IX. О «печальной» участи жителей Иудеи — КиберПедия 

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

IX. О «печальной» участи жителей Иудеи



 

Если население Иудеи не было изгнано из своей страны, если не было даже массовой эмиграции обитавшего здесь земледельческого населения, естественно спросить, какая участь постигла большинство местных жителей. Как мы увидим, эта тема обсуждалась уже на ранней стадии становления еврейского национального движения, однако впоследствии она «испарилась», вовсе не случайно исчезнув в черной дыре национальной памяти.

Как уже отмечалось, Ицхак Баер и Бенцион Динур, первые профессиональные историки в Иерусалимском университете, прекрасно знали, что разрушение Храма не сопровождалось каким‑либо выселением местных жителей. Поэтому они отодвинули начало «изгнания» на шесть столетий вперед и отнесли его к VII веку н. э., то есть к эпохе мусульманских завоеваний. По их утверждению, демографические потрясения произошли только после вторжения арабов; в ходе его широкие массы иудейского населения покинули родину, ставшую местом обитания «инородцев».

Памятуя о массовом восстании Бар‑Кохбы и о культурном и экономическом расцвете Иудеи во времена Иехуды а‑Наси (и несколько позднее), трудно не согласиться с двумя известными историками в том, что не может быть и речи об изгнании «народа Израиля» после разрушения Храма. Большинство исследователей сходятся и в том, что в период между 70 годом н. э. и мусульманскими завоеваниями относительное большинство населения, обитавшего между Иорданом и Средиземным морем, по‑прежнему составляли коренные жители Иудеи. Вместе с тем хронологическое перемещение момента «насильственного ухода в изгнание» с I века на VII представляется весьма сомнительным. По утверждению Динура, только «непрекращающиеся вторжения выходцев из пустыни на территорию Иудеи и последующее их смешение с уже обитавшими там иноплеменными группами (сирийцами‑арамейцами), подчинение сельского хозяйства нуждам захватчиков и отчуждение в их пользу еврейских земель» привели в конце концов к тому, что страна сменила хозяев[324].

Но действительно ли мусульмане проводили политику земельной колонизации? Куда переселились сотни тысяч обездоленных иудейских крестьян? Быть может, они приобрели или захватили земли в других странах? Основали аграрные еврейские поселения в каких‑либо более или менее отдаленных местах? Или, быть может, «народ земли» в VII веке н. э. резко переменил род занятий и, оказавшись в заморской «диаспоре», чудесным образом превратился в легкий на подъем народ торговцев и менял? К сожалению, национальная историография не дает исчерпывающих и логичных ответов на эти вопросы.



Когда в 324 году н. э. в провинции Палестина установилось христианское владычество, все большее число местных жителей стали обращаться в христианство. Иерусалим, где местные последователи Иисуса впервые объединились в общину еще в I веке н. э.[325] и откуда после восстания Бар‑Кохбы были изгнаны все жители, прошедшие обрезание, стал постепенно превращаться в город с очевидным христианским большинством. Массовое обращение обитателей Иудеи в христианство происходило и в других городах. Кесария стала важнейшим христианским центром, а из списка участников первого церковного собора в Никее, состоявшегося в 325 году, мы узнаем, что общины последователей Иисуса процветали и в Газе, Явне, Ашкелоне, Ашдоде, Лоде, Бейт‑Шеане, Шхеме, Гадере и т. д. «Исчезновение» еврейского населения Иудеи началось, по‑видимому, в момент, когда оно в массовом порядке стало переходить в христианство.

Тем не менее большинство имеющихся в нашем распоряжении данных указывает на то, что распространение христианства не ликвидировало еврейское присутствие в стране. Помимо многочисленных христиан, местное население по‑прежнему включало устойчивую иудейскую общину, значительное самаритянское меньшинство и, разумеется, проживавших в сельской местности язычников, которые еще долгое время продолжали существовать на периферии монотеистических религиозных культур. Местная раввинистическая традиция и, в особенности, ее тесные связи с Вавилонией все еще не позволяли динамичному христианству распространить свое влияние на всю территорию Святой земли. Религиозные притеснения со стороны византийских властей не смогли полностью уничтожить сильный иудейский культ. Строительство новых синагог, впрочем, как и последнее галилейское восстание 614 года н. э. под предводительством Беньямина из Тверии[326] – прекрасное тому доказательство.



В полном соответствии с представлениями Баера, Динура и других сионистских историков, ощутимое еврейское присутствие в Иудее резко сократилось в VII веке. Однако эта важное событие не было вызвано насильственным выселением иудеев из страны – хотя бы потому, что оно не подтверждается ни единым историческим свидетельством. Палестину, в прошлом Иудею, не захлестывали массы эмигрантов из пустынь Аравийского полуострова, силой вытеснившие автохтонное население. Завоеватели заведомо не осуществляли политики, способной привести к изгнанию или массовому переселению иудейских земледельцев, – ни тех, кто по‑прежнему верил лишь в Иегову, ни тех, кто присоединял к нему Иисуса и Святой Дух.

Мусульманская армия, ураганом вырвавшаяся из Аравийских пустынь и завоевавшая в 638–643 годах н. э. огромную территорию, была относительно малочисленна. Она насчитывала, самое большее, 46 тысяч воинов, львиная доля которых воевала впоследствии на других фронтах вдоль границ Византийской империи.[327] Разумеется, появление в Иудее постоянного гарнизона численностью в несколько тысяч солдат повлекло за собой переселение в страну солдатских семей; по всей вероятности, в пользу захватчиков были отчуждены какие‑то земли. Однако все это не изменило существенным образом состав местного населения; максимум определенная часть местных жителей могла превратиться в арендаторов‑издольщиков. Хотя арабское завоевание и отрезало Иудею от оживленной средиземноморской торговли, что привело к некоторому демографическому спаду в стране, нет указаний на то, что снижение численности населения привело к замене одного «народа» другим.

Один из главных секретов могущества мусульман заключался в их «либеральном», довольно терпимом отношении к верованиям завоеванного населения (разумеется, если эти верования были монотеистическими). Указание Мухаммеда относиться к иудеям и христианам как к «народам книги» гарантировало им законодательно закрепленное покровительство властей. В знаменитом послании пророка ислама к военачальникам отрядов, действовавших в Южной Аравии, подчеркивалось: «Всякий, кто принимает ислам, будь то иудей или христианин, должен рассматриваться как правоверный, его права равны вашим правам, его обязанности совпадают с вашими обязанностями. Того, кто твердо хочет остаться иудеем или христианином, не следует обращать принудительно. Он обязан платить подушный налог, возлагаемый на каждого совершеннолетнего, на мужчину и на женщину, на свободного и на раба»[328]. Поэтому неудивительно, что после жестоких притеснений со стороны Византийской империи евреи приняли завоевателей с симпатией, а то и с воодушевлением. И еврейские, и мусульманские источники сообщают, что победоносной арабской армии была оказана значительная поддержка.

Произведенное христианством «расщепление» единого божества вырыло пропасть между ним и иудаизмом и усилило изначальное соперничество между ними. Разрыв и взаимная враждебность стали непреодолимыми после того, как в христианском вероучении прочно укоренился миф об убийстве Божьего сына. Разумеется, гонения со стороны победившего христианства также усугубляли ситуацию. С другой стороны, несмотря на серьезные конфликты Мухаммеда с иудейскими племенами Аравийского полуострова (одно из них он даже изгнал в Иерихон), приход ислама был воспринят многими как освобождение от тяжких гонений или даже как знак грядущего осуществления мессианских пророчеств. Слухи о появлении в пустыне нового пророка переходили из уст в уста и воодушевляли многих верующих иудеев, тем более что Мухаммед считал себя наследником древних пророков и не претендовал на статус Божьего сына. Себеос (Sebeos), армянский архиепископ, живший в VII веке, описывал завоевание Иудеи арабами как акт помощи, оказанной потомками Исмаила потомкам Исаака в их борьбе с Византийской империей, как реализацию обещания, данного Богом их общему праотцу Аврааму[329]. В письме иудея, жившего в это время, сказано: «Господь послал нам милость царства исмаилитов. В день, когда оно простерло руку и отняло Святую землю у эдомитян и пришло в Иерусалим, с ними были сыны Израиля. Они показали им место Храма, и с тех пор стали жить с ними бок о бок. И условились с ними, что они будут чтить Святой Храм, оберегать его от скверны и молиться у его ворот…»[330]

Это идеализированное описание совместного завоевания, возможно, не вполне соответствовало действительности, однако и другие источники сообщают об иудеях, бежавших из страны из‑за преследований византийских властей и возвратившихся вместе с победителями. Арабы разрешили иудеям вернуться в святой Иерусалим, что пробудило кое‑какие надежды на восстановление Храма: «Исмаилитские цари обходятся с ними благосклонно и разрешили сынам Израиля прийти к месту, где стоял Храм, и построить там молитвенный дом и ешиву. И все изгнанники Израиля, жившие неподалеку от этого места, поднимались к нему в праздники и молились там…»[331]

Налоговая политика новых завоевателей также была весьма своеобразной: мусульмане не должны платить никаких налогов, все налоговое бремя лежало на неверных. Учитывая простоту перехода в ислам, не следует удивляться тому, что новая религия быстро приобрела огромное число приверженцев. По‑видимому, для очень многих освобождение от налогов оправдывало перемену религии, в особенности если новое вероучение представлялось похожим на старое. Известно, что халифам пришлось изменить со временем свою систему налогообложения, поскольку массовая исламизация завоеванного населения опустошила государственную казну.

Верно ли, что близость между религиями, относительно терпимое отношение мусульман к другим монотеистическим вероучениям, а также конфессиональная налоговая политика побудили многочисленных иудеев, христиан и самаритян принять ислам? Историческая логика подсказывает утвердительный ответ, хотя обосновать его непросто ввиду малочисленности имеющихся письменных источников. Традиционные иудейские элиты чрезвычайно болезненно воспринимали переход евреев в другие религии, а потому, как правило, предпочитали игнорировать эту проблему или замалчивать ее. Национальная историография пошла по их стопам и также отказалась от серьезного обсуждения темы. Отход от иудаизма обычно рассматривался в современной трактовке, то есть как измена «нации», и говорить об этом не следовало.

Если в византийский период, несмотря на гонения, в Иудее было построено немало синагог, то под властью арабских завоевателей их строительство постепенно сходит на нет; с годами здесь остается все меньше еврейских молитвенных мест. Следует предположить, что в Палестине – Эрец‑Исраэль в этот период шел длительный, постепенный процесс смены религии, он же процесс «исчезновения» еврейского большинства в стране.

 






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.009 с.