ПРИНЦИПЫ ЛИТЕРАТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА — КиберПедия 

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

ПРИНЦИПЫ ЛИТЕРАТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА



Объективно-исторической почвой, породившей социали­стический реализм как новейшую стадиальную общность национальных литератур передовых стран мира, явилась революционная борьба рабочего класса и всех трудящихся против капиталистического и всякого иного социального гнета, развернувшаяся с конца XIX — начала XX в., осо­бенно в России. Другой важный фактор, определивший возникновение этой литературы, — марксистско-ленинское мировоззрение, прежде всего идеи исторического материа­лизма и научного социализма (коммунизма). Возникнув также на почве классовой борьбы пролетариата, эти идеи раскрыли всемирно-исторический смысл освободительного движения рабочего класса, показали, что оно является за­ключительным этапом всей, длившейся в течение тысяче­летий, классовой борьбы трудящихся и призвано осущест­вить коренные, социалистические преобразования общест­венной жизни.

Революционное движение рабочего класса и возникшее на его основе мировоззрение — совершенно необходимые исторические предпосылки возникновения литературы со­циалистического реализма. Но сама по себе эта литерату­ра не сводится к отражению борьбы рабочего класса в ее марксистско-ленинском понимании и оценке. Как и всякое подлинно художественное творчество, искусство социали­стического реализма не только отражает и объясняет жизнь, но и по-своему творит ее. Это значит, что, отражая реальную действительность, реальные человеческие харак­теры, писатели социалистического реализма своими, соб­ственно художественными средствами воздейству­ют на процесс непосредственного движения общества к со­циализму и далее — к коммунизму. Но такое воспроизве­дение жизни как реалистическое могло сложиться только тогда, когда и в самой действительности возникла реаль­ная возможность социалистического преобразования об­щества, когда появились силы, способные превратить эту возможность в действительность.

Впервые такая конкретно-историческая ситуация до­статочно определенно сложилась в России начала XX в.,


когда российский пролетариат под руководством коммуни­стической партии перешел к решительной борьбе за ко­ренное преобразование жизни, подключая к этой борьбе все новые силы из прогрессивных слоев общества. Тогда и появилась практическая необходимость в литературе, ко­торая бы, непосредственно реализуя все возможности соб­ственно художественного творчества, включалась в эту об­щественно-преобразовательную деятельность. В. И. Ленин в статье «Партийная организация и партийная литература» (1905) призвал писателей-социалистов сделать свое твор­чество «неразрывно связанной с остальными частями час­тью социал-демократической партийной работы» (10, 101).



Тем самым была определена важнейшая черта литера­туры социалистического реализма — ее коммунистическая партийность (о партийности литературы см. гл. VI).

Литература социалистического реализма, являясь од­ной из составных частей коммунистического движения, специфически художественным образом реализует общий для этого движения тип творческого освоения жизни. Она органически связана с марксистско-ленинской теорией, во­оружающей писателей знаниями о мире и путях его изме­нения, с политикой Коммунистической партии, которая направляет творческое внимание писателей на важнейшие задачи социалистического (коммунистического) строи­тельства, с социалистической экономикой, определяющей новый характер обществелных отношений, наконец, с ком­мунистической нравственностью как почвой, непосредст­венно питающей это искусство. Однако все это приобрета­ет художественное значение только в процессе воспроиз­ведения жизни на основе принципов творческой типиза­ции. Сами же эти принципы (метод социалистического ре­ализма) складываются прежде всего в результате качест­венного обновления реалистической литературы за счет собственно художественного, конкретно-чувственного осво­ения всемирно-исторической закономерности социалисти­ческого преобразования жизни, благодаря активному уча­стию писателей своим творчеством в коммунистическом типе общественного движения.

Значение литературы как составной части коммуни­стического движения состоит в том, чтобы исторически конкретно, на отдельных событиях и судьбах людей рас­крывать всемирно-историческую необходимость социализ­ма, художественно реализовать возможность его утверж­дения и дальнейшего развития в конкретно-исторических условиях. Именно в этом особое значение первого произ-




ведения социалистического реализма — романа М. Горько­го «Мать».

В романе Горького показан только один из эпизодов классовой борьбы русского пролетариата, но в нем раскры­то такое соотношение социальных сил эпохи, в котором классовая борьба рабочих необходимым образом приобре­тает социалистический характер и поэтому вбирает в себя все новые и новые силы из среды и рабочих, и крестьян, и интеллигенции, и лучших представителей господствующих классов. В результате художник воссоздал жизненно убеди­тельный процесс поступательного движения всех основных сил общества в сторону социализма.

В тех конкретных условиях борьба рабочих потерпела поражение, но всем строем своего произведения Горький убеждает читателя в том, что эта борьба была не напрас­ной, что ее необходимо продолжить и довести до конца, до полного утверждения нового общественного строя. В этом и состоит непреходящая действенность романа для всех этапов социалистического преобразования мира.

Роман пропитан ощущением непосредственной связи практической деятельности героев с будущим обществом свободных личностей, борьбе за которое они отдают свою жизнь. В литературе социалистического реализма эта меч­та о будущей свободе всех и каждого отнюдь не иллюзор­на, она вполне реальна, так как опирается не просто на субъективные пожелания положительных героев, а на субъективное осознание ими объективной исторической необходимости коренного преобразования жизни и на их активную деятельность ради практического осуществления этой необходимости. Поэтому в «Матери» так много вни­мания уделяется учебе, самообразованию, а ход событий развертывается в виде все более организованной практиче­ской деятельности, осуществляемой на основе объектив­ных знаний и понимания конкретных условий.

Качественное своеобразие литературы социалистиче­ского реализма по сравнению с литературой предшествую­щих эпох нагляднее всего прослеживается в характерах положительных героев, их соотношении с обстоятельства­ми. Особенно показательно в этом смысле сравнение соци­алистического реализма с критическим реализмом, кото­рый является ближайшим предшественником новой лите­ратуры.

Критические реалисты, отрицая те социальные обстоя­тельства, которые подавляют человека, делают людей вра­гами, создали вместе с тем целую галерею образов поло-


жительных героев. Например, Татьяна Ларина в «Евгении Онегине» Пушкина, Андрей Болконский и Пьер Безухов в «Войне и мире» Толстого, Рахметов и «новые люди» в «Что делать?» Чернышевского, князь Мышкин в «Идиоте» До­стоевского и многие другие герои. Они не удовлетворяются реальным положением' вещей, стремятся к лучшей жизни. Но для положительных героев этой литературы характер­но, что в стремлении к лучшей жизни они рассчитывают только на себя или вообще на субъективные пожелания, на волю людей. В обстоятельствах общественной жизни, ко­торая окружает героев произведений критического реализ­ма, нет объективной опоры для субъективных стремлений их к лучшей жизни: обстоятельства враждебны положи­тельным стремлениям людей.

Такова и современная литература критического реализ­ма, например творчество Хемингуэя, Стейнбека, Ремарка и др. Писатели, создавая духовно богатых героев, мечтаю щих о лучшей жизни, показывают, что осуществить свою мечту человек не в состоянии, так как условия социальной жизни людей безжалостно подавляют их стремления к лучшему, делают безнадежным осуществление их идеалов. Одна из тенденций в развитии литературы критического реализма XX в., получившая в капиталистических странах особенно широкое развитие после второй мировой войны, и состоит в усилении акцента на безнадежности челове­ческих стремлений.

С большой силой выражается эта тенденция, например, в итоговом произведении Хемингуэя — повести «Старик и море». Герой повести старый рыбак Сантьяго всякий раз отправляется в море с надеждой (осуществление которой изменит его жизнь, сделает его счастливым) поймать са­мую большую рыбу. И вот, когда старый рыбак зацепил ее, эту «самую большую рыбу», которой он «никогда не ви­дел... никогда не слышал» («Ни разу в жизни, — говорит он своей рыбе, — я не видел существа более громадного, прекрасного, спокойного и благородного, чем ты»), на нее набросилась тоже совершенно необыкновенная акула, зубы которой «были непохожи на обычные пирамидальные зу­бы большинства акул, а напоминали человеческие пальцы, скрюченные, как звериные когти», а за нею множество, це­лые стаи, акул. Старик вступает с ними в отчаянный по­единок. Хемингуэй восторженно описывает, с каким муже­ством, силой и упорством герой отстаивает это «прекрас­ное, благородное существо», в котором символически воп­лощена его мечта о лучшей жизни. Но в то же время писа-


тель постепенно подводит читателя к сознанию того, что силы, враждебные устремленности человека к лучшей жиз­ни, неизмеримо велики, что он не в состоянии их одолеть. Повесть от начала до конца символична. В ней предельно законченно выражена художественная концепция жизни, столь характерная для современной литературы критиче­ского реализма: люди неизменно стремятся к лучшему, но это стремление также неизменно разбивается о неодоли­мые препятствия на их жизненном пути; человек прикован к тому положению, в котором он находится, и все попытки изменить свою жизнь бесплодны или совершенно губи­тельны для человека.

Такая концепция жизни заключает в себе большую до­лю правды, поскольку раскрывает положение человека в капиталистическом обществе, где люди разделены на анта­гонистические классы и где возможности человека доволь­но четко и прочно ограничены его социальным положени­ем. Но акцент на безысходности положения, обреченности человека в этом мире ведет к искаженному представлению об исторической перспективе общественного развития, к абсолютизации такого положения человека — в качестве неизменного состояния жизни. В еще большей мере такое одностороннее воспроизведение жизни утвердилось в модернистской (декадентской) литературе XX в. С точ­ки зрения основных содержательных принципов де­кадентское искусство характеризуется именно тем, что оно воспроизводит исторически преходящий буржуазный тип отношения личности и общества как неизменный универ­сальный закон человеческого существования. Если писате­ли критического реализма, воспроизводя социальное по­давление (или, как теперь принято говорить, «отчужде­ние») личности в антагонистическом классовом обществе (с пафосом идейного отрицания враждебных человеку конкретных обстоятельств его жизни), показывают вместе с тем ее стремление к лучшей жизни, то декадентское ис­кусство выдает социальное отчуждение личности за из­вечное и всеобщее условие человеческого бытия, доходя до полного отрыва ее от общества.

Сравним, например, повесть Л. Толстого «Смерть Ива­на Ильича» с близкой ей по конкретной ситуации повестью Ф. Кафки «Превращение». И Иван Ильич у Толстого, и Грегор Замза у Кафки до определенного момента живут, как и все другие люди в их социальном положении: Иван Ильич является примерным чиновником, Грегор Замза старательно работает коммивояжером; оба заботятся о


своих семьях. Они — типичные представители своей соци­альной среды, ее средние, обезличенные индивиды. Как Толстой пишет о своем герое, он вел дела таким образом, чтобы «-исключалось совершенно его личное воззрение и, главное, соблюдалась бы вся требуемая формальность».

Но внезапно и с тем и с другим происходит нечто та­кое, что ставит их в особое положение по отношению к окружающим: Ивана Ильича сковала тяжелая болезнь, Грегор Замза фантастическим образом превратился из че­ловека в насекомоподобное существо. Та среда — служеб­ная и семейная, — которой они отдавали себя целиком, те­перь отвернулась от них, предстала перед ними как нечто совершенно враждебное им.

Однако отчуждение личности у Толстого принципиаль­но иное, чем у Кафки. Иван Ильич, анализируя свое про­шлое, приходит в конце концов к открытию, что была не­правильной вся жизнь той социальной среды, в которой он жил, — ведь он делал лишь то, что предписывала ему сре­да, повторял то, что делали и все другие представители этой среды. «Да, все было не то, — сказал он себе, — но это ничего. Можно, можно сделать «то». Что же «то»? — спросил он себя и вдруг затих».

«То», что критический реализм противопоставляет со­циальному отчуждению, предстает в этой литературе толь­ко как субъективные стремления людей к иным, свобод­ным и гармоничным отношениям друг с другом. Но эти стремления героев и самих писателей в высшей степени значительны, так как они утверждают более широкий ха­рактер связей человека с обществом и тем самым — более полное выражение им своей сущности. В собственно худо­жественном отношении это зовет искусство к дальнейшему обогащению своего гуманистического содержания, а во всемирно-историческом значении делает литературу крити­ческого реализма созвучной самым передовым освободи­тельным движениям XIX—XX вв.

Совершенно иначе решается проблема отчуждения в повести Кафки: какое-либо отклонение от раз заведенной нормы социального бытия ведет к полному и безнадежно­му отчуждению индивида от общества, к абсолютному обесчеловечиванию человека. Превращение Грегора Замзы в насекомоподобное существо — это гротеск, адекватно передающий чисто декадентскую концепцию человека и общества.

Если критический реализм дает очень сложную карти­ну взаимосвязей личности и общества и открывает пер-


I


спективу для более глубокого проникновения в характер этих взаимосвязей, то декадентское искусство разрывает реальные связи между ними, представляя личность и об­щество в виде двух самостоятельных сущностей, изолиро­ванных друг от друга и лишь механически воздействую­щих друг на друга.

Литература социалистического реализма унаследовала самые сильные стороны литературы критического реализ­ма: и отрицание того, что подавляет человека, мешает ему жить полной жизнью, и стремление положительных геро­ев к лучшему, к гармоническим отношениям между чело­веком и обществом. Но вместе с тем литература социа­листического реализма освоила качественно новый тип от­ношений между человеком и окружающими его обстоя­тельствами и создала на этой основе нового положитель­ного героя.

Положительный герой в искусстве социалистического реализма в стремлении к лучшему опирается не только на желание, но и на объективную историческую необходи­мость и возможность в корне изменить жизнь. Осознавая (субъективно) объективную необходимость социалистиче­ского преобразования общества, он делает все возможное для практического превращения этой необходимости в действительность. Всей своей жизнедеятельностью герой творит новую жизнь даже в самых, казалось бы, безвы­ходных положениях. Вспомним, например, благодаря ка­ким усилиям удается Кожуху в повести Серафимовича «Железный поток» организовать стихийную революцион­ную массу и сплотить ее в боевую, ударную силу револю­ции. Или — сцену из второй части «Поднятой целины», где Давыдов восстанавливает трудовую дисциплину в полевой бригаде; или — последний подвиг Павла Корчагина, когда он, слепой и безнадежно прикованный к постели, мобили­зует всю свою энергию для продолжения борьбы за новую жизнь в качестве писателя.

Ярким примером положительного героя в современной советской литературе может служить Михаил Пряслин в романе Ф. Абрамова «Две зимы и три лета» (из тетралогии «Братья и сестры»). Действие происходит в далеком север­ном колхозе в крайне тяжелых условиях первых послево­енных лет. Четырнадцатилетний подросток Михаил Пряс­лин во время войны был первым работником в семье из шести человек и первым мужиком в колхозе, и послевоен­ные тяготы колхоза он принял на свои плечи. Положение человека, отвечающего за судьбы других, способствует


раннему мужанию Михаила, он глубже и острее всматри­вается в происходящее, сознает действительное положение дел. Роман всем ходом повествования убеждает читателя в том, что именно благодаря таким людям, как Пряслин, выдержавшим все невзгоды, колхозы окрепли, в них созда­ются условия для материального благополучия и духовно­го роста сельских тружеников.

Положительный герой в литературе социалистического реализма — пример полного самовыражения человеческой личности в процессе утверждения и поступательного раз­вития нового общества. Поэтому через него самым непо­средственным образом проявляется общественная позиция писателя — его коммунистическая партийность. В то же время положительный герой является прямым носителем другой существенной черты произведений социалистиче­ского реализма — их народности.

Говоря о партийности будущей социалистической лите­ратуры, В. И. Ленин подчеркивал, что эта литература будет вместе с тем и глубоко народной, что она будет служить «не скучающим и страдающим от ожирения «верхним де­сяти тысячам», а миллионам и десяткам миллионов тру­дящихся, которые составляют цвет страны, ее силу, ее бу­дущность» (10, 104).

Наиболее полное выражение народности в литературе социалистического реализма — художественно правдивое воспроизведение того, как социалистические принципы общественных отношений утверждаются в характере ря­дового члена общества. Таков, например, образ Андрея Соколова в рассказе Шолохова «Судьба человека».

Командир автороты, в составе которой воевал Соколов, спрашивает солдата, прежде чем дать почти невыполнимое задание: «Проскочишь, Соколов?» «А тут, — вспоминает герой, — и спрашивать нечего было. Там товарищи мои, может, погибают, а я тут чухаться буду?»

Соколова посылают на верную смерть, а он думает о ги­бели других; ожидая пулю в спину, переживает за голода­ющих товарищей. И к самому Соколову можно отнести его же слова о женщинах и детях, которые отдавали в тылу все силы для скорейшей победы над врагом: «Вся держава на них оперлась! Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!»

Естественное чувство товарищеской взаимовыручки, ка­кая-то отеческая забота о судьбах людей, которые сущест­вуют для него не отвлеченно, а как его братья, сестры, де-


г


тишки, — вот глубочайшее выражение народности, свойст­венной литературе социалистического реализма, могучее творческое возведение рядовой человеческой судьбы до ее всеобщей, общечеловеческой значимости.

Особую роль образ положительного героя приобретает тогда, когда его творческая деятельность направлена на решение в современных условиях трудных, поставленных ходом исторического развития коренных вопросов жизни.

Однако литература воздействует на современников и помимо образов положительных героев — всем строем ху­дожественных произведений, в том числе посвященных не современности, а прошлому.

Подлинно художественное творчество даже тогда, ког­да оно воспроизводит прошлое, не повторяет минувшую жизнь, но заново творит ее. Реальный жизненный процесс необратим; каждое его мгновение навсегда уходит в про­шлое. Остаются только знания о нем и впечатления о со­бытиях, людях, внешнем облике мира. Сам по себе жиз­ненный процесс, не восстанавливаемый в его первоначаль­ном виде, можно воспроизвести в виде второй, художест­венной действительности. В литературе социалистического реализма эта художественная действительность создается на основе художественно-творческих принципов, однотип­ных с принципами реальной творческой деятельности лю­дей в социалистическом обществе.

Показательным в этом отношении является роман пи­сателя ГДР Ул. Комма «На рассвете». Герой романа Гри-голейт — офицер гитлеровской армии. Во время разгрома немцев под Москвой ему удалось ценой жизни солдат сво­ей роты прикрыть паническое бегство полка и спасти его от полного уничтожения. Когда через год в Германии был объявлен всеобщий траур по армии Паулюса, якобы герои­чески павшей под Сталинградом, в ставке Гитлера вспом­нили о Григолейте. Ему дали золотой крест и предложи­ли написать книгу, которая воспела бы на примере его ро­ты «героическую жертву немецких солдат во имя фюрера и империи».

Григолейт любил свою роту, по-отечески дорожил каж­дым солдатом. Поэтому мысль, что он может увековечить память о них, взволновала и вдохновила его. Он стал пи­сать. Он писал о «победоносных сражениях и битвах», пи­сал «неутомимо и без единой запинки, пока... перед его глазами не воскресли те, другие картины... Он снова уви­дел перед собой приговоренных к смерти женщин с ма­ленькими детишками на руках, стоявших перед своими


палачами, перед немецкими солдатами. Он увидел мертво­го немецкого товарища. Присыпанный чужой землей, он лежал там в своей серой шинели, уставившись открытыми глазами в чужое небо. Григолейту почудилось, что в его пустых глазах был тот же вопрос, на который он сам не находил ответа: «К чему же это все, для чего и зачем?» Теперь Григолейт не может продолжать работать над своей книгой, не может, пока не поймет истинного смысла гитлеровской войны. Его опыт оказался недостаточным. Он обращается к книгам, но и в них не находит ответа. Он пытается найти людей, которые помогли бы ему найти правду: едет к Польману, одному из оставшихся в живых солдат своей роты, который, как он всегда подозревал, знал гораздо больше, чем говорил. Ему Григолейт поручил под Москвой расстрелять пленную девушку-партизанку, а на следующий день, во время перестрелки с партизанами, он увидел, как она отвела в сторону направленное на Польмана дуло винтовки.

Но Польмана, к которому едет Григолейт, арестовали. Он был немецким коммунистом. Григолейт увиделся с ним, когда тот же мучительный вопрос привел его в особый «батальон охраны», набранный, за крайним недостатком солдат, из политических заключенных концлагерей и тю­рем. Дружба, возникшая между Григолейтом и Польма-ном, перерастает в тайный союз, который ставит своей целью сохранение и организацию в батальоне сил, необхо­димых для предстоящего обновления Германии.

Только теперь, осознав всю античеловеческую сущность гитлеровской войны, став активным противником фашиз­ма, Григолейт возвращается к своей книге, но уже не для того, чтобы прославить фашистскую военщину, а для того чтобы показать историческую закономерность ее гибели, разгрома Советской Армией гитлеровской Германии, что­бы подтвердить историческую необходимость социалисти­ческого обновления немецкого общества.

Такой книгой и стал роман Комма «На рассвете», в ко­тором автор, участник гитлеровского похода на Советский Союз, «совершил» (много лет спустя) «поход» этот еще раз, но теперь уже на стороне сил социализма — путем художественного освоения прошлого на основе принципа социалистического реализма. Благодаря этому фашистская военщина при всей своей реальной мощи предстает в ро­мане исторически обреченной, а ростки антифашистского протеста внутри этой армии утверждаются как потенци­альные силы будущего возрождения нации.


Главное в литературе социалистического реализма — творческое воспроизведение конкретного жизненного про­цесса как результата субъективной реализации объектив­ной необходимости поступательного развития общества к действительно свободному, взаимозаинтересованному об­щению личностей друг с другом — к социализму и комму­низму. Конкретно содержание этого процесса всегда не­повторимо, так как является художественным освоением конкретно-исторических условий в определенной стране, в определенный период ее развития, с учетом творческих возможностей определенных социальных сил в созидании нового мира.

Например, в повести В. Тендрякова «Кончина» расска­зывается в основном о судьбе одного коллективного хо­зяйства и его председателя Евлампия Никитича Лыкова, бессменно руководившего колхозом «Власть труда» в тече­ние тридцати с лишним лет, вплоть до своей кончины. В момент образования колхоза на должность председате­ля претендовали двое — бедняк Матвей Студенкин, участ­ник гражданской войны, организатор первого коммуналь­ного хозяйства в селе, самый решительный сторонник сплошной коллективизации, и середняк Иван Олегов, об­разцовый хозяин, постигший научные основы сельскохо­зяйственного производства и вступивший в колхоз с на­деждой развернуть там свои незаурядные способности ру­ководителя. Однако колхозники избрали председателем не Матвея Студенкина и не Ивана Слегова, а Пийко, как они звали тогда Евлампия Никитича. Основная часть крестьян уже поняла к тому времени, что с колхозом связано ее бу­дущее, поэтому и проявила кровную заинтересованность в том, под чьим руководством она будет практически стро­ить жизнь на коллективных началах. Студенкин подгото­вил в селе почву для коллективизации, но, как показала коммуна, оказался неспособным руководить общественным производством. Слегову крестьяне не вполне доверяли и не всегда понимали его. Пийко уже в коммуне проявил пре­данность коллективному хозяйству, умение самоотвержен­но трудиться и увлечь за собой других.

Став председателем, Евлампий Никитич целиком отда­ется организации колхозной жизни, мобилизовав для это­го всех колхозников, сумев использовать на общее благо знания и способности Ивана Слегова. Колхоз прошел через все испытания, которые в разное время выпали на долю страны. Правда, эти испытания и успехи колхоза сделали Евлампия Никитича крутым, самонадеянным, порой грубым


и несправедливым по отношению к другим людям. Это стало сковывать творческие возможности и усилия передо­вых тружеников колхоза, таких, как Сергей Лыков, пле­мянник председателя. Это талантливый бригадир с выс­шим образованием (он агроном), человек, способный вес­ти общее хозяйство эффективнее, чем это делалось рань­ше, с большим доверием и уважением к другим членам коллектива. В сущности, кончина прежнего председателя и означает в повести переход от одного этапа в жизни совет­ской деревни к другому, более совершенному.

В повести В. Тендрякова на основе отдельных фактов действительности воссоздан собственно художественными средствами полнокровный, насыщенный, противоречивый жизненный процесс, в котором историческая необходи­мость поступательного развития нашего общества практи­чески реализуется благодаря активной деятельности и творческой энергии все новых и новых общественных сил.

Приобщение личности, устремленной к лучшей жизни, к объективно-историческому прогрессу, по-новому освети­ло и силы социального подавления человека, социального отчуждения его в антагонистическом классовом обществе. Если в произведениях критического реализма эти силы просто отрицались как враждебные людям, то в произведе­ниях социалистического реализма они стали воспроизво­диться в их отношении к поступательному общественному развитию — как исторически преходящие, бесперспектив­ные. В творчестве Горького историческая несостоятель­ность этих сил выражается в неуверенности, надломлен­ности их представителей, в ощущении ими своей внутрен­ней беспомощности перед силами будущего. Например, в пьесе «Враги» это передается в реплике, которую одна из представительниц буржуазного мира в яром озлоблении бросает в сторону арестованных рабочих: «Вы видите, ка­кие разбойничьи рожи у этих арестантов? Они знают, чего хотят, они это знают. И они живут дружно, они верят друг другу... Я их ненавижу! Я их боюсь! А мы живем все враж­дуя, ничему не веря, ничем не связанные, каждый сам по себе... Мы вот на жандармов опираемся, на солдат, а они — на себя... и они сильнее нас!»

Внутренняя закономерность, принципиальная основа литературы социалистического реализма — верное, истори­чески правдивое художественно-творческое воспроизведе­ние жизни в ее конкретно-историческом развитии, в котором осуществляется объективно оправданное и субъективно обеспеченное преодоление того, что пре-


пятствует поступательному движению общества, и утверж­дение все более благоприятных условий общественной и личной жизни людей. «Социалистический реализм, — гово­рил Горький в докладе на Первом Всесоюзном съезде пи­сателей, — утверждает бытие как деяние, как творчество, цель которого — непрерывное развитие индивидуальных способностей человека ради победы его над силами приро­ды, ради его здоровья и долголетия, ради великого счастья жить на земле, которую он сообразно непрерывному росту его потребностей хочет обработать всю как прекрасное жилище человечества, объединенного в одну семью» (50, 718).

Реальное значение художественно-творческого опыта на основе метода социалистического реализма состоит в том, что он, «непосредственно» отображая всемирно-исто­рическую необходимость и конкретно-историческую воз­можность коммунистической переделки мира, вовлекает человека в созидательный процесс, заражает его социали­стическими принципами жизнедеятельности, учит творче­ски превращать конкретную историческую возможность в реальную социалистическую действительность.

Социалистический реализм как принцип художествен­ного освоения жизни сложился в русской литературе еще до Октябрьской революции, определеннее всего в творчест­ве Горького. Но только после Великого Октября литера­тура социалистического реализма получает широкое разви­тие в России и других передовых странах в качестве со­ставной, художественной части реального общественно-преобразовательного процесса в духе социализма. Она за­печатлела все этапы строительства социалистического об­щества, его дальнейшего развития и художественно обес­смертила их в своих лучших произведениях как вдохнов­ляющие образцы исторически возможной деятельности во имя лучшего будущего человечества. Таковы произведения Горького, Маяковского, Серафимовича, Фурманова, Фа­деева, Федина, Шолохова, Твардовского и многих других советских писателей. Значительный вклад внесли в ли­тературу социалистического реализма писатели других стран — как социалистических, как и капиталистических— Бехер, Бредель, Зегерс, Арагон, Майерова, Кратохвил и др.

Вместе с развитием художественной литературы соци­алистического реализма шло и теоретическое осмысление ее основных творческих принципов, метода, характера ее партийности и народности, основных тенденций и форм ее конкретного исторического развития.


Особое значение для теоретического осмысления сущ­ности социалистического реализма имела дискуссия нача­ла 30-х годов, развернувшаяся накануне Первого Всесо­юзного съезда советских писателей (1934). Именно тогда было выработано общее понятие метода новой литературы и появился термин «социалистический реализм». Это поня­тие было положено в основу литературной платформы, на которой и был образован Союз советских писателей. Существенное значение для осмысления творческого опыта литературы социалистического реализма имеет осве­щение на съездах Коммунистической партии Советского Союза роли советской литературы в жизни советского об­щества. «Наша литература, — говорится в Политическом докладе на XXVII съезде КПСС, — отражая рождение но­вого мира, вместе с тем активно участвовала в его станов­лении, формируя человека этого мира — патриота своей Родины, подлинного интернационалиста. Тем самым она верно выбрала свое место, свою роль в общественном де­ле» (17, 90). XXVII съезд КПСС призвал советских писа­телей к дальнейшей творческой реализации прежде всего этой общественно-созидательной природы социалистиче­ского реализма в условиях современного качественного обновления, всесторонней перестройки общественной и личной жизни советских людей.






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.012 с.