­раз­ные тер­ми­ны и выс­ка­зать те или иные со­об­ра­же­ния ка­са­тель­но го­ри­зон­тов гер­ме­ти­чес­кой на­уки. Мы, не­сом­нен­но, име­ем де­ло с ме­та­фо­ри­чес­ким и сим­во­ли­чес­ким опи­са­ни­ем так на­зы­ва­емо­го «влаж­но­го пу­ти», ве­ду­ще­го к за­вер­ше­нию «про­из­ве­де­ния в бе­лом», к по­лу­че­нию «бе­лой маг­не­зии», Lu­na­ria Ma­j­or, Tin­c­tu­ra Al­ba: пу­те­шес­т­вен­ни­ки, из ко­то­рых каж­дый, воз­мож­но, сим­во­ли­зи­ру­ет те или иные суб­с­тан­ции или сос­то­яния ве­щес­т­ва, об­ре­та­ют власть над прев­ра­ще­ни­ем прос­тых ме­тал­лов в се­реб­ро… Од­на­ко по­доб­ная «рас­шиф­ров­ка» ни­че­го не даст кро­ме сом­ни­тель­ной за­ме­ны не­по­нят­ных слов столь же не­по­нят­ны­ми или обыч­но­го вы­во­да, что ал­хи­мия ли­бо сплош­ное на­ду­ва­тель­с­т­во ли­бо сек­рет­ное за­ня­тие пос­вя­щен­ных. Да и за­чем Пан­таг­рю­элю и его ком­па­нии се­реб­ро, ког­да у них зо­ло­та и дра­го­цен­нос­тей пре­дос­та­точ­но? И сто­ит ли от­п­рав­лять­ся фло­том из две­над­ца­ти ко­раб­лей в да­ле­кое пла­ва­ние, толь­ко для то­го, что­бы уз­нать на­до или не на­до же­нить­ся Па­нур­гу? Ка­ко­ва идея це­ле­со­об­раз­нос­ти в ал­хи­мии? Си­лен - пос­то­ян­ный спут­ник Ди­они­са - на­учил ца­ря Ми­да­са прев­ра­щать все вок­руг в зо­ло­то од­ним при­кос­но­ве­ни­ем. В наг­ра­ду за это и за дру­гие же­ла­ния и суж­де­ния Ми­дас по­лу­чил, в кон­це кон­цов, ос­ли­ные уши. Мо­жет быть, ос­ли­ные уши и яв­ля­ют­ся вож­де­лен­ной целью ал­хи­мии? Не ис­к­лю­че­но, пос­коль­ку в араб­с­кой ал­хи­мии «крас­ный осел» сим­во­ли­зи­ру­ет ак­ти­ви­зи­ро­ван­ный (вос­точ­ный) мер­ку­рий. [15]



Итак, мож­но ли ска­зать, что ал­хи­мия хо­чет в про­цес­се ра­бо­ты по­лу­чить неч­то бо­лее цен­ное срав­ни­тель­но с ис­ход­ным ма­те­ри­алом? Че­ло­век но­во­го вре­ме­ни, ра­зу­ме­ет­ся, от­ве­тит ут­вер­ди­тель­но и да­же уди­вит­ся по­доб­ной пос­та­нов­ке воп­ро­са. В но­вое вре­мя при­вык­ли рас­суж­дать так: че­ло­век су­щес­т­во ма­те­ри­аль­ное, глав­ная ха­рак­те­рис­ти­ка ма­те­рии - pri­va­tio (ли­шен­ность), сле­до­ва­тель­но, глав­ное за­ня­тие че­ло­ве­ка - уто­лять эту из­на­чаль­ную ли­шен­ность. От­сю­да ро­ко­вая пре­доп­ре­де­лен­ность жиз­ни и жес­то­кая, воз­во­ди­мая в доб­ро­де­тель, це­ле­ус­т­рем­лен­ность. Ге­рои ин­те­ре­су­юще­го нас ро­ма­на дей­с­т­ву­ют иным об­ра­зом. В дет­с­т­ве Гар­ган­тюа «…за­пи­вал суп во­дой… час­тень­ко пле­вал в ко­ло­дец… от дож­дя пря­тал­ся в во­де… бил со­ба­ку в на­зи­да­ние льву… лю­бил, чтоб нын­че бы­ло у не­го гус­то, а зав­т­ра хоть бы и пус­то… ду­рач­ком при­ки­ды­вал­ся, а в ду­ра­ках ос­тав­лял дру­гих… чер­пал во­ду ре­ше­том… ох­ра­нял лу­ну от вол­ков…» (с. 58). Та­кой стиль жиз­ни сох­ра­нил он и да­лее, так жил и его сын Пан­таг­рю­эль со сво­ими ве­се­лы­ми друзь­ями - сог­лас­но зна­ме­ни­то­му де­ви­зу Те­лем­с­кой оби­те­ли: «Де­лай, что хо­чешь». Мо­гут воз­ра­зить, что в ро­ма­не Раб­ле речь идет о бо­га­тых и вла­де­тель­ных осо­бах. Это по­вер­х­нос­т­ный до­вод: вряд ли сов­ре­мен­ные ко­ро­ли и мил­ли­ар­де­ры мо­гут де­лать все, что им заб­ла­го­рас­су­дит­ся, ско­рее, они еще бо­лее, не­же­ли прос­тые смер­т­ные, опу­та­ны за­ко­на­ми и тре­бо­ва­ни­ями «че­ло­ве­чес­ко­го со­об­щес­т­ва».



Последние сло­ва спе­ци­аль­но взя­ты в ка­выч­ки. Нас от­де­ля­ет от Раб­ле че­ты­ре ве­ка, но эти че­ты­ре ве­ка - без­дон­ная про­пасть. Раб­ле впол­не был спо­со­бен оце­нить и про­чув­с­т­во­вать кон­к­рет­ную жиз­нен­ность крес­то­вых по­хо­дов, го­ти­чес­ких со­бо­ров и те­оло­гии Фо­мы Ак­вин­с­ко­го, то есть спро­еци­ро­вать на все это свое ми­ро­по­ни­ма­ние. Мы со­вер­шен­но ли­ше­ны его пре­иму­щес­т­ва. Что мо­жем мы, од­но­род­ная мас­са, со­зер­ца­те­ли озо­но­вых дыр, за­дав­лен­ные хищ­ны­ми суб­с­тан­ти­ва­ми вро­де «атом­ной уг­ро­зы» или «ген­ной ин­же­не­рии», спро­еци­ро­вать на Раб­ле, ал­хи­мию, ис­то­рию во­об­ще, кро­ме сво­их па­ни­чес­ких пред­чув­с­т­вий, те­ории «исто­ри­чес­ких за­ко­но­мер­нос­тей» и «на­уч­ной объ­ек­тив­нос­ти»? Мы жи­вем в эпо­ху, пред­с­ка­зан­ную в «Про­ро­чес­кой за­гад­ке», текст ко­то­рой был вы­се­чен на мед­ной дос­ке, об­на­ру­жен­ной в фун­да­мен­те Те­лем­с­кой оби­те­ли. [16]

В шес­т­над­ца­том ве­ке уже ста­ла ис­тон­чать­ся, ис­су­шать­ся «ми­ро­вая ду­ша», свя­зу­ющая «не­бо ду­ха» с «ма­терью-зем­лей»; Раб­ле, Шек­с­пир, Сер­ван­тес уже про­ни­ца­ли зло­ве­щую за­рю по­зи­ти­виз­ма, ког­да:

 

…рассудок под­чи­нит­ся сле­по

Сужденьям чер­ни, тем­ной и сви­ре­пой,

К соб­лаз­ну жад­ной, под­лой, су­евер­ной… (с. 154)

 

Угасание «ми­ро­вой ду­ши» бы­ло, ве­ро­ят­но, не пос­лед­ней при­чи­ной не­обы­чай­но­го рас­п­рос­т­ра­не­ния в сем­над­ца­том ве­ке те­ма­ти­ки смер­ти, тле­на, тще­ты, рас­па­да. Ра­дость бы­тия поб­лек­ла, сме­нив­шись кри­ти­циз­мом, скеп­си­сом, сар­каз­мом, жи­вая все­лен­ная мед­лен­но и вер­но ста­ла прев­ра­щать­ся в не­кий ча­со­вой ме­ха­низм, а лю­ди из ори­ги­наль­ных «мо­над» в бо­лее или ме­нее объ­яс­ни­мые кон­с­т­рук­ции. По­яви­лась не­об­хо­ди­мость в клас­си­фи­ка­ции, уни­фи­ка­ции, в со­ци­аль­ных и при­род­ных за­ко­нах, в об­щих сис­те­мах из­ме­ре­ний. Прос­т­ран­с­т­во, вре­мя, ко­ли­чес­т­во изо­ли­ро­ва­лись в ка­те­го­рии, сколь воз­мож­но отор­ван­ные от ма­ни­фес­ти­ро­ван­но­го ми­ра, ко­то­рый в си­лу его при­род­но­го не­со­вер­шен­с­т­ва не­об­хо­ди­мо поз­нать и под­чи­нить на бла­го че­ло­ве­ку. Это у ро­зен­к­рей­це­ров в сем­над­ца­том и у ма­со­нов в во­сем­над­ца­том ве­ке ро­дил­ся ужа­са­ющий фан­том под наз­ва­ни­ем «бла­го че­ло­ве­ка». От­сю­да до «сво­бо­ды, ра­вен­с­т­ва и брат­с­т­ва» бы­ло уже не­да­ле­ко. Че­ло­ве­ка ста­ли рас­смат­ри­вать как час­ти­цу об­ще­го це­ло­го, име­ну­емо­го «че­ло­ве­чес­т­вом», как су­щес­т­во, на­де­лен­ное впол­не рас­поз­на­ва­емы­ми же­ла­ни­ями и пот­реб­нос­тя­ми и от­ли­ча­юще­еся от се­бе по­доб­ных лишь нез­на­чи­тель­ны­ми ин­ди­ви­ду­аль­ны­ми осо­бен­нос­тя­ми. Пред­с­тав­ля­лось впол­не воз­мож­ным уни­фи­ци­ро­вать же­ла­ния и пот­реб­нос­ти рав­но как и сред­с­т­ва для их удов­лет­во­ре­ния, ра­ди спра­вед­ли­во­го рас­п­ре­де­ле­ния «ма­те­ри­аль­ных благ». Ес­ли рань­ше эк­зис­тен­ци­аль­ная дра­ма ра­зыг­ры­ва­лась в слож­ных от­но­ше­ни­ях меж­ду не­бес­но-эй­де­ти­чес­кой abun­da­tio (пол­но­та, чрез­мер­ность) и ма­те­ри­аль­ной pri­va­tio, то сей­час воп­рос был пос­тав­лен ина­че; ли­бо ра­зум­ное ус­т­рой­с­т­во зем­ной, ма­те­ри­аль­ной, един­с­т­вен­ной жиз­ни, ли­бо не­бы­тие как пол­ная дис­со­лю­ция. Что из это­го сле­ду­ет? Под­вод­ные иде­оло­ги­чес­кие те­че­ния во­сем­над­ца­то­го сто­ле­тия при­нес­ли же­лан­ный от­вет: сле­ду­ет по­пы­тать­ся пос­т­ро­ить зем­ной па­ра­диз, из­ба­вить че­ло­ве­чес­т­во от бо­лез­ней и го­ло­да и про­лон­ги­ро­вать жизнь до не­оп­ре­де­лен­но­го пре­де­ла. В та­ком прог­рес­сив­ном смыс­ле ро­зен­к­рей­це­ры и ма­со­ны ин­тер­п­ре­ти­ро­ва­ли хрис­ти­ан­с­кую ал­хи­мию и спа­ги­рию. Че­ло­ве­чес­т­во как ис­ход­ный ма­те­ри­ал (на­по­до­бие свин­ца, ma­te­ria pri­ma и т. п.) пу­тем нрав­с­т­вен­но­го со­вер­шен­с­т­ва и с по­мощью ес­тес­т­вен­ных на­ук на­до прев­ра­тить в де­ятель­ное, сво­бод­ное и свет­лое сод­ру­жес­т­во. Толь­ко тог­да мож­но бу­дет «де­лать, что хо­чешь», а по­ка на­до де­лать, что те­бе ве­лят ум­ные ре­фор­ма­то­ры. [17] Здесь оче­вид­на па­ро­дия на тра­ди­ци­он­ное зна­ние, о ко­то­рой пи­сал Ре­не Ге­нон, имея в ви­ду спе­ку­ля­тив­ное ро­зен­к­рей­цер­с­т­во и ма­сон­с­т­во.

В на­ше вре­мя об ал­хи­мии мож­но рас­суж­дать весь­ма ос­то­рож­но и га­да­тель­но: мы по­ня­тия не име­ем о ее це­лях и во­об­ще не зна­ем, что в сред­ние ве­ка и в эпо­ху Раб­ле ра­зу­ме­ли под сло­вом «цель». Го­во­рить об ал­хи­мии как о «дет­с­т­ве» сов­ре­мен­ной хи­мии то­же не­серь­ез­но - нес­рав­нен­но боль­ше для этой на­уки сде­ла­ли фар­ма­цев­ты, пар­фю­ме­ры, из­го­то­ви­те­ли цвет­ных сте­кол и под­дель­ных дра­го­цен­ных кам­ней. Пос­коль­ку Раб­ле жил в кри­зис­ную эпо­ху, пос­коль­ку Раб­ле был док­то­ром ме­ди­ци­ны, поз­во­ли­тель­но пред­по­ло­жить, что его ин­те­ре­со­ва­ло ис­кус­ство вос­ста­нов­ле­ния «тран­с­цен­ден­таль­но­го здо­ровья» (Но­ва­лис). На не­го, бе­зус­лов­но, пов­ли­яли идеи его сов­ре­мен­ни­ка Па­ра­цель­са ка­са­тель­но спа­ги­рии - гер­ме­ти­чес­кой ме­ди­ци­ны. Об ал­хи­мии Па­ра­цельс выс­ка­зал­ся в при­су­щей ему ос­т­рой и жи­вой ма­не­ре: «К чер­ту этих ал­ч­ных ли­це­ме­ров, сво­дя­щих бо­жес­т­вен­ную на­уку к од­ной це­ли: де­лать зо­ло­то и се­реб­ро. Ал­хи­мия, ко­то­рую они обол­га­ли и обес­чес­ти­ли, есть ис­кус­ство соз­да­ния филь­т­ров, тин­к­тур и элик­си­ров, спо­соб­ных вер­нуть че­ло­ве­ку ут­ра­чен­ное здо­ровье» . [18]

Здоровье - здесь гар­мо­ни­чес­кая ана­ло­гия цен­т­ра и ок­руж­нос­ти, обус­лов­лен­ная тай­ны­ми или яв­ны­ми свя­зя­ми че­ло­ве­ка со всем су­щим, не­за­ви­си­мо от рас­п­ре­де­ли­тель­ной шка­лы ра­цио. На­ли­чие по­доб­ных свя­зей по­рож­да­ет спон­тан­ное, цен­т­ра­ли­зо­ван­ное, ак­тив­ное, вни­ма­ние, не те­ря­ющее сво­ей сво­бо­ды при встре­че с при­тя­га­тель­ным объ­ек­том и не ухо­дя­щее от объ­ек­та ма­ло­ин­те­рес­но­го, опас­но­го или бе­зоб­раз­но­го. Та­кое сос­то­яние рав­но­ве­сия мож­но ас­со­ци­иро­вать с ал­хи­ми­чес­ким сим­во­лом зо­ло­та (круг с про­яв­лен­ной цен­т­раль­ной точ­кой), вся­кое на­ру­ше­ние рав­но­ве­сия - со зна­ка­ми дру­гих, ме­нее цен­ных ме­тал­лов: пол­ная по­те­ря оз­на­ча­ет эй­де­ти­чес­кую смерть, ког­да про­па­да­ет la­ten­ta for­ma sub­s­tan­ti­alis (скры­тая суб­с­тан­ци­ональ­ная фор­ма), со­от­вет­с­т­ву­ющая упо­мя­ну­той цен­т­раль­ной точ­ке. Эту фор­му час­то име­ну­ют квин­тэс­сен­ци­ей, и ес­ли те­ря­ет­ся ее вза­имос­вязь с ма­те­ри­аль­ны­ми эле­мен­та­ми из-за при­ори­те­та ка­ко­го-ли­бо из них, че­ло­ве­чес­кая ком­по­зи­ция на­чи­на­ет кор­ро­ди­ро­вать на­по­до­бие ме­тал­ла.

Здесь на­до от­ме­тить важ­ный мо­мент: лю­бое со­от­не­се­ние и срав­не­ние че­ло­ве­чес­кой си­ту­ации с жиз­нью ме­тал­лов, ми­не­ра­лов и рас­те­ний ле­ги­тим­но толь­ко в слу­чае бе­зус­лов­но­го приз­на­ния их оду­шев­лен­нос­ти. Каж­дый ме­талл, каж­дый ка­мень, каж­дое рас­те­ние об­ра­зо­ва­ны из че­ты­рех эле­мен­тов (зем­ля, во­да, воз­дух, огонь), и внут­рен­ний дра­ма­тизм их бы­тия воз­буж­ден дву­мя прин­ци­па­ми - суль­фу­ром и Мер­ку­ри­ем. (Во из­бе­жа­ние лиш­ней слож­нос­ти мы не бу­дем сей­час го­во­рить о ро­ли треть­его прин­ци­па - sal, - вве­ден­но­го Па­ра­цель­сом.) Эти «эле­мен­ты» и эти «прин­ци­пы» не под­да­ют­ся ни­ка­ко­му од­ноз­нач­но­му тол­ко­ва­нию - каж­дый эру­дит, фи­ло­соф [19] или адепт час­то ин­тер­п­ре­ти­ро­ва­ли их сог­лас­но соб­с­т­вен­но­му опы­ту и раз­мыш­ле­нию. В не­оп­ла­то­ни­чес­кой пер­с­пек­ти­ве, при­ня­той в ев­ро­пей­с­кой и араб­с­кой ал­хи­мии, бла­го­да­ря суль­фу­ру и мер­ку­рию осу­щес­т­в­ля­ет­ся пос­те­пен­ное нис­хож­де­ние фор­ма­ли­зу­ющих эй­до­сов в ма­те­рию, рав­но как очи­ще­ние и суб­ли­ма­ция ма­те­ри­аль­ных сущ­нос­тей. Эти прин­ци­пы дей­с­т­ву­ют на каж­дой сту­пе­ни бы­тия, в ду­хов­ных или ма­те­ри­аль­ных струк­ту­рах, в жи­вой звез­де или мер­т­вом му­равье. Суль­фур про­яв­ля­ет­ся «огнен­но», ког­да со­еди­ня­ет «го­ря­чее» и «су­хое» в эле­мент «огня», Мер­ку­рий про­яв­ля­ет­ся «аква­ти­чес­ки», со­че­тая «влаж­ное» и «хо­лод­ное» в эле­мент «во­ды». По­это­му суль­фур в из­вес­т­ном смыс­ле и на оп­ре­де­лен­ной ста­дии ха­рак­те­ри­зу­ет­ся как «муж­с­кое на­ча­ло», а Мер­ку­рий как «жен­с­кое»: суль­фур воз­буж­да­ет в те­лах и ве­щес­т­вах энер­гию и ко­ло­рит, Мер­ку­рий - гиб­кость, блеск и ле­ту­честь. В этом пла­не муж­с­кое и жен­с­кое на­ча­ла край­не ан­та­го­нис­тич­ны - от­сю­да вы­со­кая труд­ность co­nj­un­c­ti­on op­po­si­to­rum па­ра­док­саль­но­го сли­яния «муж­чи­ны» и «жен­щи­ны» на ста­дии «лун­но­го ан­д­ро­ги­на». Раз­но­об­раз­ных труд­нос­тей в ал­хи­мии хва­та­ет. Ес­ли об­ра­тить­ся к си­ту­ации «эле­мен­тов», проб­ле­ма нес­коль­ко из­ме­нит­ся: Па­ра­цельс го­во­рит о тя­го­те­нии «муж­с­кой» во­ды к «жен­с­кой» зем­ле и о стрем­ле­нии «жен­с­ко­го» воз­ду­ха к «муж­с­ко­му» ог­ню. Ес­ли учесть од­нов­ре­мен­ность и пос­то­ян­с­т­во внут­рен­них про­цес­сов и внеш­них воз­дей­с­т­вий, то по­нят­но, что ни­ка­кое ло­ги­чес­кое из­ло­же­ние не в си­лах адек­ват­но от­ра­зить ал­хи­ми­чес­кий «opus mag­num». Ког­да Пан­таг­рю­эль и его спут­ни­ки прип­лы­ли в «ко­ро­лев­с­т­во квин­тэс­сен­ции», они бы­ли весь­ма удив­ле­ны, пос­коль­ку та­мош­ние уче­ные не ус­мат­ри­ва­ли «…ни­че­го не­ве­ро­ят­но­го в том, что два про­ти­во­ре­чи­вых суж­де­ния мо­гут быть ис­тин­ны по мо­ду­су, фор­ме, фи­гу­ре, а так­же по вре­ме­ни. Меж­ду тем па­риж­с­кие со­фис­ты ско­рее пе­рей­дут в дру­гую ве­ру, чем приз­на­ют это по­ло­же­ние» (с. 595).

Во вре­ме­на Раб­ле и для са­мо­го Раб­ле на­ука не яв­ля­лась спе­ци­аль­ным за­ня­ти­ем в спе­ци­аль­но от­ве­ден­ном по­ме­ще­нии. Над та­ки­ми за­ня­ти­ями, - нап­ри­мер, над бо­гос­лов­с­ки­ми дис­пу­та­ми в Сор­бон­не - его ге­рои зу­бос­ка­лят очень охот­но. На­ука вхо­ди­ла в жизнь как вой­на, лю­бовь, пу­те­шес­т­вия, и ее во­ка­бу­ляр был про­пи­тан ино­род­ны­ми сло­ва­ми и вы­ра­же­ни­ями. Толь­ко в но­вое вре­мя на­ука ста­ла уде­лом «пос­вя­щен­ных», в ос­нов­ном ано­ним­ных, толь­ко от­но­си­тель­но не­дав­но для на­уч­ных те­орий пот­ре­бо­ва­лись спе­ци­аль­ные зна­ко­вые сис­те­мы, прак­ти­чес­ки не­пе­ре­во­ди­мые на обыч­ный язык. (Еще од­на раз­но­вид­ность па­ро­дии в смыс­ле Ре­не Ге­но­на). Но зна­ние Раб­ле, в си­лу его цен­т­ра­ли­за­ции, мо­жет из­ла­гать­ся в лю­бой фра­зе­оло­гии и ком­мен­ти­ро­вать­ся в лю­бой зна­ко­вой сис­те­ме без вся­кой на­ро­чи­той тен­ден­ции к за­шиф­ро­ван­нос­ти. И за­ня­тие это, пре­бы­ва­ющее в ас­со­ци­атив­ном прос­т­ран­с­т­ве Аф­ро­ди­ты, Ди­аны, Ди­они­са, бе­зус­лов­но мо­жет быть от­ра­же­но в эро­ти­чес­ком или раз­в­ле­ка­тель­ном по­вес­т­во­ва­нии. Ком­мен­та­рии к за­лих­ват­с­ким пас­са­жам Раб­ле вы­зо­вет, ве­ро­ят­но, улыб­ку, но, по сло­вам Ор­те­ги-и-Га­се­та, «…по­ня­тие - оби­ход­ное или ин­тел­лек­ту­аль­ное - мер­т­во, ес­ли его не оза­ря­ет ис­к­ра аль­ци­они­чес­ко­го сме­ха» . Упо­ми­ная о «глав­ных жен­с­ких при­ман­ках», Па­нург при­хо­дит к сле­ду­юще­му вы­во­ду: «Вот из них-то и на­до стро­ить сте­ны, спер­ва рас­ста­вить эти при­ман­ки по всем пра­ви­лам ар­хи­тек­тур­ной сим­мет­рии, - ка­кие по­боль­ше, те в са­мый низ, по­том, слег­ка нак­лон­но, сред­ние, свер­ху са­мые ма­лень­кие, а за­тем прош­пи­го­вать все это на­по­до­бие ос­т­ро­ко­неч­ных кно­пок… те­ми зат­вер­дев­ши­ми шпа­жон­ка­ми, что оби­та­ют в мо­нас­тыр­с­ких гуль­фи­ках. Ка­кой же черт раз­ру­шит та­кие сте­ны? Они креп­че лю­бо­го ме­тал­ла, им ни­ка­кие уда­ры не страш­ны» (с. 204). Та­ко­ва ан­д­ро­гин­ная струк­ту­ра рав­но­ве­сия. Муж­с­кое на­ча­ло от­ли­ча­ет цен­т­ро­беж­ность, жен­с­кое - цен­т­рос­т­ре­ми­тель­ность. Под ал­хи­ми­чес­ким рав­но­ве­си­ем име­ет­ся в ви­ду стой­кая соп­ро­тив­ля­емость внеш­ним воз­дей­с­т­ви­ям и не­за­ви­си­мость от них - это, в час­т­нос­ти, приз­нак бла­го­род­с­т­ва ме­тал­ла. Пос­то­ян­ная фал­ли­чес­кая ак­тив­ность, выз­ван­ная жен­с­кой при­тя­га­тель­нос­тью и вы­зы­ва­ющая оную, - не­об­хо­ди­мое ус­ло­вие гар­мо­ни­чес­ко­го един­с­т­ва. Дос­ти­же­ние рав­но­ве­сия - од­на из глав­ных це­лей opus mag­num - да­ет на­деж­ду на об­ре­те­ние «утра­чен­но­го здо­ровья», и по­то­му раз­мыш­ле­ние о рав­но­ве­сии ак­ту­аль­но на всех эта­пах ра­бо­ты, осо­бен­но при ус­т­рой­с­т­ве ата-но­ра - ал­хи­ми­чес­кой пе­чи. Бер­нар Тре­ви­зан - фран­цуз­с­кий ал­хи­мик пят­над­ца­то­го ве­ка - так пи­шет на эту те­му: «Пом­ни, ата­нор - глав­ное в на­шем про­из­ве­де­нии. Он дол­жен вы­дер­жи­вать не толь­ко жа­ру и хо­лод, но и ре­жим на­ше­го ог­ня. Пусть ни­ка­кая си­ла не разъ­еди­нит его сос­тав­ных час­тей, по­доб­но то­му как нич­то не ра­зор­вет ис­тин­ной люб­ви» . [20] Не прав­да ли, есть из­вес­т­ная ана­ло­гия с шут­кой Па­нур­га?

Выше мы го­во­ри­ли о не­об­хо­ди­мос­ти приз­на­ния оду­шев­лен­нос­ти лю­бых ма­те­ри­аль­ных яв­ле­ний, так как без это­го в ал­хи­мии во­об­ще по­нять ни­че­го нель­зя и ос­та­ет­ся толь­ко при­чис­лить ее к ис­то­рии на­уки или че­ло­ве­чес­ких заб­луж­де­ний. Сте­пень жиз­нен­нос­ти че­ло­ве­ка оп­ре­де­ля­ет сте­пень жиз­нен­нос­ти все­го ос­таль­но­го. Для мер­т­ве­юще­го мер­т­ве­ет все. Толь­ко ан­т­ро­по­цен­т­ри­чес­кая по­зи­ция сти­му­ли­ру­ет ani­ma mun­di, пос­коль­ку че­ло­век есть ме­ди­атор меж­ду не­бом и зем­лей. Сей­час это по­нят­но лишь в не­га­тив­ном смыс­ле: ес­ли че­ло­век по­гиб­нет - по­гиб­нет все. Ani­ma mun­di мож­но ин­тер­п­ре­ти­ро­вать как эма­на­цию квин­тэс­сен­ци­аль­но­го цик­ли­чес­ко­го ди­на­миз­ма, пре­дох­ра­ня­юще­го ма­те­ри­аль­ную ком­по­зи­цию от сож­же­ния, рас­пы­ле­ния, рас­т­во­ре­ния, па­де­ния, ина­че го­во­ря, ani­ma mun­di спо­соб­с­т­ву­ет сог­ла­сию в жиз­ни че­ты­рех эле­мен­тов. К то­му из­ме­няя на­ту­раль­ное дви­же­ние каж­до­го эле­мент, [21] она со­об­ща­ет каж­дой ком­по­зи­ции ка­чес­т­вен­но иной ки­не­ти­чес­кий ха­рак­тер. Мы упот­реб­ля­ем сло­во «ком­по­зи­ция», по­то­му что в ал­хи­мии, как и во­об­ще в доп­рос­ве­ти­тель­с­кой ци­ви­ли­за­ции, ца­ри­ло ес­тес­т­вен­ное «ге­оцен­т­ри­чес­кое» вос­п­ри­ятие, где еще не бы­ли ин­с­т­ру­мен­таль­но уси­ле­ны и аб­с­т­ра­ги­ро­ва­ны от­дель­ные ор­га­ны чув­с­т­ва: для слож­но­го вос­п­ри­ятия не мо­жет су­щес­т­во­вать «прос­тых» яв­ле­ний. От­сю­да не­воз­мож­ность «объяс­не­ния сни­зу» и ана­ли­ти­чес­ко­го уси­лия по рас­се­че­нию ма­те­рии на эле­мен­ты пе­ри­оди­чес­кой таб­ли­цы, рав­но как не­воз­мож­ность поз­на­ния в сов­ре­мен­ном по­ни­ма­нии. Бо­лее то­го, в сред­ние ве­ка и еще в эпо­ху Раб­ле счи­та­ли, что по­доб­ное «поз­на­ние» ог­ра­ни­чи­ва­ет ли­бо уби­ва­ет че­ло­ве­ка. Ес­ли че­ло­век пре­бы­ва­ет в цен­т­ре, бу­ду­чи ме­ди­ато­ром, ему со­вер­шен­но не­за­чем что-ли­бо «поз­на­вать», нап­ро­тив, ему на­до ид­ти в не­из­вес­т­ное, да­бы удив­лять­ся «чуд­ным де­лам Гос­под­ним», ин­тен­си­фи­ци­ро­вать, обо­га­щать свое вос­п­ри­ятие, а так­же из­бав­лять­ся от па­губ­ной при­выч­ки на­хо­дить в чем бы то ни бы­ло неч­то «извес­т­ное». Так пу­те­шес­т­ву­ют Пан­таг­рю­эль и его спут­ни­ки и так они ве­дут се­бя, к при­ме­ру, на ос­т­ро­ве во­ин­с­т­вен­ных кол­бас. Ме­ра не­из­вес­т­но­го ха­рак­те­ри­зу­ет твор­чес­кую энер­гию бы­тия и наб­лю­да­те­ля бы­тия. Не­из­вес­т­ное от­к­ры­ва­ет из­ме­не­ние в прос­т­ран­с­т­вен­ных и вре­мен­ных мо­ду­сах яв­ле­ний и си­ту­аций. [22] К не­из­вес­т­но­му апел­ли­ру­ет Па­ра­цельс, выс­ка­зы­вая та­кое со­об­ра­же­ние: «Это не бла­го­да­ря гла­зу ви­дит че­ло­век, но глаз ви­дит бла­го­да­ря че­ло­ве­ку» . [23] Сле­до­ва­тель­но, что­бы вы­ле­чить глаз, на­до сна­ча­ла вы­ле­чить че­ло­ве­ка, вер­нуть «утра­чен­ное здо­ровье».

Концепция мик­ро­кос­ма пред­по­ла­га­ет раз­вет­в­лен­ные скры­тые вза­имос­вя­зи че­ло­ве­ка с ок­ру­жа­ющим ми­ром: ра­ци­ональ­ное мыш­ле­ние ли­бо не по­доз­ре­ва­ет о них, ли­бо во­об­ще от­ри­ца­ет. Жи­вая си­ла цик­ли­чес­ко­го те­че­ния ani­ma mun­di пре­пят­с­т­ву­ет ха­оти­чес­кой изо­ли­ро­ван­нос­ти объ­ек­тов и на­де­ля­ет их раз­но­об­раз­ной и по­ли­ва­лен­т­ной фун­к­ци­ональ­нос­тью со­от­вет­с­т­вен­но струк­ту­ре и ком­по­зи­ции каж­до­го. Не­воз­мож­но изу­чать и ма­те­ма­ти­чес­ки оп­ре­де­лять по­доб­ную фун­к­ци­ональ­ность, дей­с­т­ву­ющую на­яву и во сне, во вре­ме­ни и прос­т­ран­с­т­ве и вне оных. Над­ле­жит фик­си­ро­вать и за­по­ми­нать раз­лич­ные дей­с­т­вия, вли­яния и ре­ми­нис­цен­ции рас­те­ний, цве­тов, на­се­ко­мых, кам­ней, ме­тал­лов, да­бы ис­поль­зо­вать все это в це­лях ме­ди­цин­с­ких, во­ен­ных и чес­то­лю­би­вых. Эфир (квин­тэс­сен­ция) пос­ред­с­т­вом цик­ли­чес­ки-спи­раль­но­го дви­же­ния ani­ma mun­di так или ина­че, в боль­шей или мень­шей сте­пе­ни при­об­ща­ет лю­бой объ­ект к един­с­т­ву и гар­мо­нии. От­сю­да скры­тые или ед­ва ощу­ти­мые свя­зи меж­ду ма­ни­фес­та­ци­ями, сос­то­яни­ями и си­ту­аци­ями, ка­за­лось бы, по­ляр­но раз­лич­ны­ми. «Не­воз­можно отыс­кать про­ти­во­по­лож­нос­ти, - пи­сал Ни­ко­лай Ку­занс-кий, - из ко­то­рых од­на по от­но­ше­нию к дру­гой не бы­ла бы един­с­т­вом» . [24]

Таково обос­но­ва­ние на­ту­раль­ной ма­гии, за­ни­ма­ющей столь важ­ную по­зи­цию в ро­ма­не Раб­ле. [25] На­ту­раль­ная ма­гия не­мыс­ли­ма без убеж­де­ния в за­га­доч­ной оду­шев­лен­нос­ти каж­дой ве­щи. При дол­ж­ном вни­ма­нии и по­ли­те­се есть шанс как-то «по­нять» ин­тен­ции, же­ла­ния и воз­мож­нос­ти объ­ек­та. Не­важ­но, по­че­му имен­но аме­тист ле­чит от пьян­с­т­ва, чес­нок про­ти­во­дей­с­т­ву­ет маг­ни­ту или по­че­му лев бо­ит­ся бе­ло­го пе­ту­ха, глав­ное - при­нять это к све­де­нию для слож­ной ори­ен­та­ции в слож­но­оду-шев­лен­ном ми­ре. Язык на­ту­раль­ной ма­гии вос­хо­дит к пер­вич­ной прос­то­те фор­ми­ру­юще­го све­та и, учи­ты­вая эфир­ные, зо­ди­акаль­ные и пла­не­тар­ные вли­яния, отыс­ки­вая со­от­вет­с­т­вия в ге­омет­ри­чес­ких фи­гу­рах, чис­лах и ал­фа­ви­те, нис­хо­дит в за­пу­тан­ное мно­го­об­ра­зие ка­чес­т­вен­ной бес­ко­неч­нос­ти ми­не­раль­но­го, рас­ти­тель­но­го и жи­вот­но­го цар­с­т­ва. В на­ше вре­мя прак­ти­чес­ки не­воз­мож­но вник­нуть в эту гран­ди­оз­ную сис­те­му дей­с­т­ви­тель­ных со­от­вет­с­т­вий, в пос­то­ян­но раз­рас­та­ющу­юся сим­во­ли­чес­кую па­но­ра­му всех об­лас­тей бы­тия, где свое мес­то име­ли или на­хо­ди­ли цве­ты, кам­ни, де­ревья, зве­ри и бук­вы. Зна­ние ли это? Или прос­то дис­к­рет­ная и рас­п­лыв­ча­тая ос­ве­дом­лен­ность о жиз­ни цве­тов вне бо­та­ни­ки и эс­те­ти­ки, о жиз­ни букв вне грам­ма­ти­ки? Не­по­нят­ность и не­из­вес­т­ность - ус­ло­вия ма­ги­чес­кой нап­ря­жен­нос­ти бы­тия. Ес­ли со­че­та­ние ли­ний, крис­талл или зак­ли­на­ние не же­ла­ют фун­к­ци­они­ро­вать сог­лас­но ре­цеп­ту кни­ги по ма­гии, тем луч­ше: они об­ла­да­ют иным, не­ве­до­мым по­лем дей­с­т­вия. И здесь ин­тер­п­ре­та­ция не есть «рас­шиф­ров­ка», но рас­ши­ре­ние воз­мож­нос­тей сим­во­ла. Вот, к при­ме­ру, рас­суж­де­ние о ла­тин­с­кой бук­ве «Н». Это - «дух», «уни­вер­саль­ная ду­ша ве­щей». По фор­ме бук­вы «Н» сред­не­ве­ко­вые стро­ите­ли соз­да­ва­ли фа­са­ды со­бо­ров. Центр и сер­д­це од­ной из мо­ног­рамм Хрис­та JHS - Jesus Ho­mi­ne­um Sal­va­tor. Ма­сон­с­кий знак двух ко­лонн хра­ма Со­ло­мо­на. Один из ал­хи­ми­чес­ких сим­во­лов маг­не­зии… [26]

Можно про­дол­жить пе­ре­чис­ле­ние, но и это­го бо­лее чем дос­та­точ­но, хо­тя сим­во­ли­ка «Н» в дан­ном слу­чае от­но­сит­ся лишь к ду­хов­ной и не­бес­ной иерар­хии, не ка­са­ясь че­ло­ве­ка и при­род­ных царств. По­доб­ная сим­во­ли­ка, ак­цен­ти­руя пре­ам­бу­лу не­из­вес­т­нос­ти, спо­соб­с­т­ву­ет соз­да­нию гиб­ко­го уни­вер­саль­но­го язы­ка, ко­то­рый, бу­ду­чи ли­шен поз­на­ва­тель­ной це­ле­со­об­раз­нос­ти, поз­во­ля­ет об­суж­дать с лю­бым че­ло­ве­ком лю­бую проб­ле­му. В ро­ма­не Раб­ле мно­го то­му ил­люс­т­ра­ции. В кри­ти­чес­кой ли­те­ра­ту­ре час­то упо­ми­на­ет­ся и раз­би­ра­ет­ся за­ме­ча­тель­ный дис­пут Па­нур­га с ан­г­лий­с­ким уче­ным Та­умас­том. Мол­ча­ли­вый дис­пут ве­дет­ся с по­мощью за­бав­ной жес­ти­ку­ля­ции и по­ка­за пус­тя­ко­вых ве­щей, как-то: бычь­их ре­бер, до­ще­чек, апель­си­на. Здесь от­нюдь нель­зя ут­вер­ж­дать, что шу­тов­с­кой ха­рак­тер сце­ны мас­ки­ру­ет серь­ез­ную проб­ле­ма­ти­ку спо­ра, пос­коль­ку жизнь в те вре­ме­на еще не от­ли­ча­лась рез­ким ду­ализ­мом и спон­тан­ная цель­ность бы­тия еще не раз­ры­ва­лась оп­ти­миз­мом и пес­си­миз­мом, ма­жо­ром и ми­но­ром, ра­дос­тью и тос­кой. Глав­ные эк­зис­тен­ци­аль­ные проб­ле­мы (если та­ко­вые име­ют­ся) в си­лу сво­ей цен­т­раль­нос­ти мо­гут не опа­сать­ся пос­та­нов­ки с ног на го­ло­ву и вся­ких иных рис­ко­ван­ных и лег­ко­мыс­лен­ных пе­ре­ме­ще­ний. Итак, Па­нург и Та­умаст «бе­се­ду­ют» о фи­ло­со­фии, каб­ба­ле и ге­оман­тии. «На­доб­но вам знать, что у Па­нур­га на кон­це длин­но­го гуль­фи­ка кра­со­ва­лась кис­точ­ка из крас­ных, бе­лых, зе­ле­ных и си­них шел­ко­вых ни­тей, а в са­мый гуль­фик он по­ло­жил боль­шу­щий апель­син» (с. 215). Гуль­фик - важ­ное до­пол­не­ние кос­тю­ма и не­сом­нен­но зас­лу­жи­ва­ет прос­т­ран­но­го тол­ко­ва­ния, но мы ог­ра­ни­чим­ся од­ной лишь под­роб­нос­тью: «гуль­фи­ком» в ал­хи­ми­чес­ком «прос­то­ре­чии» на­зы­вал­ся ци­лин­д­ри­чес­кий ре­ци­пи­ент дис­ти­ля­ци­он­ной ре­тор­ты «зи­баг». Упо­мя­ну­тые цве­та от­но­сят­ся к трем цар­с­т­вам при­ро­ды и не­бе­сам, апель­син - сим­вол сол­н­ца и «кте­ис» Аф­ро­ди­ты Ура­нии. Ес­ли каж­дый па­лец, каж­дая фа­лан­га и но­готь, каж­дая кон­фи­гу­ра­ция паль­цев обоз­на­ча­ет чис­ла, бук­вы, пла­не­ты, сти­хии, ме­тал­лы и опе­ра­ции, ес­ли мыс­ли и мне­ния оп­по­нен­тов вы­ра­жа­ют­ся в наг­ляд­ной лов­кос­ти жес­тов, то по­нят­но, что вес­ти по­доб­ный дис­пут воз­мож­но и без по­мо­щи слов. Эту умо­ри­тель­ную сце­ну с ее драс­ти­чес­ки­ми де­та­ля­ми труд­но ком­мен­ти­ро­вать вви­ду мно­гоз­нач­нос­ти лю­бо­го жес­та. Ан­г­ли­ча­нин, по-ви­ди­мо­му, при­дер­жи­ва­ет­ся тра­ди­ци­он­но­го по­ни­ма­ния ал­хи­мии во всем, что ка­са­ет­ся се­зо­на ра­бо­ты, пос­ле­до­ва­тель­нос­ти опе­ра­ций и пос­то­ян­с­т­ва ре­жи­ма «тай­но­го ог­ня». Па­нург же счи­та­ет фик­са­цию «тай­но­го ог­ня» де­лом без­на­деж­ным. «Па­нург не­дол­го ду­мая под­нял ру­ки и сде­лал вот ка­кой знак: он прис­та­вил но­готь ука­за­тель­но­го паль­ца ле­вой ру­ки к ног­тю боль­шо­го паль­ца той же ру­ки, так что внут­ри об­ра­зо­ва­лось как бы ко­леч­ко, а все паль­цы пра­вой, за ис­к­лю­че­ни­ем ука­за­тель­но­го, сжал в ку­лак, ука­за­тель­ный же он то со­вал в это ко­леч­ко, то вы­ни­мал» (с. 217). Ко­леч­ко, об­ра­зо­ван­ное паль­ца­ми ле­вой ру­ки, - ев­рей­с­кая бук­ва «мем», ко­то­рая обоз­на­ча­ет, сре­ди про­че­го, ак­ти­ви­зи­ро­ван­ную пер­во­ма­те­рию; ука­за­тель­ный па­лец пра­вой ру­ки - ев­рей­с­кая бук­ва «шин» - «тай­ный огонь». Ком­би­на­ция сия ас­со­ци­иру­ет сос­то­яние (со­бы­тие, ве­щес­т­во) маг­не­зии, со­от­не­сен­ное с ла­тин­с­кой бук­вой «Н». [27]

Мы толь­ко на­мек­ну­ли на ве­ро­ят­ную нап­рав­лен­ность ком­мен­та­рия к дан­но­му дис­пу­ту, ибо, как из­вес­т­но из ро­ма­на, Та­умаст на­пи­сал на эту те­му боль­шую кни­гу. Воз­ра­зят, что жест Па­нур­га впол­не объ­яс­ним и без вся­кой каб­ба­лис­ти­ки. Бо­лее то­го, ска­жут, что та­ким вы­со­ко­муд­рым спо­со­бом мож­но ком­мен­ти­ро­вать лю­бое паль­це­вер­че­ние, да и лю­бую вер­баль­ную че­пу­ху, нап­ри­мер, бре­до­вую тяж­бу сень­оров Пей­ви­но и Ли­жи­за­да из то­го же ро­ма­на. Это до­пус­ти­мое за­ме­ча­ние спра­вед­ли­во - в тяж­бе сень­оров со­дер­жит­ся мно­го ин­те­рес­ных ис­тин. Раб­ле стре­мит­ся дать че­ло­ве­ка в це­лом, а не пред­с­та­ви­те­ля ка­кой-ли­бо груп­пы, чье по­ве­де­ние обус­лов­ле­но оп­ре­де­лен­ным ин­тел­лек­ту­аль­но-эти­чес­ким ка­но­ном. Ги­ган­тизм Гар­ган­тюа и Пан­таг­рю­эля поз­во­ля­ет ав­то­ру круп­но­мас­ш­таб­но от­ра­зить че­ло­ве­чес­кую жиз­нен­ность, не пре­неб­ре­гая ни­чем и не вы­тес­няя ни­че­го. [28] В этой гло­баль­ной жиз­нен­нос­ти все ор­га­нич­но, и нет ис­кус­ствен­ной оп­по­зи­ции вы­со­ко­го к низ­ко­му, ум­но­го к глу­по­му, за­ко­но­мер­но­го к слу­чай­но­му. И доб­ро­де­тель зак­лю­ча­ет­ся не в без­дум­ном при­ня­тии сак­раль­но­го или свет­с­ко­го ус­та­ва со­ци­аль­ной груп­пы, но в по­кор­нос­ти зо­ву и за­ко­нам соб­с­т­вен­ной судь­бы, ко­то­рая есть ре­али­за­ция ин­ди­ви­ду­аль­но­го мик­ро­кос­ма. Так по­ня­тая судь­ба оп­ре­де­ля­ет ори­ен­та­цию, тем­пе­ра­мент и от­ли­чи­тель­ную пси­хо­со­ма­ти­чес­кую тен­ден­цию ин­ди­ви­да. Это раз­вер­ну­тость (expli­ca­tio) в зем­ной жиз­ни та­ин­с­т­вен­ной за­ко­но­мер­нос­ти «внут­рен­не­го не­ба», спе­ци­фи­чес­ко­го пла­на фор­мо­об­ра­зо­ва­ния и фун­к­ци­ональ­нос­ти, при­су­ще­го каж­до­му ин­ди­ви­ду. Здесь ца­рит пра­виль­ная цик­лич­ность, срав­ни­мая с квин­тэс­сен­ци­аль­но-эфир­ным дви­же­ни­ем звезд и пла­нет - от­сю­да идея ин­ди­ви­ду­аль­но­го ас­т­раль­но­го кон­ти­ну­ума. Ду­ша, про­хо­дя этот кон­ти­ну­ум и об­ре­тая круг­лую эфир­ную обо­лоч­ку («охе­му»), нис­хо­дит в зем­ное те­ло и «рас­те­ка­ет­ся» в нем. Итак, фи­зи­чес­кое со­вер­шен­с­т­во те­ла и цик­ли­чес­кая гар­мо­ния бы­тия в из­вес­т­ной ме­ре за­ви­сят от то­го, как и нас­коль­ко эфир­ная ма­те­рия ду­ши про­ни­ка­ет в зем­ную ве­щес­т­вен­ность. Толь­ко при пол­ной и рав­но­мер­ной на­сы­щен­нос­ти че­ло­век ста­но­вит­ся ме­ди­ато­ром меж­ду не­бом и зем­лей, и толь­ко к та­ко­му че­ло­ве­ку от­но­сят­ся сло­ва Па­ра­цель­са: «Внеш­нее и внут­рен­нее не­бо есть од­но не­бо, раз­де­лен­ное над­вое: отец и сын двое суть, но од­ну ана­то­мию име­ют» . [29] И по по­во­ду та­ко­го че­ло­ве­ка ска­за­но у Раб­ле: «Ибо все сок­ро­ви­ща, над ко­ими рас­ки­нул­ся не­бес­ный свод и ко­то­рые та­ит в се­бе зем­ля, в ка­ком бы из­ме­ре­нии ее ни взять: в вы­со­ту, в глу­би­ну, в ши­ри­ну или же в дли­ну, не сто­ят то­го, что­бы из-за них вол­но­ва­лось на­ше сер­д­це, при­хо­ди­ли в смя­те­ние на­ши чув­с­т­ва и ра­зум» (с. 270).

Последнюю фра­зу нет ре­зо­на по­ни­мать как при­зыв к «спо­кой­с­т­вию ду­ха». Ни­ка­ки­ми уго­во­ра­ми, ни­ка­кой «мо­раль­ной дис­цип­ли­ной» это­го спо­кой­с­т­вия не дос­тичь - оно яв­ля­ет­ся од­ним из след­с­т­вий удач­ной мис­ти­чес­кой ре­али­за­ции. Че­ло­ве­чес­кой осо­би, сос­тав­лен­ной из че­ты­рех сти­хий­ных эле­мен­тов, раз­ди­ра­емой враж­деб­ны­ми суль­фу­ром и Мер­ку­ри­ем, уп­рав­ля­емой веч­но сом­не­ва­ющим­ся ра­цио, труд­но упо­ря­до­чить из­на­чаль­ный ха­ос и труд­но по­ви­но­вать­ся не­ви­ди­мой, ги­по­те­ти­чес­кой судь­бе. И од­на из глав­ных проб­лем ро­ма­на - по­иск ор­га­ни­чес­кой свя­зи рас­па­да­юще­го­ся че­ло­ве­ка с его соб­с­т­вен­ным мик­ро­кос­мом, что пред­по­ла­га­ет от­каз от то­чек опо­ры и внеш­них ста­биль­ных цен­т­ров при­тя­же­ния и от­тал­ки­ва­ния, то есть пред­по­ла­га­ет воз­мож­ность… пла­ванья.

Мы при­тя­ну­ты, за­жа­ты и схва­че­ны зем­лей. Ког­да мы го­во­рим о «ма­те­ри­аль­нос­ти», то преж­де все­го име­ем в ви­ду плот­ность, ося­за­емость, тя­жесть - эти­ми ат­ри­бу­та­ми мы весь­ма до­ро­жим и бо­им­ся их по­те­рять. Сог­лас­но не­оп­ла­то­ни­чес­кой док­т­ри­не че­ты­ре сти­хий­ных эле­мен­та вза­имос­вя­за­ны, мо­гут тран­с­фор­ми­ро­вать­ся друг в дру­га и бо­лее то­го - каж­дый со­дер­жит в се­бе три ос­таль­ных, так ска­зать, в под­чи­нен­ном сос­то­янии. На­ша по­зи­ция от­но­си­тель­но во­ды, воз­ду­ха и ог­ня, на­ши воз­зре­ния на них - все это оп­ре­де­ле­но «зем­лей» как до­ми­ни­ру­ющим эле­мен­том. Пред­с­та­вим приб­ли­зи­тель­но, как мы, нес­коль­ко ут­ра­тив плот­ность, ося­за­емость и тя­жесть, рав­но и ста­биль­ность ори­ен­ти­ров, пы­та­ем­ся жить в не­оп­ла­то­ни­чес­кой «во­де», наб­лю­дая и ощу­щая иную «ма­те­ри­аль­ность» зем­ли, воз­ду­ха и ог­ня. Для ал­хи­мии это пер­вый проб­леск сво­бо­ды и мо­гу­щес­т­ва, пер­вое убеж­де­ние в том, что «мы сот­во­ре­ны из суб­с­тан­ции снов» сог­лас­но из­вес­т­ной фра­зе Шек­с­пи­ра. В «суб­с­тан­цию снов», в «фи­ло­соф­с­кое мо­ре» под­ни­ма­ет­ся «схе­ма», по­ки­дая зем­ное те­ло. По сло­вам Пан­таг­рю­эля, «…по­ка на­ше те­ло спит… ду­ша на­ша пре­ис­пол­ня­ет­ся ве­се­лия и ус­т­рем­ля­ет­ся к сво­ей от­чиз­не, то есть на не­бо. Там ду­ша сно­ва об­ре­та­ет от­ли­чи­тель­ный знак сво­его пер­во­на­чаль­но­го бо­жес­т­вен­но­го про­ис­хож­де­ния… при­об­щив­шись к со­зер­ца­нию бес­ко­неч­ной ду­хов­ной сфе­ры, центр ко­то­рой на­хо­дит­ся в лю­бой точ­ке все­лен­ной, а ок­руж­ность ниг­де (сог­лас­но уче­нию Гер­ме­са Трис­ме­гис­та это и есть бог), сфе­ры, где нич­то не слу­ча­ет­ся, нич­то не про­ис­хо­дит, нич­то не гиб­нет, где все вре­ме­на суть нас­то­ящее…» (с. 296).

Однако че­ло­век, в от­ли­чие от Бо­га, не спо­со­бен при­нять за центр «лю­бую точ­ку все­лен­ной». Не­об­хо­ди­мо сна­ча­ла най­ти центр сво­его бы­тия, приз­нать его за та­ко­вой, да­бы в пос­те­пен­ной «цир­кум-ам­бу­ля­ции», то есть в цик­ли­чес­ком при­об­ще­нии к ин­ди­ви­ду­аль­ной квин­тэс­сен­ции, об­рес­ти «тран­с­цен­ден­таль­ное здо­ровье». Ина­че пла­ванье в «фи­ло­соф­с­ком мо­ре» мо­жет кон­чить­ся весь­ма пла­чев­но - Гер­мес Трис­ме­гист в ди­ало­ге «Пи­мандр» упо­ми­на­ет о «не­ра­зум­ной смер­ти». Это клю­че­вой мо­мент, при­су­щий толь­ко ал­хи­ми­чес­ко­му по­ис­ку. На­до рек­ти­фи­ци­ро­вать ма­те­рию те­ла, тран­с­фор­ми­ро­вать «греш­ную Ада­мо­ву плоть» в «но­вую зем­лю», что при­ве­дет к рез­ко­му из­ме­не­нию па­ра­мет­ров бы­тия и поз­во­лит рас­п­ла­вить зас­тыв­шее вос­п­ри­ятие ми­ра. Толь­ко тог­да воз­мож­но «про­из­ве­де­ние в бе­лом». По­доб­ный рек­ти­фи­ка­тор име­ет мно­го наз­ва­ний: азот, вит­ри­оль, «мо­ло­ко де­вы» и т. д. По­лу­че­ние его или об­ла­да­ние им от­ли­ча­ет адеп­та от уче­ни­ка или ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го эру­ди­та. У Раб­ле сей рек­ти­фи­ка­тор но­сит имя «пан­таг­рю­эли­он», и к не­му мы вер­нем­ся чуть поз­д­нее.

Обратимся к по­бу­ди­тель­но­му сю­жет­но­му дис­со­нан­су. Па­нург хо­чет же­нить­ся, но очень опа­са­ет­ся столь ре­ши­тель­но­го ша­га. Ни друзья, ни раз­ные про­ри­ца­те­ли не в си­лах рас­се­ять его сом­не­ний. Муж­чи­на (как и «муж­с­кой» эле­мент во­ды) пре­бы­ва­ет меж­ду дву­мя жен­щи­на­ми («жен­с­ки­ми» эле­мен­та­ми зем­ли и воз­ду­ха), в ми­фо­ло­ги­чес­ком смыс­ле меж­ду Аф­ро­ди­той Пан­де­мос и Аф­ро­ди­той Ура­ни­ей. Жес­то­кая ди­лем­ма оче­вид­на: ли­бо на­до ус­ту­пить ес­тес­т­вен­но­му вле­че­нию к зем­ной жен­щи­не и «рас­т­во­рить­ся» в зем­ле, ли­бо най­ти воз­мож­ность под­нять­ся к «жен­с­ко­му» воз­ду­ху, к «иде­алу». Муж­чи­на, в от­ли­чие от жен­щи­ны, су­щес­т­во не­уве­рен­ное и проб­ле­ма­тич­ное в под­чи­не­нии зем­ной до­ми­нан­те. От­сю­да пос­то­ян­ный бунт про­тив зем­ной жиз­ни и прин­ци­пи­аль­ная не­ес­тес­т­вен­ность пат­ри­ар­халь­ных ми­фо­ло­гем: де­ре­во кор­нем в не­бо, Ева от реб­ра Ада­ма, рож­де­ние от Де­вы и т. п. Муж­чи­на, сот­во­рен­ный из пра­ха зем­но­го ср






Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.013 с.