Сложности коалиционной стратегии — КиберПедия 

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Сложности коалиционной стратегии



Между тем война проходит своего рода водораздел. За последние четыре месяца 1943 года немцы сумели потопить лишь 67 английских и американских судов, потеряв при этом 64 подводные лодки. Тем самым подводная битва в Атлантике подходила к своему концу. Страх западных союзников перед «закрытием Атлантики», характерный для 1942 года, практически исчез. И хотя Гитлер еще 31 мая 1943 года запретил гросс-адмиралу Деницу даже упоминать возможность прекращения подводной войны в Атлантике («Атлантика — это мой передовой рубеж обороны на Западе»), сила немцев на морских рубежах явно ослабла. Поток военного снаряжения через Атлантику теперь движется почти беспрепятственно.

Сложности у западных союзников растут на Востоке Европы. Британский посол сэр Арчибальд Керр уведомил свое правительство, что доверие советского правительства сурово поколеблено, что коалиционное взаимодействие находится под угрозой. При этом речь идет не о некоем временном «разочаровании», а о фактической потере Россией доверия к союзникам. Официальный Лондон не придал рокового значения оценкам своего посла в Москве. Удовлетворенный развитием англо-американских отношений после своего визита в Вашингтон Черчилль писал президенту Рузвельту: «Вы можете дружески намекнуть Сталину об опасности оскорблять две западные державы, военная мощь которых растет с каждым месяцем и которые могут сыграть значительную роль в будущем России». Все же Черчилль запросил Форин-офис о степени реальности заключения сепаратного мира между СССР и Германией. Британская дипломатическая служба ответила категорическим «нет» на все предположения о подобном развитии событий. Предательство с Востока исключено.

Немцы же начали попытку расколоть Россию еще в начале 1943 года «Смоленским манифестом» генерала Власова. Допрашивая капитана Б. Русанова, немцы узнали о словах Сталина, что Власов будет «как минимум большим препятствием на пути к победе над германскими фашистами». Но только полное пренебрежение западных союзников и исчезновение любых шансов на победу могли прижать Москву к той стене, где она задумалась бы о новом Брест-Литовске. Ситуация в середине 1943 года была совершено иной.

Черчилль проявляет подозрительность в другом ключе. Если Красная Армия преодолеет все препятствия и фактически одолеет Германию в одиночку, то отстраненность Запада может жестко обернуться против него самого. Россия войдет в Восточную и Центральную Европу как победительница — со всеми вытекающими из этого последствиями. Особое значение приобретало то обстоятельство, что в июле 1943 года в Москве создается национальный комитет Свободной Германии во главе с Вальтером Ульбрихтом, Эрихом Вайнертом и внуком Бисмарка графом фон Айнзиделем. Параллельно создавался Союз немецких офицеров во главе с генералами Зейдлицем, Латтманом и Корфесом.



Британский гений геополитики все же более пристально смотрит на Балканы. На него производило неотразимое впечатление то обстоятельство, что партизаны Югославии, Греции и Албании вовлекли в боевые действия до 35 дивизий немцев, итальянцев и хорватов — огромную силу. С кем будет эта сила в случае крушения германской мощи? Запад не должен отдавать эти силы в безусловные союзники России. Америка далеко и не чувствует остроты местных проблем. Британии следует завязать особые отношения с повстанческими силами на Балканах. Серьезность обеспокоенности Лондона проявляется буквально немедленно, летом 1943 года в горные районы Сербии на парашютах спускаются британские эмиссары, следуют грузы помощи. Черчилль добивался перевода в Восточное Средиземноморье польских частей из Ирана. Он обсуждает разнообразные планы помощи партизанам западных Балкан.

Тем более, что у западных союзников появились свободные вооруженные силы. А у стран «оси» они сократились. В мае 1943 года, в конце африканской кампании, общее число итальянцев, попавших в плен к союзникам, составило 350 тысяч человек — ровно столько, сколько Муссолини держал в Африке до начала боевых действий. Теперь итальянский диктатор не мог и мечтать о планировавшейся ранее армии в 90 дивизий. Лучшие его силы погибли под Сталинградом и в Африке. Его слабостью следовало воспользоваться.

Черчилль считал первостепенным по важности (со стратегической точки зрения) продвижение на север по Апеннинскому полуострову и выход на Балканы через Грецию. Но чтобы двинуться в Центральную Европу через Италию, нужно было нанести поражение Муссолини. Путь в Рим, в Милан и через Альпы идет через Сицилию. О маскировке высадки в Сицилии от имени британской разведки премьер-министру докладывал лейтенант Чолмондли. Разведка хотела, чтобы испанская береговая охрана нашла тело утонувшего офицера, при котором были бы планы британской высадки в Греции. Испанцы немедленно уведомят немцев, и те поддадутся на дезинформацию. Черчилль интересовался направлением ветра и какова приливная волна близ побережья Сицилии, только после этого он одобрил операцию. При помощи «Бонифация» (расшифровки германских радиосообщений) англичане узнали, что немцы клюнули на приманку. 14 мая верховное германское командование приказало укрепить греческое побережье, окружить его морским минным полем, создать береговые батареи. В Грецию был послан фельдмаршал Роммель. Черчилль телеграфировал Рузвельту: «Они заглотнули приманку».



Между тем в войне умов серьезный шаг к получению германского шифра «Энигма» делают, помимо англичан, и советские специалисты. Они воспользовались захваченным в ходе июньских боев кодом люфтваффе. Чувство союзнической солидарности с советской стороны было проявлено немедленно и в Мурманске состоялось специальное заседание совместно с англичанами по использованию германского секретного кода. В конечном счете честность, лояльность и добросердечие действуют на всех в этом мире (национальная российская вера). Готовность и эффективность советской стороны в усилиях по дешифровке дали свои результаты — они подействовали на Лондон, и советской стороне была вручена захваченная германская шифровальная машина «Энигма».

Глава четырнадцатая Решающее сражение мировой войны

Сведения о том, что немцы готовят в районе Курска решающее наступление, начали поступать в Москву уже весной. Первая дата была назначена на 3 мая, и это не было ошибкой стратегической разведки назвать Сталину эту дату. 2 мая 1943 года, когда Сталин послал в войска приказ о приведении их в состояние полной боевой готовности ввиду обозначившихся наступательных приготовлений вермахта. В особой директиве Центральному, Воронежскому и Юго-Западному фронтам от 8 мая 1943 года Сталин приказывает объявить состояние повышенной боевой готовности. Теперь мы точно знаем, что первоначально германское командование действительно наметило начало наступления на начало мая, но затем отложило дату удара.

Именно Гитлер в последний момент отложил наступление на 12 июня. А советская авиация уже нанесла превентивные удары по скоплениям германских войск. Теперь атака предсказывалась на период между 10 и 12 мая, затем между 19 и 26 мая. Нервозность Сталина в данном случае объяснима. Наблюдалось некое повторение 1941 года. Из Швейцарии точно назвали грядущую дату германского наступления — 12 июня и не вина разведчиков, что Гитлер в целях лучшей подготовки перенес и эту дату. Джон Кейрнкросс прямо из Блечли ездил на встречи с представителем НКВД Горским, снабжая того последними данными дешифровок германских военных директив. Огромное напряжение сказалось на Кейрнкроссе, и он слег. Но советские бомбардировщики уничтожили с его подачи 500 германских самолетов прямо на взлетных полосах — что было вкладом Кейрнкросса и в русскую и в британскую победу. Официально британское правительство также сообщало о «Цитадели» (включая точные сведения о названии самой операции). Но затем Лондон сообщил о словах посла Японии в Берлине будто германское командование решило отказаться от «Цитадели».

Гитлер наступил на горло своей импульсивности, теперь он был сторонником тщательной разработки «единственного исторического шанса». Потому он и смещает время битвы с марта (предложение Манштейна) на апрель, май, июнь, июль. Слишком многое поставлено на карту. Еще нет второго фронта, еще Италия — германский союзник, еще можно безгранично властвовать над сателлитами. Последний раз вермахт владел инициативой в мировом масштабе и на главном фронте Второй мировой войны — советско-германском. К тому же немцам понадобилось больше времени для оснащения их танковых дивизий огромными 68-тонными машинами «Тигр-2», равно как средними танками «Пантера» и самоходными орудиями «Фердинанд» с 88-мм пушками.

Следует прямо сказать, что обе противостоящие стороны на Курско-Орловской дуге знали о противостоящих им грандиозных силах. Вырваться из этого самого большого пекла удастся немногим. Но решимость сторон достигла пика — здесь, именно здесь решалась судьба мировой войны. Кровавый бой впереди никак не обещал пощады, но героическое самоотвержение уже стало частью национальной реакции на навязанную войну, и наш народ мог быть спокоен, его сыны в эту весну курских соловьев смотрели на будущее с жертвенной решимостью.

Гитлер окончательно прекратил все колебания только на совещании с военными 1 июля 1943 года, когда он сделал то, что французы называют tour d'horisont — обзор окружающего мира: Германия должна быть в безопасности с севера, юга и запада; для этого нужно «оставаться там, где мы стоим» — в Норвегии, Греции и на Сицилии, решая при этом судьбу войны на Востоке. Гитлер в этот день обращается к окружающим его военным чинам: пришло время показать подлинное германское превосходство на поле боя — только эта дорога ведет к окончательной победе. Первой ступенью пути вермахта к победе будет наступление на Курск, и начнется оно 5 июля.

Основным автором уже готового в малейших деталях наступательного плана был начальник штаба ОКХ Цайцлер. Концепция была такова: наступая с двух сторон, германские войска ликвидируют курский выступ при помощи сосредоточения на относительно небольшом участке невиданной доселе мощи — 2700 танков и самоходных орудий, прикрываемых с воздуха 1800 самолетами. (Польша, Скандинавия, Бенилюкс, Франция и Балканы были повержены при гораздо меньшей концентрации сил на отдельных участках фронта). На Курской дуге изготовились к бою 50 дивизий вермахта — 900 тысяч солдат и 10 тысяч орудий. Две трети пехотных дивизий были доведены до штатных 12500 человек. Танковые дивизии насчитывали по 16 тысяч человек и 209 танков и самоходных орудий. С севера выступают, подсекая основание Курского выступа, пятнадцать дивизий Моделя (восемь танковых). С юга, со стороны Белгорода, движется почти прямо на север 4-я танковая армия Гота в составе восемнадцати дивизий (одиннадцать танковых). Этим двум движущимся навстречу друг другу группировкам помогают два воздушных флота (4-й и 6-й).

Благодаря «Люси» Сталин читал стенограмму сверхсекретного заседания верхушки вермахта и приказ Гитлера уже 2 июля. 3 июля Сталин рассылает по войскам приказ: «Согласно поступившей в наше распоряжение информации, немцы могут перейти на нашем фронте в наступление между 3 и 6 июля. Ставка Верховного командования приказывает:

1) интенсифицировать разведывательную работу и наблюдение за противником с целью своевременного раскрытия его замыслов;

2) наземным войскам и авиации быть в состоянии готовности отразить возможный удар противника».

Командиры были удивлены несовпадением грозного предупреждения и явным затишьем на фронте. Немцы к северу от Белгорода и к югу от Орла как бы замерли. Прекратилось даже традиционное ночное передвижение танков и пехоты. И напротив, усиленное движение наблюдалось к югу от Харькова на дорогах, ведущих в Донбасс. Складывалось полное впечатление что немцы выходят из района в оконечностях Курского выступа. Германское радио широко освещало визит в Бухарест фельдмаршала Манштейна и награждение Антонеску германским крестом. Однако многозначительным обстоятельством было то, что вечером 3 июля Манштейн возвратился в свою штаб-квартиру, а фельдмаршал Модель выдвинулся на передовой командный пункт. Германские бомбардировщики нанесли на удивление меткие удары. Одна из бомб попала в штабное помещение командующего Центральным фронтом Рокоссовского, и тот не погиб по чистой случайности — он размещал свои службы рядом; после этого авианалета штаб Центрального фронта разместился в подвалах под старинным русским монастырем.

Примечательно то, что обе стороны были в данном случае твердо уверены, что грядущая битва будет решающей. И уже ясно было, что она будет величайшей битвой в мировой истории по численности задействованных сил и средств. В случае поражения советской стороны она лишалась размещенных здесь 40 процентов своих лучших дивизий и 75 процентов танковых сил. Это было бы несчастьем национального масштаба, почти непоправимым. Для Гитлера же поражение в ходе операции «Цитадель» означало практическое закрытие шансов на выигрыш на Восточном фронте. Германия уже едва ли смогла бы собрать еще такие грандиозные силы.

Хотя из Центра поступили довольно определенные приказы, Ватутин и Рокоссовский и сами не останавливали активную разведывательную деятельность. Пауза нервировала всех. Два месяца напряженного ожидания требовали подлинно стальных нервов. Но в конце июня в воздухе произошло нечто, что испытанные военные волки почуяли сразу, — это настоящее. Теперь знание, ориентация, а не безумный кавалерийский посвист стали главным фактором войны. 4-го июля на Воронежском фронте в отдалении услышали скрежет гусениц германских танков. Захваченные германские солдаты подтвердили, что идет интенсивная наступательная подготовка. Создаются пункты-трамплины, ударные позиции. Что-то произойдет между 3 и 6 июля.

Оружие битвы

Советская авиация теперь должна была следовать приказу Сталина: атаковать прежде всего железнодорожные составы и колонны автомобилей. И люфтваффе, и советская авиация с особой тщательностью выискивали и бомбили аэродромы друг друга. Советским истребителям наконец-то был отдан приказ прежде любой другой цели уничтожать наблюдательные самолеты противника. Понадобились два года войны, чтобы понять, что безобидная «рама» — важнейшее орудие противника, раскрывающее перед ним все поле битвы как на ладони. (Небольшой компенсацией было то, что именно от пилота сбитого «Хейнкеля-111» выли получены сведения о перемещении из Крыма к Харькову новых германских подразделений).

Согласно новой германской наступательной тактике в первом ряду атакующих колонн должны были идти «Тигры», за ними «Пантеры» и новенькие «Фердинанды»; лишь затем следовала штурмовая артиллерия. Германская пехота располагалась либо на танках, либо на бронетранспортерах. Плотность — 40 танков и 50 штурмовых орудий в добавление к 3000 пехотинцев на километр атаки. В головном секторе — 100 танков.

Советскую антитанковую тактику немцы называли «пакфронтом» — группа в десять человек с противотанковыми ружьями во главе с командиром концентрируется на одной цели. Минные поля прокладывались так, чтобы направить танковую колонну под прицелы таких групп, передвигающихся на значительном расстоянии. Танки оказывались в роли почти беспомощных мишеней. Стандартная советская противотанковая пушка калибра 76,2 мм могла поразить «тигр» только в упор, поэтому это меньше касалось «тигров», но «пантеры» и более старые модели несли серьезные потери. «Пантерам» «предназначалось» гибнуть на минных полях. Число «пакфронтов» было значительно, к тому же советские части защищали истребителей танков пулеметным и автоматным огнем. Пулеметчикам было строго приказано стрелять только по германской пехоте. В результате «танковый клин» немцев должен был пострадать еще до того, как он подходил к настоящим оборонительным позициям Красной Армии.

Советские части были явно сильнее немецких в артиллерии. Именно она, равно как и минные поля, должны были ослабить силу невероятного по мощи бронированного германского кулака. Немецким танковым экипажам было строго наказано, что помощь остановившимся танкам — не их дело, следует двигаться вперед и вперед. Подбитые танки, способные стрелять, должны вести огонь до последнего снаряда. Это был жестокий приказ. Остановившиеся — подорвавшиеся на минах танки становились довольно легкой целью советской артиллерии, разносившей живые мишени в клочья.

Германская авиация как бы обрела форму на уровне 1941 года. Возможно это был последний в данной войне случай, когда в небе германские асы проявили всю свою силу. Позднее они стали все более и более уступать советским летчикам.

Сражение на Курской дуге превратилось в самое большое во Второй мировой войне противостояние стали, огня и выдержки. Ни до, ни после мир не видел подобной концентрации бронетанковых сил. Немцы (их дневники) впервые увидели массу советской авиации. Никогда и нигде батальонно-полковые задачи не решались посылкой сотни фантастических танков, пехота впервые в немом изумлении и ужасе смотрела на невиданную войну моторов. В дело в конечном счете были введены основные танковые силы сторон — не менее 4 тысяч советских и 3 тысяч германских танков.

Именно у Моделя — на северном фланге Курского выступа — было 90 созданных Фердинандом Порше самоходных орудий «Фердинанд». Это был страшный противник танка Т-34, чрезвычайно опасный для артиллерийских орудий, но он не имел пулемета и был, так сказать безопасен (а точнее сказать, уязвим) для советской пехоты. Германское командование уже постаралось испробовать новые виды оружия против советских войск. Удивительно, как быстро советская пехота освоила методы борьбы с этим новым германским видом вооружений. Пехотинцы отрезали его от сопровождающих легких танков и, прикрытые собственными пулеметами, взбирались на его броню. Оттуда лучше всего было использовать огнемет в вентиляционный канал мотора. На худой конец срабатывала бутылка с зажигательной смесью. Итак, для нового германского вида оружия было смертельно опасно ворваться в зону советской стрелковой обороны, мощная пушка «Фердинанда» не спасала его от умелого бойца. Разумеется, взобраться на рычащую машину, изрыгающую невиданный огонь, могли только люди неординарной смелости. Но у них получилась фактическая нейтрализация оружия, ради которого немцы начали операцию «Цитадель» не в марте 1943 года (на чем настаивал Манштейн), а тремя месяцами позже, когда перед немецкими танковыми колоннами была не полевая целина, а множество линий окопов, минных полей и других укреплений.

Не был успешным и ввод в действие «Пантер». Предоставим слово самим немцам (в данном случае начальник штаба 48-го танкового корпуса): «Пантеры не оправдали возлагавшихся на них ожиданий. Они легко воспламенялись, система бензоподачи была недостаточно защищена, и экипажи были недостаточно подготовлены».

Канун

Перед Центральным фронтом — на северном основании Курского выступа, где Модель проверял последнюю подпругу, внезапно стало тихо. В десять вечера 4 июля 1943 года советский патруль наткнулся на группу из семнадцати немецких саперов, пролагающих дорогу в советском минном поле к югу от села Тагино. Один из немцев, инженер пехотных войск был взят в плен и Рокоссовский стал обладателем важнейшей тайны: в 4 часа утра — наступление, с которой немедленно поделился с Жуковым — тот был в штаб-квартире Центрального фронта.

Пленные сообщили о грядущем и в хозяйстве Ватутина — немецким солдатам выдали шнапс и рацион на пять дней. На той стороне были слышны лязгание гусениц и шум моторов. В полночь на 5-е Ватутин собрал командиров своего Воронежского фронта. Вопрос был непростой — произвести артиллерийскую контрподготовку или нет? Ведь она «съедала» более половины боеприпасов. Ватутин после совещания высказался «за», и 600 орудий двух его армий осветили небо. (При этом противотанковым орудиям было строжайше запрещено себя обнаруживать.) Авиация на фронте Ватутина произвела предварительную бомбардировку. Как оказалось, эти предварительные меры не остановили противника.

Германским войскам зачитали специальное послание Гитлера: «Солдаты Рейха! С сегодняшнего дня вы принимаете участие в наступательной операции огромной важности, от результата которой зависит все будущее войны и ее результат. Более, чем что-либо еще, ваша победа покажет всему миру, что сопротивление Германской армии безнадежно». Следует сказать, что, несмотря на всю тщательную предварительную подготовку, самих немецких командиров приказ наступать застал практически врасплох, поскольку вначале все воспринимали происходящее как всем уже давно надоевшие учения.

Русское слово «началось» английский историк Эриксон считает в определенном смысле непереводимым. Так вот, «началось» в 5.30 утра 5 июля 1943 года. Началась операция «Цитадель». По лирическим тургеневским местам в лучшее, святое время года противник обрушил на советский фронт все, что имел.

Северный фланг

Рокоссовский выдержал паузу до последнего — лишь за 20 минут до начала немецкого наступления заговорили орудия Центрального фронта. Жуков отдал такой приказ, не дожидаясь уведомления Сталина, его поздние воспоминания содержат выражение «симфония из ада». В ответ здесь, на северном фланге, заговорила германская артиллерия, и пехотные войска вермахта, выскакивая из балок — оврагов, столь характерных для русской средней полосы, бросились в прорыв. Пользуясь темнотой, четыре немецких батальона 9-й армии фельдмаршала Моделя, прикрываемые танками, выступили против Центрального фронта. Модель хотел пробить оборону сразу. Он поставил впереди девяти пехотных дивизий дивизию новых самоходных орудий «Фердинанд».

Замысел Моделя был таков: низвести острие атаки до малых пятнадцати километров и по ходу наступления постоянно вводить в бой новые подразделения, не давая русским опомниться. За огромными «Тиграми» так называемым «танковым клином» шли «пантеры» и PzKw IV — группами примерно по сто танков шли танки меньшего калибра, средние и легкие. Все они постоянно производили выстрелы, и зрелище изрыгающих на ходу огонь мощных танковых пушек было не для слабонервных. Они были встречены огнем невероятной плотности, такого германская армия еще не видела. Делится радист «тигра»: «Как только мы начали наступать, русская артиллерия начала вспахивать землю вокруг нас. Иван, со своим обычным хитроумием, приготовил свои пушки за недели вперед и продолжал концентрировать их даже под нашим артиллерийским огнем этим утром. Весь фронт представлял собой гирлянду вспышек. Казалось, что мы попали в огненное кольцо. Четыре раза наши доблестные «Росинанты» шли вперед, и мы благодарили судьбу за нашу хорошую крупповскую сталь».

Под защитой брони шла пехота, вооруженная карабинами и гранатами. Более тяжело оснащенные войска и техника двигались в бронетранспортерах и грузовиках. Строго говоря, это был полный отход от Гудериана, де Голля и Тухачевского к Мольтке-младшему, Жоффру и Хейгу, от идей мобильного использования танков к использованию их как большого щита для пехоты. От убедительных уроков Второй мировой войны к заре танковой стратегии в Первой мировой войне. Надежда на то, что какие-то из танков уцелеют даже в этом аду и в конечном счете прорвутся на простор.

На переднем крае советские сорокапятки могли рассчитывать лишь на поражение гусениц, и, почти обреченные, наши артиллеристы отчаянно били по новеньким гусеницам огромных «Тигров». Часто пушкой, в последние секунды бившей прямой наводкой, управлял единственный оставшийся в живых артиллерист. Антитанковые взводы с противотанковыми гранатами и бутылками с зажигательной смесью залегли на дно окопов, они ждали, когда мощные тигры перевалят через земляные укрепления и обнажат оставшимся в живых свою менее мощную тыльную броню. Упорство обороняющихся дало свои результаты, солдаты Моделя залегли, делая несколько метров за бросок. Их встречают автоматный огонь и гранаты неотступающего противника. Модель вызывает самолеты.

На стыке 15-й и 81-й стрелковых дивизий 13-й армии начала образовываться брешь, и немцы обнаружили ее немедленно. Пятнадцать «Тигров» рванулись в прогал, ведя за собой меньший калибр. Под их гусеницами оказалась первая линия советской обороны. К концу первого дня немецкого наступления Модель вклинился на 7 километров в глубину советских оборонительных позиций северного сектора. Для развития успеха Модель уже приготовил к югу от Орла две танковые и две механизированные дивизии. К чести Рокоссовского нужно сказать, что он сразу определил, что немцы не выложились полностью и у них есть сильные резервы. Медленно отступающему Рокоссовскому в полдень показалось, что он разгадал замысел немцев — те шли не к всегдашней их цели — железнодорожной колее (в данном случае близ станции Поныри), а западнее, в направлении Ольховатки. В этом случае принятый вариант обороны следовало менять. Теперь некогда было держать 2-ю танковую армию в «золотом» запасе, следовало помогать перенапрягшейся 13-й армии. Иначе немцы расширят фланговую зону прорыва.

Дым застлал поля, где когда-то охотились герои русской классической литературы, где горел вечерний костер, а рассказам тургеневских охотников не было конца. Сейчас изуродованная степь была до горизонта забита искореженными орудиями и бронетранспортерами, вскопана выстрелами и обильно полита кровью потомков этих охотников. Но и их охота дала результаты. В советской сводке за 5 июля говорится о 586 подбитых немецких танках.

Перед новой атакой 3 тысячи орудий обрушились на армию Рокоссовского, круша его оборонительные сооружения. Ночью Константин Константинович просит у Сталина резервную армию, но та уже послана Ватутину. Если немцы, вопреки всему, прорвутся к Курску, Рокоссовский будет отвечать за оборону города. Не успело рассвести, а тысяча немецких танков уже шла вперед — 6 июля Модель ввел в действие новые танковые резервы. Внезапно появившаяся дьявольская сила — 250 танков в сопровождении пехоты — поколебали Центральный фронт. Генерал Пухов контратаковал, но прогнулся под неподъемной силой. Именно на этом этапе немцы ввели в дело в секторе от Понырей до Соборовки тысячу танков. Здесь, на фронте в 10 километров у Рокоссовского были 3 тысячи орудий и пять тысяч пулеметов. Он отбирает у менее задействованных соседей все возможные дивизии. Танки Батова, грузовики с пехотой от Черняховского, с миру по нитке — но фактом является, что в этот день, в этот черный день рукопашной схватки Модель продвинулся лишь на малую долю своего продвижения в первый день германского наступления.

Сейчас и здесь Германия бросила в бой всю свою огромную и организованную силу, здесь ее танки, самолеты и пушки не могли кивать на русский мороз или бескрайность степей. Здесь мерялись силой, умением и духом две армии, выставившие все, на что была способна огромная индустрия, национальная мораль и природное мужество. Здесь или никогда — вот девиз немцев в этом сражении. После Сталинграда у них уже нет презрения к пытающемуся соперничать противнику.

Мало кто более прирожденного кавалериста Рокоссовского любил лихую кавалерийскую атаку, Но и он приходит к мысли, что с него достаточно. После неудачной контратаки танков Родина 6 июля Рокоссовский приказывает закопать танки по башню в землю и сражаться без лихих безумств. Контратаковать дозволено лишь против германской пехоты и легких танков. Этот приказ был отдан вовремя. На следующий день немцы вводят в бой 18-ю танковую дивизию — 200 свежих танков. Именно эта дивизия возглавила наступление 7 июля 1943 года к западу от железнодорожной линии, ведущей к едва заметной на карте Ольховатке. 2-я и 20-я немецкие танковые дивизии двинулись к еще менее приметной деревне Самодуровке, еще одна ударная группа — к Понырям (железнодорожная станция между Орлом и Курском). Теперь Модель вел десять пехотных и четыре танковые дивизии, а советская пехота прижалась спиной к поныревской железнодорожной линии. Поныри переходили из рук в руки, на Самодуровку шли уже 300 немецких танков. Рокоссовский был прав в определении стратегической важности Ольховатки — с местных холмов просматривалась и простреливалась вся территория на восток, на юг и на запад — прекрасный трамплин для броска на Курск.

В небе этого дня еврейский парень лейтенант Алексей Горовец увидел себя наедине с двадцатью германскими самолетами. Не задумываясь он бросился в бой и ему удалось уничтожить восемь машин противника. Но сверху, невидимые для него, опустились четыре немецких истребителя и останки бесстрашного летчика, отныне Героя Советского Союза, рухнули на курскую землю.

Именно этот день был, в определенном смысле, решающим. Немцы продвинулись еще на десять километров, ничего не жалея для захвата Понырей. Борьба перешла за рамки человеческих рефлексов, это была битва в подлинном смысле этого слова. Мало что было видно, еще меньше из-за всеобщего грохота было слышно. Немцы оборачиваются всей силой к неприметной русской деревне Ольховатке, именно здесь жаждут они прорыва. Вот какие донесения идут от полковника Рукосуева, чьи солдаты стоят непосредственно у Ольховатки. «Бригаду атакуют до 300 танков. Батареи № 1 и 7 уничтожены, вводим последние резервы. Вторая батарея в действии. Просим снарядов. Я либо буду держаться, либо нас уничтожат. Рукосуев». Если бы не держался Рукосуев, погибла бы вся страна — немцы рвались вперед смертельно серьезно — со знанием, опытом и почти обреченностью. Но страна, вся Россия знала, что погибающие одна за другой батареи Рукосуева не отойдут. Погибнут, но не отойдут. Ни на метр.

Сонно спит сегодня Ольховатка, и нет уже на этой земле полковника Рукосуева. Но он не зря бросил своих молодых солдат в бой, который длился сорок восемь часов. Свирепая битва не привела немцев к господству над холмами Среднерусской возвышенности — единственной возвышенности на нашей великой равнине. Немцы пробовали подойти с различных точек к Ольховатке, кроме фронтальной. То, что защитники умрут по фронту, но не пропустят — это немцы уже поняли. Два года войны и их чему-то научили.

Под Ольховаткой проявила себя советская штурмовая авиация, ее удар ослабил германский напор. Среди небесных асов летел Алексей Маресьев, потерявший ноги после 18-дневного выхода с вражеской территории. Судьба подарила ему долгую жизнь, но не сам ли он, доблестный сын своей страны, вырвал ее из рук жестокой судьбы? И тысячи безымянных маресьевых шли в эти дни судьбе наперекор.

Идя к Курску с севера, Модель достиг максимальных успехов 9 июля. Далее войска почти остановились в своего рода клинче. Жуков говорит по телефону Сталину, что далее ждать нельзя, потому что далее отступать опасно. Решено контратаковать 12 июля. На северном клину германского наступления 11 июля советские бомбардировщики создали огромную дымовую завесу, под прикрытием которой Рокоссовскому удалось перегруппировать свои силы для наступления на Орел 12 июля. В 3 часа 20 минут утра этого дня Рокоссовский начал двухчасовую артиллерийскую подготовку из 3 тысяч орудий и минометов. 21-я гвардейская армия великого армянина, прирожденного воина и стратега Баграмяна успешно воспользовалась наступившей после артиллерийского грома тишиной. Ее продвижение вперед было неожиданно быстрым, и попытка немцев ввести в прорыв 4-ю танковую армию оказалась запоздалой. Германская оборона держалась лишь некоторое время, напор был отчаянным, и немцы, способные годами сдерживать весь мир, подалась. Войска Рокоссовского пошли по окопам и траншеям, которые они выкопали и которыми они сами владели неделю назад.

Южный фланг

У Воронежского фронта не было столь мощной артиллерийской поддержки, которой отличался Центральный фронт. В то же время у противостоявшего Ватутину генерал-полковника Гота были девять танковых дивизий — лучшее, что имели танковые войска Германии, — дивизии СС «Тотенкопф», «Дас Рейх» и «Адольф Гитлер».

В начале шестого утра 5 июля германские бомбардировщики появились над северным флангом 13-й армии генерала Пухова. Через полчаса бронированная армада поползла на фронте в сорок километров от Красной Слободки до Измайлова. С небес германские штурмовики прокладывали дорогу 200 германским танкам, сопровождаемым пехотой. В течение дня 5 июля эсэсовские танковые части Гота обрушились на сектор Черкасское-Коровино. Советские офицеры-наблюдатели определили цели германского выпада довольно быстро — 700 германских танков направились против 6-й гвардейской армии Воронежского фронта (Чистяков). После бомбардировки и еще одной танковой атаки немцы сумели создать понтонный мост через Северский Донец, и 60-тонные «Тигры» поползли по русскому полю на север и северо-запад в районе теперь уже 7-й гвардейской армии Шумилова.

Но Ватутин уже утром 5 июля пришел к выводу, что главной целю немцев на его фронте является Обоянь, а наступление на Шумилова (Короча) предназначено лишь для отсечения главных советских сил и использования резервов. Ватутин приказывает 1-й танковой армии Катукова прикрыть Обоянь и приготовиться к контратаке утром 6-го июля в направлении села Томаровка. Постепенно у Ватутина ситуация, увы, стала изменяться к худшему, и Катуков твердо посоветовал вести себя осмотрительнее. Пусть они атакуют. Как и на Центральном фронте часть танков была врыта в землю. В землю, которая была уже второй линией обороны. Два дня их страшной убойной силы заставили Ватутина отойти примерно на тридцать километров по ключевой дороге Обоянь-Курск. Но даже немцы отметили неслыханное мужество пятнадцати гвардейцев, вставших обреченным арьергардом уходящих из села Черкасского сил.

Вечером 7-го июля жара спала, и ночной свежий ветер принес туман. С рассветом танковые дивизии СС «Дас Райх» и «Адольф Гитлер» вырвались на дорогу, ведущую к Обояни. 400 германских танков с артиллерийским прикрытием и пехотой обрушились на 1-ю танковую армию Катукова в секторе Сырцево — Яковлево. Первым делом Катуков вызвал авиационное прикрытие. К северо-западу от Сирцева Катуков укрепил свои позиции дополнительными артиллерийскими частями. 67-я гвардейская артиллерийская дивизия была размещена среди танковых моторов. Задача была достаточно проста — не допустить немецкие танки в Обоянь. В 11 вечера 40-я армия Москаленко получает приказ отдать свои танки и артиллерию Катукову, 1-й гвардейской танковой и 6-й гвардейской армии. И тем не менее на протяжении 7 июля на фронте Ватутина немцы дошли до основной оборонительной линии. Теперь в штаб-квартире Манштейна с наибольшей надеждой стали смотреть именно на этот участок своих наступательных действий.

Приобретший известность своим упорством 48-й корпус и танковые дивизии СС вышли к пяти деревенькам на берегу невидной речки — Завидово, Раково, Алексеевка, Лучанино и Сырцево. Ночью пехота при танках («панцергренадиры») сумела захватить дома на противоположной стороне Псела, и Гот решил перевести через реку элиту — «Гроссдойчланд» и 3-ю танковую дивизию.

Дивизия СС «Тотенкопф» также попыталась создать плацдарм, но за ночь речушка, благодаря мощным дождям, превратилась в настоящий поток, а соседние поля — в тяжелые болота. Под прикрытием темноты советская пехота также перешла реку — но в противоположном направлении — с танками и пушками, и в результате нанесла двум танковым дивизиям тяжелые потери своим прямым кинжальным огнем. Созданная днем дымовая завеса скрыла маневры обеих сторон. Но в эти дни нечеловеческого напряжения ясно стало, по крайней мере, одно: советская артиллерия — страшный враг германских танков. Своего рода компенсацией немцам служила их штурмовая авиация. Недостаточным — Гот был вынужден «возвратить» две свои дивизии и переформировать. А советские войска продолжали контратаку и отвоевали часть деревни Завидово.

Маневрируя, Гот переместил 3-ю танковую дивизию на свой левый фланг с целью вернуть потерянное. На правом его фланге «Гроссдойчланд» постаралась пробиться через прогал между Лучанино и Сырцево, чтобы затем пустить в брешь «Лейбштанда<






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.019 с.