Безоговорочная капитуляция. Я предстаю перед судом — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Безоговорочная капитуляция. Я предстаю перед судом



 

Глава 22.

Командующий Западным фронтом

 

23.02.1945 года. Американское наступление на Рур .

– Потеря левого берега Рейна.

– 7.03.1945 года. Захват американцами неповрежденного моста через Рейн в районе Ремагена.

– 10.03.1945 года. Кессельринг – командующий Западным фронтом.

– Март 1945 года. Американцы создают плацдарм в районе Ремагена.

– 22.03.1945 года. Американцы форсируют Рейн в районе Оппенгейма.

– 23.03.1945 года. Британо‑американское наступление в низовьях Рейна, форсирование Рейна в районе Везеля.

– 28 и 29.03.1945 года. Падение Мангейма, Висбадена и Франкфурта‑на‑Майне.

– 1‑18.04.1945 года. Окружение и капитуляция группы армий В в Рурском котле.

– 4.04.1945 года. Падение Касселя.

– 11.04.1945 года. Падение Вюрцбурга.

– 16‑20.04.1945 года. Бои за Нюрнберг.

– 18.04.1945 года. Падение Магдебурга

 

Мое назначение

 

8 марта 1945 года я получил приказ явиться к Гитлеру с докладом. Я спросил о причинах этого вызова и не получил ответа.

В ставку в Берлине я прибыл около полудня на следующий день. Там в присутствии Кейтеля и Йодля меня проинформировали о том, что мне предстоит сменить фон Рундштедта на западе. Когда я возразил, что нужен на Итальянском театре военных действий и еще не вполне оправился от травмы, полученной в результате аварии, и потому не приобрел мобильности, необходимой для выполнения столь важной миссии, мои возражения выслушали с пониманием, но в то же время выразили уверенность, что Гитлер не примет их во внимание.

Во время встречи с Гитлером, состоявшейся в тот же день, – вначале она проходила с глазу на глаз – прогноз Кейтеля и Йодля подтвердился. После детального изложения общей ситуации фюрер сказал мне, что в связи с падением Ремагена возникла необходимость смены командования на западе. Не упрекая фон Рундштедта, он объяснил этот шаг тем, что только более молодой и активный военачальник, имеющий опыт боев с войсками западных держав и пользующийся доверием солдат на передовой, возможно, все же сумеет поправить положение. Он дал понять, что осознает все сложности, связанные с, так сказать, сменой лошадей на переправе, но сказал, что я должен взять на себя это нелегкое бремя, несмотря на мое пошатнувшееся здоровье. Гитлер был уверен, что я сделаю все, что было в человеческих силах.

Затем фюрер рассказал мне о положении на фронте. Здесь я изложу только суть сказанного им.

Решающим был Восточный фронт; катастрофа на русском фронте означала бы всеобщую катастрофу. Тем не менее, поскольку там были сконцентрированы все наши силы, Гитлер был уверен, что этого не произойдет. Фюрер ожидал, что русские предпримут решительное наступление на Берлин.



Он сказал мне, что группа армий «Центр» под командованием Шернера в последнее время прекрасно сражалась в Чехословакии и Силезии и что она в состоянии отразить любое наступление противника, если выделить ей подкрепление и наладить ее снабжение всем необходимым. Слева от нее твердо удерживала позиции 9‑я армия под командованием Бюссе. Гитлер считал, что главный удар противника будет направлен против нее. По этой причине она в первую очередь получала подкрепления, снабжалась техникой и боеприпасами и именно на ее участке наиболее активно проводились фортификационные работы.

Замечания Гитлера по поводу группы армий Шерне‑ра относились и к группе армий «Юг» под командованием Рендулича, располагавшейся справа от нее. Однако, хотя существовала вероятность того, что левому флангу Рендулича придется участвовать в решающих боях, фюрер придерживался той точки зрения, что на правом фланге возможно лишь вспомогательное наступление противника.

Участок фронта 9‑й армии под командованием Бюссе был хорошо укомплектован пехотными, танковыми и противотанковыми частями, не говоря уже об армейской и зенитной артиллерии, части которой, руководимые лучшими командирами, занимали глубоко эшелонированные позиции; у нас были хорошие позиции, усиленные разного рода препятствиями, в том числе водными рубежами, проходившими как по переднему краю, так и в тылу; Берлин был прикрыт сплошными круговыми оборонительными рубежами и заранее подготовленными позициями на случай отхода.

По мнению Гитлера, русские никогда не смогли бы прорвать эту йборону. Он сам убедил себя в ее надежности; кроме «того, он много консультировался по этому вопросу с артиллерийским командованием и остался этими консультациями вполне удовлетворен.



Группа армий Хайнриха, занимавшая позиции слева от 9‑й армии, по мнению Гитлера, нуждалась в подкреплениях, однако на этом направлении он предвидел лишь вспомогательные удары со стороны противника.

Позиции, которые занимала юго‑восточная группа армий под командованием Лера, с точки зрения фюрера, имели лишь весьма ограниченное значение. То, как войска Лера сражались до этого, вызывало у Гитлера веру в то, что они и дальше смогут сдерживать противника во взаимодействии с юго‑западной группой армий и фон Витингофом. Фюрер надеялся, что последний будет действовать столь же удачно, как и некогда под моим началом. Точно так же Гитлер не испытывал никакого беспокойства по поводу Курляндии или Норвегии.

На Западном фронте уже не один месяц шли жестокие бои, но при этом американцы, британцы и французы также понесли тяжелые потери. Гитлер считал, что, укрепив русский фронт, мы сможем перебрасывать подкрепления и на наиболее важные участки на западе. Даже фюрер не мог добыть для фронта свежие дивизии, но до тех пор, пока существовала ротация войск, всегда можно было найти возможность заменить наиболее измотанные части, действующие на Западном фронте. Противник не мог обойти естественные препятствия, за которыми располагались наши войска, твердо намеренные удержать занимаемые рубежи. Нашим слабым местом был Ремаген. Нужно было срочно поправить сложившуюся там ситуацию. Гитлер был уверен, что это можно сделать.

На данном этапе войны, по мнению фюрера, нашей главной и единственной задачей было выиграть время и дождаться того момента, когда мы сможем задействовать 12‑ю армию, а также начать широкое применение наших новых истребителей и другого нового оружия.

Фюрер считал, что значительная доля вины за наши предыдущие поражения лежит на люфтваффе; однако теперь он лично взял на себя техническое руководство военно‑воздушными силами и гарантировал успех.

По словам Гитлера, в скором времени командующий военно‑морскими силами адмирал Дениц должен был добиться больших успехов благодаря применению новых подводных лодок и тем самым значительно облегчить общую ситуацию.

Фюрер очень высоко отзывался о сверхчеловеческих усилиях, предпринимаемых населением Германии, и о его терпении.

Производство оружия было сосредоточено в руках Сора из министерства вооружений. Гитлер безоговорочно верил в то, что последнему удастся удовлетворить основные потребности‑наших войск, действующих на фронте. В то же время фюрер считал, что необходимо некоторое перераспределение военной продукции в пользу новых частей, которые, по его словам, должны были стать лучшими частями вермахта за все время войны. Он взял на себя личную ответственность за то, чтобы эти части возглавили первоклассные командиры. Таким образом, мы опять‑таки сражались за то, чтобы выиграть время!

Гитлер говорил несколько часов, демонстрируя при этом удивительную ясность мыслей и поразительную осведомленность о самого разного рода деталях. После того как он закончил, Кейтель и Йодль более подробно обсудили со мной ряд моментов. Их ответы на мои вопросы сделали мое понимание общей обстановки более четким, но не привнесли в него существенных изменений.

Моя задача была ясной: держаться! Я испытывал беспокойство – помимо прочего, еще и ‑потому, что мне предстояло в течение какого‑то периода командовать Западным фронтом «анонимно» (руководство сочло, что будет полезно, если мое имя еще некоторое время будет звучать в Италии).

Ночью с 9 на 10 марта 1945 года я выехал в штаб командующего Западныдгфронтом в Зигенберге, где начальник штаба Вестфаль, который был моим начальником штаба в Италии, ознакомил меня со своим видением ситуации.

Главной особенностью положения на фронте было огромное превосходство противника в живой силе и технике на земле и его абсолютное господство в воздухе.

Нашим пятидесяти пяти ослабленным, неполного состава дивизиям, не получающим пополнения и лишенным нормального снабжения, противостояли восемьдесят пять полностью укомплектованных американских, британских и французских дивизий. Численный состав наших пехотных дивизий упал до среднего уровня в 5000 военнослужащих вместо положенных 12 000. Численный состав наших немногочисленных танковых дивизий колебался между 10 000 и 11 000 военнослужащих. В целом это означало в лучшем случае сотню военнослужащих на каждый километр фронта. О том, чтобы вывести с передовой в тыл хотя бы некоторые части и создать небольшой резерв, а также укомплектовать личным составом многочисленные долговременные огневые точки Западной стены, не могло быть и речи. События на русском фронте развивались так, что Рундштедту пришлось передать туда десять танковых дивизий, шесть почти полностью укомплектованных пехотных дивизий, десять артиллерийских корпусов и целый ряд других частей и соединений. Ему, правда, была обещана компенсация, но пока ее не было и в помине. Вестфаль сообщил мне, что, судя по данным докладов и его собственным личным наблюдениям, боевой дух наших войск в целом все еще оставался высоким. Наши солдаты, разумеется, устали от войны и беспокоились за свои семьи, оставшиеся дома, но по‑прежнему выполняли свой долг. Они понимали, как важно удержать фронт и не допустить того, чтобы нашим войскам, сражавшимся с русскими, был нанесен удар с тыла. Вестфаль считал, что не ошибается, говоря, что каждый солдат на Западном фронте осознает необходимость внести свою лепту в спасение территории нашей страны и немцев, живущих в восточных провинциях Германии, от русских. Это и понимание того, что альтернативой является безоговорочная капитуляция, были тем скрепляющим раствором, который все еще не позволял нашей обороне развалиться.

Вечером во время телефонного разговора со ставкой Верховного командования вермахта я без всяких колебаний изложил свои впечатления от увиденного. При ближайшем рассмотрении положение показалось мне гораздо более серьезным, чем мне его обрисовали. Я сказал, что в связи с этим мои требования должны быть выполнены в максимально возможном объеме.

Днем 10 марта я подробно проконсультировался с генералом Шмидтом, командующим люфтваффе на Западном фронте, о положении дел с нашей авиацией. Его командование, как пояснил мне Шмидт, не подчинялось командующему Западным фронтом, хотя хорошо взаимодействовало с дислоцировавшимися на этом фронте войсками. Интересы сугубо военной обороны Германии и защиты ее от ударов с воздуха подчас не совпадали. Воздушное командование рейха, действиями которого руководил изобретательный Стумпф, не всегда учитывало интересы армии. Надо было сделать очень многое, а возможностей для этого было очень мало. Дополнительными проблемами были господство в воздухе авиации противника, обилие слабых мест в работе наземных служб люфтваффе, трудности технического и летного характера, связанные с применением новых самолетов «штралер», непредсказуемость весенних перемен погоды в долине Рейна, нехватка горючего и запчастей, недостаточная мобильность зенитных батарей и низкий уровень подготовки их личного состава.

Я порекомендовал Шмидту обратить особое внимание на два момента: концентрацию сил в тех местах, где она была особенно необходима (в тот момент таким местом был район Ремагена), и активизацию усилий люфтваффе и военно‑морских сил, направленных на уничтожение моста в районе Ремагена и – в случае их появления – всех вспомогательных понтонных переправ.

Утром 11 марта я побывал в группе армий В, где в присутствии ее командующего фельдмаршала Моделя провел совещание с генералом фон Зангеном, командующим 15‑й армией, и командирами входящих в ее состав частей и соединений. По их оценкам, через Рейн переправились части и подразделения двух американских пехотных дивизий и одняй бронетанковой дивизии с приданной ей артиллерией. Это было сделано в месте, где мы не могли собрать силы, способные противостоять действиям упомянутой группировки противника. Кроме всего прочего, у нашей обороны в районе плацдарма противника были слабые фланги. Мало того, возникли сложности с подвозом боеприпасов. Всерьез рассчитывать на ликвидацию вражеского плацдарма можно было только при том условии, что будет ускорена переброска в его район подкреплений и подкрепления эти по численности будут больше, чем планировалось первоначально, а также при условии урегулирования проблем со снабжением.

Положение в тылу было далеко не утешительным, и потому ситуация в целом вызывала у меня опасения.

Ближе к вечеру того же дня я побывал в группе армий Н, дислоцированной в низовьях Рейна, где переговорил с Бласковицем в боевом штабе Парашютно‑десантной армии. Из нашего разговора я понял, что эта группа армий совершенно уверена в себе, и единственным, в чем она нуждалась, были еще хотя бы восемь – десять дней на переоснащение, подготовку позиций, подвоз боеприпасов и снаряжения и отдых. Личному составу группы армий была по душе задача по обороне Рейна. В Голландии действовала 25‑я армия под командованием Блюментритта. Она была ослабленной, и ее сил и средств было недостаточно для выполнения поставленных перед нею задач; лучшие части армии были задействованы в операциях на левом фланге, где Парашютно‑десантная армия Шлемма заняла позиции до Рура и должна была принять на себя всю тяжесть боев на наиболее важных участках. Войска, дислоцированные между Лип‑пе и Руром, были слабее, но, на мой взгляд, могли удержать занимаемые позиции (к сожалению, эта оценка оказалась слишком оптимистичной). Наиболее боеспособные части и подразделения находились в резерве.

Все, что я услышал, произвело на меня хорошее впечатление. Вспоминая, как успешно действовала Парашютно‑десантная армия к западу от Реймса, я почувствовал, что мне не следует беспокоиться за исход предстоящих боев на правом фланге.

Только 13 марта я смог посетить Рейнское пфальцграфство, чтобы побывать в группе армий О, на правом фланге которой располагались боевые порядки 7‑й армии, а на левом – 1‑й. Командование обеих армий считало положение опасным, но не безнадежным при условии, что на их участок будут подтянуты свежие резервы. 7‑я армия занималась сооружением Мозельской оборонительной линий; на ее левом фланге наши части вели жестокие бои, проходящие с переменным успехом.

К ночи 13 марта у меня сформировалось собственное впечатление о ситуации. К сожалению, из‑за нехватки времени, большой длины фронта и травм, которые все еще мешали мне свободно перемещаться, я не смог побывать в частях на передовой и получить информацию из первых рук. Если бы у меня была возможность это сделать, я смог бы более точно оценить Сложившееся положение и, весьма вероятно, принял бы другое решение.

 






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.011 с.