Исторические книги Ветхого Завета (лекция первая) — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Исторические книги Ветхого Завета (лекция первая)



 

Сегодня мы переходим к достаточно краткому обзору того раздела библейских книг, который в нашей традиции называется Историческими книгами. Но в самой ранней традиции они назывались древними пророческими книгами, или по–еврейски невиим ришоним. Казалось бы, очень странно, почему этот сборник действительно исторических повествований, охватывающий период от XII века вплоть до середины VI века до нашей эры, то есть более полутысячи лет, называется пророческим?

Дело в том, что перед нами не просто летопись, хроника, и не просто описание событий, как у Геродота, Фукидида или Тацита, а нечто совершенно особенное. До сих пор названия этому жанру не придумано. В прошлом веке его называли «прагматической историей» — это не совсем удачный термин, но этот жанр можно охарактеризовать так: священный писатель использует историческую канву — сказания, предания, анналы, богослужебные тексты, сохраняющие воспоминания о событиях, — для того, чтобы скомбинировать, выстроить некий историко–философский ряд.

Для поверхностного читателя это будет перечень событий с некоторыми рефренами, или вставками, но если посмотреть глубже, то мы увидим, что перед нами некий взгляд на историю, предполагающий в ней некий Промысл. Она развивается по определенной закономерности, идет к определенной цели, в ней есть смысл, глубокий сокровенный смысл, а не хаотическое нагромождение событий. И законы, которые действуют в истории, это не механические законы природы, а результат столкновения духовных сил, личной воли человека и того задания, которое Творец дает человеку и человеческим сообществам.

Я повторю слова Гете, который говорил, что Библия потому всечеловеческая книга, что здесь на примере одного народа разыгрывается общечеловеческая драма. Действительно, в так называемых исторических книгах за ходом событий всегда стоит некая сквозная мысль священного писателя.

Прежде всего я должен сказать, что авторы этих книг неизвестны. Что это за книги? Книга Иисуса Навина, далее Книга Судей Израилевых. В греко–русской традиции к ним примыкает маленькая Книга Руфь, в древнееврейской она относится к третьему сборнику, к Писаниям назидательным. Далее идут четыре Книги Царств — в оригинале это две Книги Самуила и две Книги Царей. Вот главные составные части исторических книг.

Трилогия исторических книг (Книги Иисуса Навина, Судей, Царств, или тетралогия, если отдельно брать книги Самуила) была завершена в эпоху Вавилонского плена. По существу, события обрываются 60–ми годами VI века до н. э. — это и есть время написания книг. Написаны они были в Вавилонском плену, в изгнании.



Следующие две книги называются «Дела давно минувших дней», или по–еврейски Дивре ха–йамим — «Дела дней», или в греческом варианте Паралипоменон — «то, что пропущено», то есть то, что отсутствует в других исторических книгах. В латинском варианте их принято называть Книгами Хроник, или Летописей. Это еще более обобщенная схематичная история, которая доводит события до возвращения иудеев из Вавилонского плена в 538 году до н. э.

В основу этих книг легли первоначальные документы, древнейшие предания. Историческая ценность их очень высока. Но в XVIII—XIX веках исследователи увлекались лишь фактологической стороной дела. Оказалось, что это неплохо, потому что подвигло сотни археологов организовывать экспедиции и проводить раскопки. Когда вскрывались могилы ассирийских царей, когда находились письма эпохи пророков, которые посылали друг другу военачальники, очень многие факты подтверждались буквально, до мельчайших деталей. Археологи находили ассирийские и вавилонские хроники, в которых отражались библейские события.

В иных случаях выяснялось, что Библия описывает события несколько обобщенно, иногда два похожих события в повествовании сливаются в одно. И это давало повод апологетам Библии все время восклицать: а Библия все–таки права! а обвинителям Библии постоянно отыскивать в ней какие–то исторические противоречия. Но ни те, ни другие не правы. Потому что задача Священного Писания — донести до нас с помощью этих примеров главную мысль о том, что история есть заданность. И в том случае, когда человек и общество, «populus Dei» — «народ Божий», прообраз Вселенской Церкви, — перестают двигаться в сторону этой заданности, в истории наступает кризис.

Сначала перед нами Книга Иисуса Навина, в которой говорится о переселении израильтян в Ханаан. Раскопки показали, что действительно в XII веке до н. э., в ту самую эпоху, когда дорийцы переселялись с боями с севера Балканского полуострова на юг, когда была завершена Троянская война, закончившаяся как бы пирровой победой, то есть кризисом ахейского общества, — в то самое время многие города Ханаана были разрушены. Сохранились толстые слои угля, следы пожара, обломки утвари, оружия, разбитых идолов. Археологам удалось найти небольшие фигурки ханаанских идолов, скелеты детей, которых по финикийской традиции убивали и хоронили под стенами новостроящегося здания.



Но воспоминания об этих событиях преломились через призму столетий, и когда через 600 лет записывался этот народный эпос, народная память все несколько изменила. На самом деле переселение было частично мирным, частично с боями. Это был сложный длительный процесс, который занял эпоху, может быть, одного–двух поколений, и после того как он завершился, бок о бок продолжали жить хананеи, моавитяне, амаликитяне, израильтяне, финикийцы и другие.

Для автора Книги Иисуса Навина картина как бы совершенно меняется. Veni, vidi, vici! — пришли, увидели, победили. Язычники исчезли из этой страны: «Изгнал пред лицом Твоим аморреев, иевусеев, хеттеев»[6]. Потому что в то время, когда писалась Книга Иисуса Навина, все ханаанские туземцы уже давно, много–много поколений назад слились с израильтянами, а язычник превратился уже в некий полумифический образ — образ соблазна, образ того, кто сеет ложную веру.

Но что интересует автора или авторов этой книги? Казалось бы, эта земля дана Богом, это дар Божий, но автор подчеркивает, что дар требует усилий, что манна небесная не сваливается человеку в руки. То, что дается, требует от человека напряженной борьбы.

Здесь повторяется та же мысль, что и в сказании об Иакове, который боролся с Богом. Иногда говорят о том, что религиозное упование лишает человека силы и воли к борьбе. Но на самом деле Иаков пришел на законную землю и, перейдя через реку Иавок, должен был борьбой завоевать право владеть ею.

Многие толкователи считают, что эта мысль перекликается с таинственными, загадочными словами Христа, которые до сих пор понимаются по–разному. Он сказал: «Царство Божие усилием берется» — усилием, то есть напряжением воли.

Вот одна интересная деталь. Евангелие от Матфея начинается с длинной родословной, в которой, как и принято на Востоке, фигурируют в основном мужские имена; но там есть четыре женских имени — это язычницы. Евангелист Матфей подчеркивает их присутствие в родословии Христа.

Одна из них Фамарь (это эпоха патриархов), вторая Раав (Рахав) — блудница из города Иерихона. Она названа блудницей, но есть основание предполагать, что она была жрицей, ибо в храмах Иерихона и других ханаанских городов, посвященных плодородию, существовала так называемая сакральная проституция. Как бы то ни было, она помогла израильтянам проникнуть в город и впоследствии вошла в состав религиозной общины. И эта блудница Раав указана в родословии Христа.

Должен сказать, что когда вы читаете строки из Книги Иисуса Навина, над вами веют мрачные тени варварских времен: кровной мести, коллективной ответственности, первобытной дикости. Это была толпа абсолютно неграмотных людей, вооруженных, в общем, чем попало. Имея высокие этические требования Моисеевой религии, она еще не способна была их глубоко усвоить, столкнувшись с манящими соблазнами ханаанской религии и культуры.

Ханаан — высокоцивилизованная страна: тут и земледелие, и развитое искусство, и промышленность, и образ жизни, чуждый израильтянам. Он кажется им распутным, развратным (впрочем, он таким и был). Но все это распутство прикрывалось священной оболочкой, потому что считалось, что чувственность — не любовь, а чувственность человека — это часть эротической стихии мироздания. И поэтому культ секса являлся главным, и он соединялся с культом жестокости.

Анат была богиней войны, а Ашера и Астарта — богинями чувственности и плодородия. Археологи находят массу изображений этих «венер» (как условно они называются в их терминологии). И не надо вам объяснять, что если для современного человека, после двух тысяч лет христианства, оказывается соблазнительным культ насилия, секса, то что же говорить о тех диких людях, которые жили 3000 лет назад. Как легко их было сманить к этим алтарям, в эти священные рощи Ашеры, в эти места, где жили священные блудницы…

В конце книги рассказывается, что израильтяне разделили всю страну на регионы и расселились — это идеальная схема; конечно, в истории этого не было. И когда мы переходим к Книге Судей, мы вдруг обнаруживаем, что вся страна по–прежнему заселена хананеями, израильтяне живут рядом с ними, воюют, заключают договоры, заключают браки и так далее.

Книга Судей исторически более достоверна; но не в этом суть. Я еще раз подчеркиваю: самое достоверное историческое сообщение может не нести в себе никакой религиозно–богословской нагрузки. А в Библии все–таки важно не то, какие в древности цари с кем воевали, а важна суть жизни, суть бытия и призвания человека.

Книга Судей — поразительная книга. В истории летописей всех жанров и видов это один из уникальных случаев гигантского общенародного покаяния. Недаром Нестор–летописец и другие русские летописцы писали, находясь под влиянием этой книги и вообще исторических книг Библии. Ибо очень часто прошлое народа рисуется только в героических чертах. В нем хотят видеть только светлое, только величественное, только привлекательное! Но в жизни все происходит иначе, и автор Книги Судей пишет буквально так, как есть.

Вся книга является самообличением. От первой строки до последней автор использует все случаи, все возможные удобные моменты для того, чтобы обличить народ в его неверности и измене Завету. Но это не исторический мазохизм, а результат глубокой веры в творческую силу покаяния.

Книга Судей должна была вызывать покаяние. Ее читали люди, жившие через несколько веков после описанных событий, люди, которые были изгнаны из родной земли, жили в Вавилоне, листали эти свитки, читали и говорили: «Вот что сотворили наши отцы! И мы должны вернуться на пути истины!»

Эта книга сыграла огромную роль в общенародном покаянии — именно благодаря своей жесткости и бескомпромиссности. Уж где–где нет лести толпе, так это в Книге Судей.

Кто такие судьи? Судья по–еврейски шофет — это не представитель юридического мира, а народный вождь–харизматик. Те из вас, кто знаком, хотя бы немного, с воззрениями Макса Вебера, историка и социолога начала нашего столетия, наверное, уже сталкивались с этим термином.

Есть властители правовые, а есть харизматические. Правовой властитель — это тот, кто получил свою власть над народом или страной в силу определенного писаного или устного принятого права. Это может быть наследственная монархия, демократическое избрание (через голосование), плебисцит или что–то еще. Харизматический вождь приходит к власти благодаря тому, что за ним идет толпа. Он одержим духом, который может быть духом светлым и духом темным. Типичным харизматическим вождем в наше время был, например, Гитлер.

Эти судьи на время народных бедствий становились вождями амфиктионе. Амфиктионе — это особый тип греческого государственного образования, эталоном которого берется союз племен. Они живут независимо, но объединены общим святилищем; на определенные праздники они сходятся к своим святилищам, где проводятся и богослужение, и ярмарка, и какие–то игры, и таким образом поддерживается их непрочное единство.

В Греции центром амфиктионе были, например, Дельфы — священный город, в котором был оракул. В Израиле это были города Силом (или Шило), Сихем (Шехем) и другие. Конечно, между племенами существовал разброд, и каждое жило само по себе, господствовал племенной эгоизм.

Но для священных авторов важно было показать, что из этого сброда должна вырасти общность, народ и, наконец, Церковь, то есть духовное сообщество. И когда начинается общественныгй кризис или вторгаются враги, захватывают города и сжигают поля — Бог воздвигает вождя и через него спасает эту маленькую, условно говоря, республику от полной катастрофы.

Законов общенациональных в таком государстве нет, есть только религиозные заповеди с некими этическими добавлениями, и далеко еще не квалифицированный уголовный судебник, который одни признавали, другие, очевидно, нет. И автор повторяет все время рефреном, что «не было царя у Израиля, и каждый делал, что хотел».

Надо сказать, что автор Книги Судей отнюдь не монархист, и для него царь не синоним законности и порядка. Но законности нет. И книга приводит ряд ярких, драматичных, написанных с большой силой древних историй — это уже не сказания, а просто летописные фрагменты, но лишенные сухости летописи, полные живости исторической прозы, в которой безобразие, беззаконие, бесчинство как бы вопиет к Небу.

Схема там такая: двенадцать судей (12 — священное число) сменяют друг друга; но только о некоторых рассказано подробно. Между ними сроки 40, 25 лет — тоже условные сроки. И каждый раз Израиль впадает в грех, идет за Ваалами, то есть начинает поклоняться местным богам, а потом приходят враги, все начинают каяться, и Бог воздвигает им судью. Схема очень условная, но автор искуснейшим образом вправляет в нее живые яркие сцены.

Здесь разные герои. Вот женщина–пророк по имени Девора. Образ ее можно было видеть на храме Христа Спасителя, где было высечено мраморное изображение Деворы, призывающей народ к защите отечества. Она была судьей, к ней приходили разбирать тяжбы. Девора или же ее окружение после победы над врагом сложили песнь, которая приводится в 5–й главе Книги Судей. Ее главная мысль в том, что за общину отвечают все люди — нельзя себя противопоставлять общине.

Песнь Деворы все историки обычно сравнивают со «Словом о полку Игореве». Это действительно близкий по духу эпос. Многие не хотели идти и защищать отечество — это то же самое, что вы находите в «Слове о полку Игореве»: упрек князьям, которые остались равнодушны.

Потом появляется фигура Гедеона. Он важен тем, что разрушил у себя идолов и выступал как защитник отечества от кочевников. И Бог посылает его не с большой армией, а только 300 человек, но самых смелых.

Потом следует всем известный Самсон, человек, окруженный легендой. История о нем кажется наименее религиозной. Но автор книги собрал и поместил в книге легенды о нем, чтобы показать все формы борьбы. Это был богатырь, призванный Богом стать защитником народа.

В это время, в XI веке до нашей эры, с запада — с Крита и с Кипра — шли так называемые «народы моря». Это были племена Эгейского региона, которые обрушились на Сирию, на Египет; Рамсес III вел с ними тяжелые морские бои. Народы моря шли вместе со своим скотом, женами, детьми — это было массовое переселение народов.

Историки до сих пор гадают о причинах этого переселения. Возможно, что движение дорийцев с севера (дорийцы — греческое племя, которое потом осело на Пелопоннесе, на юге Балканского полуострова) всколыхнуло население греческого мира, и его окраинная часть вынуждена была переселяться в другие регионы. И она хлынула на восток — в Египет и Сирию. На египетских изображениях мы видим людей, которых евреи называли пелиштй — «филистимляне» — отсюда потом возникло слово «Палестина».

Это высокие воины в пернатых шлемах, кольцом охватывающих голову. У них в руках совершенно новое оружие. Они овладели секретом выплавки железа, поэтому у них боевые колесницы, мечи и боевые топоры — все из железа. Между тем, хананеи и аморреи, живущие в Палестине, еще сражаются бронзовым оружием, которое, конечно, уступало железному.

И очень скоро филистимляне полностью устанавливают контроль над страной; центром их становится город Газа (до сих пор он является объектом международной войны). Они быстро ассимилируются, вероятно, даже усваивают какие–то семитские языки (кстати, израильтяне стали говорить на хананейском наречии, которым и является древнееврейскийязык,этодревнийязыгкхананеев). Даже в религии у них появляются боги восточного пантеона. Только в орнаментах, в сосудах, которые находят археологи, мы видим отголосок их эгейской родины. Он виден и в некоторых своеобразных формах захоронения, в частности, в пещерных захоронениях, где останки человека складывались в осо бый со суд.

Итак, Самсон олицетворяет собой борцов против филистимлян. Но он вовсе не способен бороться по–настоящему. Он одиночка, он ходит и наносит вред врагам, поджигая их нивы. Он обладает огромной силой, он — посвященный Богу назир.

Назиры — так называли группу людей, которые для сохранения чистоты веры отрицали цивилизацию оседлых людей: волос не стригли, вина не пили, хлеба не ели, в домах старались не жить. Жили в палатках, питались пищей пустыни, и ножницы не прикасались к их волосам. Назир — в русской транскрипции «назорей». Назиры давали клятву и строго ее блюли. Последние назиры существовали еще в VI веке до нашей эры, а, может быть, и позже. Иоанн Креститель, по мнению большинства исследователей, принадлежал тоже к нази–рам, или назореям.

Но в борьбе Самсона камнем преткновения становится женщина. Могучий, сильный человек, он обладает столь же могучей силой в любви. Он женится на филистимской женщине. Ее звали Да–лила. Не буду пересказывать события, связанные с его жизнью: о том, как он шел на свадьбу, и на него кинулся лев — в то время в Палестине еще водились львы, — и он его растерзал (напомню, что в Петергофе есть фонтан «Самсон»). Филистимляне боялись его и решили, что его жена и станет орудием их расправы над ним.

Естественно, у нас сразу возникает ассоциация с оперой Сен–Санса «Самсон и Далила». Художники, музыканты, поэты без конца обращались к этой теме. Скульпторы, кинематографисты…

Есть какое–то вечное противостояние между мужчиной и женщиной. Она как будто любит Самсона, но в то же время в ней пробуждаются иные желания и чувства; в конце концов она вступает в сговор со своими родными, чтобы лишить Самсона его силы. А сила у него богатырская. Например, в Газе филистимляне запирают его ночью, когда он, еще до Далилы, пришелкоднойженщине. Он, проснувшись утром, вышел, увидел — ворота заперты, и сорвал их с петель, но не просто бросил, а отнес на гору — чтобы все увидели его силу. Это в духе Гаргантюа.

Самсон противится Далиле, пытается скрыть тайну своей удивительной силы, которая заключается в том, что он дал Богу клятву назира, которую не должен нарушать. Сначала он обманывает ее, говорит, что сила его в другом. Но она быстро и ловко проверяет его и добивается своего — ночью она подстригает Самсона, и враги его связывают и ослепляют. Лишенный зрения, он поставлен во дворе, как бык, вертеть жернов.

Вот такая беспутная, пропащая жизнь: вместо борца он был нарушителем спокойствия и кончил слепым пленником. Но эпилог его истории трагичен. Однажды, когда собрались филистимские военачальники пировать, они захотели поиздеваться над слепым богатырем и привели его в свой пиршественный зал. А слепой Самсон вдруг почувствовал, что к нему вернулась сила. И он сказал мальчику–поводырю: «Подведи меня к колоннам» — к столбам, на которых держалось все здание. И когда мальчик подвел, он взмолился Богу и сказал: «Да погибнет жизнь моя с филистимлянами», — сдвинул столбы, и дом обрушился, раздавив его вместе с врагами.

Перед нами образ неудавшейся жизни, образ чего–то несостоявшегося. И Книга Судей опять–таки кончается этим рефреном: не было царя, и каждый делал, что ему было угодно…

Проблема социального устройства общества не древняя, она вечно новая, потому что общество, как и Церковь, нуждается в определенной структуре. И структура эта не есть измышление людей, а необходимость жизни. Только вся задача в том, чтобы эта структура соответствовала высокому званию человека и духовным задачам общества. Вот тут–то все становится проблематично и спорно.

Вы знаете, что эта проблема терзает нашу страну в течение почти всего XX столетия, она и до сих пор еще не решена. Попытка решить ее внегуманным способом, таким путем, на котором всякая совесть и всякое человеческое сострадание отбрасываются во имя якобы социальной цели, оказалась абсолютно бесплодна и бесполезна. Поэтому нравственный стержень в социальной структуре не есть прихоть благочестивых или мечта сентиментальных людей. Суровая действительность показывает, насколько важно, чтобы была структура, была власть, но чтобы она была праведной.

Когда апостол Павел говорил: «Нет власти аще не от Бога», — он вовсе не имел в виду вульгарную мысль: кто бы там ни сидел — пусть сидит. Нет. Мы не должны считать апостола настолько слепым и безумным. Он имел в виду сам принцип социальной структуры. И ее разрушение — революционное, насильственное, беззаконное — каждый раз показывало, насколько это опасное начинание для человека, какие бы возвышенные слова при этом ни произносились.

Структура общества должна расти органично, это дерево, за которым надо ухаживать, а не рубить его, чтобы на этом месте посадить… неизвестно что.

Вокруг этой проблемы вращается следующая книга, вернее, следующий цикл книг, который в нашей греко–русской традиции называется Книгами Царств.

Но прежде чем к ним перейти (у нас еще есть несколько минут), я скажу о маленькой книжке, которая «встряла» между Книгами Судей и Царств. Это книга о Руфи, или Рут. Она может показаться довольно странной. Потому что это просто описание жизни одной незнатной и ничем не примечательной женщины.

Руфь была язычница, иноплеменница, принадлежала к народу моавитян, живших на юге Палестины. Она вышла замуж за израильтянина. Когда он умер, свекровь сказала ей: «Ты молода. Возвращайся к своему народу. Найди себе мужа. Детей у вас нет. Ты свободна». Но она полюбила свою свекровь и сказала: «Твой Бог будет моим Богом. Твоя земля будет моей землей. Твой народ будет моим народом. Я останусь с тобой».

Оставшись, Руфь ведет полунищенский образ жизни: две вдовы, она и свекровь, питаются тем, что остается на полях. По Моисееву закону, часть того, что произрастает на полях, каждый крестьянин должен был оставлять для бедных и пришельцев. Вот она и была такой пришелицей, относившейся к категории герим — иноплеменников.

На многих картинах великих мастеров можно найти образ Руфи: женщина со снопом колосьев, ходящая в задумчивости по полю. Но в Израиле был такой закон: если человек умирал бездетным, то его брат обязан был жениться на его вдове, чтобы восстановить род. Это было архаичное право, но оно существовало. И Руфь находит родственника своего мужа по имени Вооз…

Женщина, даже много веков спустя, не смогла бы от смущения сама сделать такое предложение, но она, во имя исполнения Божьего закона, откровенно ему дала это понять. Вооз поблагодарил ее, взял в жены, и потомком этой женщины стал великий царь Давид. Этот краткий эпилог книги, ее заключительные слова о том, что она стала праматерью Давида, и составляют суть самой книги.

Автор хочет сказать нам, что благородство души совершенно не связано с происхождением человека; любой, кто это благородство проявляет, становится благословенным чадом Божиим.

Эта мысль была достаточно трудной для древних людей, многие ее плохо понимают и теперь. Тем не менее, она твердо выражена в Библии. И поскольку это очень важный момент Священной истории, евангелист Матфей вводит имя Руфи в родословие Христа, ибо Он был отдаленный потомок Давида, и еще одна иноплеменница, Руфь–моави–тянка, стоит в Его родословном списке.

Следующий сборник — Первая и Вторая Книги Царств. Я уже говорил, что в оригинале он называется Шмуэль, то есть Книга Самуила, потому что один из главных персонажей первой части — пророк Самуил. Первая Книга Царств, или Книга Самуила, говорит об основании монархии Ветхого Завета. Трудная проблема! Очень трудная. И священный писатель внес туда два мотива, существовавшие в Предании ветхозаветной Церкви. Поэтому история основания монархии описана там противоречиво, двойственно.

Вот оба сюжета. Сюжет первый. Вначале народом правит пророк Самуил, избранный Богом. Он воюет с филистимлянами, даже побеждает их, но в старости не может передать свою власть сыновьям, которые беспутны и бестолковы. Однажды народная толпа приходит к нему и говорит: «Дай нам царя, как у других народов! Помажь его на царство!»

Самуил глубоко этим уязвлен. Потому что он верил, что закон Божий сам по себе создаст правовое общество. Люди будут опираться на высший закон. А если будет властитель, он поставит себя над законом. Что, конечно, бывало и в прошлом, и в настоящем. И он сказал им горькие слова: «Вот я вам помажу царя, и он будет посылать ваших сыновей воевать, он будет отбирать у вас землю, вы будете снабжать его всем необходимым», — и нарисовал очень мрачную картину самодержавия[7].

Но они продолжали кричать и настаивать, и тогда он согласился помазать им царя. Но это было уступкой народу. Бог говорит ему: «Они не хотели, чтобы Я царствовал над ними! — пусть же будет у них царь, который будет их угнетать».

Согласно второму сюжету, Самуил сам избрал царя. Он нашел могучего юношу из племени Вени–аминова, тайно помазал его на царство, то есть возлил ему на голову кубок священного елея, который символизировал постоянство Божьей благодати. Этого человека звали Шаул, или Саул, он стал одержим духом Божьим, то есть тоже стал харизматическим вождем, но уже имеющим законную власть.

И здесь возникает конфликт. Став царем, Саул постепенно идет по пути всех властителей: он возвышает себя над законом. И когда Самуил говорит ему о том, что надо поступить по воле Божией, Саул не делает этого — он уже свою волю ставит выше. В этом конфликт, который кончается следующей историей.

Порвав с Саулом, старик Самуил идет в город Бет–Лехем (Вифлеем). Бог сказал ему: ты найдешь там будущего царя, истинного. И вот приходят молодцы, сыновья Ишайя — Иессея, — становятся перед ним, один сильнее и краше другого! Кто же из них будет царем? Но голос Божий ему шепчет: нет, ни один из них.

— Нет ли у тебя еще сыновей? — спрашивает Самуил.

—Есть, самый младший, он пасет там стадо.

—Приведите его.

Приходит юноша, совсем юный! Он красив лицом и рыжеволос[8]. Между прочим, это единственный случай, когда Библия приводит описание внешности. Давид прекрасно играет на кинноре, на арфе, он смел и обладает многими дарованиями. Но он всего лишь мальчик! И тогда Самуил берет кубок и выливает его на голову Давида, тем самым помазав его на царство как бы еще при живом царе.

Дальше разворачивается драма. Саул находится в состоянии помешательства. Часто в полемике против Ивана Грозного его сравнивают с Саулом. У Саула развивается комплекс узурпатора. Когда он видит, что находится на троне без благословения Божьего, то есть без права на то, чтобы занимать этот трон, он впадает в тяжкую меланхолию. Дух от Бога нападает и терзает его. И только музыка успокаивает царя. И тогда при дворе появляется Давид.

Одно из преданий, тоже включенное в Книгу Царств, рассказывает, как выдвинулся Давид при дворе: он победил в единоборстве великана–филистимлянина Голиафа. Для автора Книги Царств это единоборство очень важно. Потому что Голиаф выходит навстречу, смеясь над своими врагами: он в шлеме, в железном панцире, и никто не решается выйти к нему навстречу — сразиться с ним. И тогда вышел Давид — с пастушеской пращой, которую он использовал, чтобы разгонять хищных зверей. И Голиаф захохотал, сказав: «Что ты идешь на меня, как на собаку, с камнем и с палкой!» Но Давид ответил: «У тебя меч, но со мной Бог!» И, раскрутив пращу, он поразил камнем в лоб Голиафа и, подбежав к нему, отрубил ему голову его же мечом.

Этот сюжет, как вы хорошо знаете, стал одним из любимых в искусстве. Помните в Музее изобразительных искусств копию «Давида» Микеланджело? Он стоит обнаженный, с пращой за плечом. Это гимн молодости и смелости. Но это была не простая смелость — это была вера. Давид, хотя и был варваром, жил в варварскую эпоху, — был человеком веры, особенным человеком. Об этом свидетельствуют некоторые сложенные им псалмы, но об этом речь впереди.

Итак, Давид сначала любим царем, но постепенно тот подозревает его в желании занять трон. Все

Микеланджело. любят Давида! Дочь царя Давид с пращой Михаль (Мелхола) стала его женой, сын царя Ионатан стал его закадычным другом. Царь как бы оказывается в изоляции, в одиночестве, ему кажется, что все против него. И тогда он решает тайно убить Давида. Особенно эта мысль стала у него навязчивой после того, как Давид впервые проявил себя храбрым воином и, вернувшись с поля битвы, встретил ликование народа, а женщины, которые играли и пели, приветствуя победителей, повторяли песню: «Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч!»

Какой царь может это перенести? Мелхола, жена Давида, узнав, что этой ночью придут убийцы, положила статую в кровать, прикрыв ее одеялом, а Давида спустила из окна, и он скрылся. Бежал в пустыню, где возглавил вольницу таких же гонимых людей, или, точнее будет сказать, разбойников. И Саул лишается покоя. Он скачет на коне по пустынным горным перевалам, ищет Давида. Он не может успокоиться, пока не найдет, чтобы убить его.

И вот еще один интереснейший момент: усталый Саул вместе со своей стражей заснул в пещере, а Давид, прокравшись в эту пещеру, отрезал часть его одежды, а потом, поднявшись на утес, начал кричать: «Царь!» И когда Саул вышел из пещеры, Давид показал ему кусок одежды и сказал: «Я мог бы тебя убить, если бы хотел; но я не хотел этого делать». Саул на некоторое время успокоился, но ненадолго…

В это время филистимляне вновь пошли войной на Израиль. Войска их сосредоточились у гор, чтобы встретиться в жестоком поединке с отрядами Саула. Саул обуреваем тяжкими предчувствиями. Согласно закону Моисееву, он изгнал всех языческих прорицательниц из страны, из тех городов, которые были ему подвластны, но одну он все–таки нашел. Он пришел к ней в Аэндор ночью и спрашивает: что будет со мною? Старик Самуил к тому времени уже умер, и предстал перед ним дух пророка и предсказал ему гибель.

Есть в Русском музее картина Николая Николаевича Ге «Саул перед Аэндорской волшебницей». В битве Саул был окружен и, не желая попасть в руки врага живым, покончил жизнь самоубийством на поле брани. В скором времени Давид был провозглашен царем сначала над Иудейским племенем, а потом во всем Израиле.

Он отбросил филистимлян к морю, захватил город Иерусалим, очень древний, в котором жило множество народу, сделал его своей столицей и перенес туда древний Моисеев ковчег. Это было около тысячного года до нашей эры.

И в этом славном, но в то же время впоследствии трагичном царствовании был заложен архетип, или некая мифологема истории, которая тесно связана с евангельской историей и потом проходит как некий очень важный сюжет через всю Библию. Идиллия царства! Но царства какого–то совсем другого. Восхищаясь Давидом, автор Книги Царств невольно подчеркивает не столько его победы, сколько его грехи. Ибо в конце концов настоящим Царем всечеловеческой общины должен стать Тот, Кто придет с Неба, — сам Господь, явившийся в мире. Истинным Помазанником будет не один из земных царей, а Спаситель мира.

Поэтому слово «помазанник» — «Мессия», по–гречески «Христос», становится кличем, эмблемой и центральной темой всего Священного Писания, как Ветхого, так и Нового Завета…

Постепенно реальная монархия тускнела в глазах народа, и проступало истинное грядущее Царство Божие — царство свободы, царство справедливости, царство добра, царство благословения! Это мы начинаем предчувствовать уже в дальнейших Книгах Царств, о которых поговорим при нашей следующей встрече.

 

14 марта 1990 года

 






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.033 с.