Конец войны. Война в воздухе. Танковые военные действия. Химическая война. Военные действия подводных лодок — КиберПедия 

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Конец войны. Война в воздухе. Танковые военные действия. Химическая война. Военные действия подводных лодок



Успехи французов 18 августа и англичан 2 сентября 1918 года были достигнуты благодаря введению в бой большого количества танков и привели к отходу немецкого фронта на линию Гинденбурга, откуда весной с такими большими надеждами началось немецкое наступление. 12 сентября союзники захватили Сен-Мийельский выступ между Мёзом и Мозелем при содействии 232 французских танков, которые атаковали с юга, используя наиболее подходящую местность. Однако после полудня французские танки остановились и оставались без движения следующие [199] двадцать четыре часа по той простой причине, что американская военная полиция не пропустила их автоколонну, подвозящую горючее.

15 сентября германское высшее командование сообщало кайзеру: «Не остается никаких сомнений в том, что противник будет продолжать свое наступление в течение всей осени. Благодаря притоку американских войск и массовому применению танков у них есть для этого необходимые средства. Со своей стороны мы будем продолжать сражаться, не для того, чтобы удержать территорию как таковую, но с целью дать противнику истощить свои силы, пока мы будем поддерживать боеспособность собственной армии» (Schwertfeger, Das Weltkriegsende, 100). Эта стратегия соответствовала обстоятельствам того времени, хотя похоже, что ей следовали недостаточно решительно. В любом случае наши продолжающиеся боевые потери и сокращение численности сил приводили к расформированию все большего числа дивизий, снижению комплектности батальонов до трех рот вместо четырех, а в некоторых ситуациях уменьшению числа батальонов в полках с трех до двух. 15 сентября 1918 года Австрия опубликовала мирную ноту, из которой стало ясно, насколько положение серьезно. В тот же день перестал существовать болгарский фронт в Македонии; турецкий фронт в Палестине последовал его примеру 18 сентября; 25 сентября запросили мира болгары; 28 сентября состоялось совещание между фельдмаршалом Гинденбургом и генералом Людендорфом, на котором они решили, что войну следует завершить немедленным перемирием. На следующий день кайзер дал свое согласие, следствием чего явилась перестройка правительства по парламентской модели. [200]

30 сентября генерал Людендорф заявил на конференции, что «ведение войны на Западном фронте превратилось в игру в рулетку, главным образом из-за вмешательства танков; у высшего командования более нет твердых оснований для расчетов» (Schwertfeger, 128).

Берлин стал местом рокового собрания партийных лидеров, на котором представитель высшего командования доложил о ситуации на фронте. Он настаивал на необходимости перемирия, ссылаясь на «действия танков, которым мы не в силах противостоять, и состояние наших резервов» (Schwertfeger, 134). 3 октября правительство Германии послало запрос о перемирии президенту Соединенных Штатов.



На это стоит обратить особое внимание. Когда представитель высшего командования потребовал немедленного перемирия, он основывался на двух причинах, из которых первой было превосходство противника в танках. Справедливо предположить, что депутат был столь же хорошо осведомлен о мнении солдат-фронтовиков, как и о точке зрения нашего военного руководства. Это была печальная и трагическая минута, и только объективные рассуждения могли подвигнуть высшее командование на предъявление такого требования. Что до причин, о которых шла речь на совещании, они также должны были явиться результатом взвешенной и честной оценки ситуации.

Война продолжалась в виде ряда кровопролитных оборонительных сражений вплоть до 11 ноября, когда вступило в силу перемирие. 26 сентября американцы провели атаку между Аргоном и Мёзом с участием 411 танков; одновременно французская 4-я армия предприняла энергичный рывок при поддержке 654 машин. 27 сентября к ним присоединились англичане, начавшие наступление [201] под Камбре, за которым 28 сентября последовало бельгийское наступление во Фландрии.

Подробности наступления американцев поучительны. Взаимодействие с танками осуществлялось довольно плохо, и причиной тому неудобная территория, выбранная для атаки, а также, начиная со второго дня продвижения, множество противоречащих друг другу приказов. Во многих случаях пехоте не удавалось развить успехи, достигнутые бронетанковыми частями, и в результате большое количество танков попало в руки немцев. Отсюда следует вывод, что даже совершенно свежие, не измотанные, полностью боеспособные пехотные части, какие были у американцев, демонстрируют отсутствие ударной мощи перед дулами пулеметов, кроме того, часто не способны успевать за танками, какими бы медлительными в те времена ни были эти машины. Наступление, куда более крупномасштабное, чем атаки англичан и французов, на второй день выродилось в серию локальных стычек с большими потерями. Французская 4-я армия подошла к делу по-иному. Французы предприняли атаку на поле, изрытом воронками от взрывов прошлых сражений, но они не ввели в действие танки, пока не захватили местность и не сделали ее удобопроходимой. К этой работе было привлечено 2800 человек, и они завершили ее к 28 сентября, заодно расчистив проходы в противотанковых препятствиях, минных полях и наладив путь через сеть траншей.



В сражениях 27 и 28 сентября выяснилось, что у французской пехоты нет больше возможности использовать успехи, достигнутые танками. Мы часто наталкиваемся на фразы, подобные следующей: «Танки обратили обороняющихся в бегство, но пехота не смогла достичь намеченного рубежа» [202] (Dutil). Этот недостаток становился тем более очевиден, чем больше сражений вырождалось в мешанину мелких столкновений. И наоборот, чем лучше осуществлялось управление атакой и чем больше танков вводили в бой, тем более достойными были результаты. 29 сентября случился временный срыв боеготовности танков, и в действиях 30-го числа приняло участие лишь несколько подразделений. К 1 октября в целом 180 танков были опять готовы к бою, и французы захватили общим числом 12 тысяч пленных и 300 орудий. 3 октября французы возобновили наступление. Оно прошло удачно, хотя к 8 октября, когда танковые силы 4-й армии были истощены, они потеряли 40 процентов своих офицеров, 33 процента рядовых и 39 процентов своих танков. Из 184 танков, которые вышли из строя, 56 были приведены в негодность артиллерийским огнем и 2 подорвались на минах, остальные сломались; 167 были отремонтированы и вскоре вернулись в строй, 17 ремонту не подлежали и 2 пропали без вести.

Танковые части использовались фактически во всех сражениях конца войны, имевших место в октябре, хотя к исходу месяца много машин выбыло из-за механического износа. Их главными противниками оказались полевые орудия, используемые в качестве противотанковых, и иногда также минометы, ведущие огонь по настильной траектории. По сравнению с этим потери от мин были невелики, очевидно, потому, что минные поля были недостаточно замаскированы, но еще и потому, вероятно, что противник мог быть осведомлен об их местонахождении.

Характерной чертой всех октябрьских сражений было то, что танки бросались в бой безо всякого предварительного планирования. Все уроки 18 июля и 8 августа, похоже, были отброшены, и [203] за все время ни разу громадное количество танков, которое теперь имелось в наличии (по крайней мере, не менее 4500) не было направлено на общую цель одновременно и скоординированно. На самом деле выбор участка для атаки часто диктовался скорее политическими, нежели военными соображениями. Реальной необходимости в подобной спешке и суматохе попросту не было, — в конце концов, союзники прекрасно понимали, какие перспективы у Германии!

К 1 октября Франция имела 2653 танка, и ежемесячное их производство достигло 620 машин.

18 ноября, в День перемирия, военные действия прекратились.

Теперь нас интересует вопрос, насколько уcoвершенствовались к концу войны различные классы оружия. Затем мы перейдем к рассмотрению уроков, которые повлияли на послевоенное развитие.

До самого конца военные действия на Западном фронте носили в основном позиционный характер, несмотря даже на то, что в заключительные недели войны было построено очень мало должным образом оборудованных оборонительных сооружений. В этом виде сражений пулемет превратился в главное оружие, из-за которого незащищенным людям и лошадям стало трудно или попросту невозможно уцелеть. Оборонительные позиции в конце концов эволюционировали в опутанные колючей проволокой, вкопанные в землю пулеметные гнезда, которые прикрывались аванпостами и коммуникационными траншеями и при обороне в ближнем бою столько же полагались на ручные гранаты, сколько и на собственно пулеметы. Глубоко в тыл уходили эшелонированные позиции замаскированных батарей и войск в полной боеготовности. [204]

Одной пехоте без поддержки нечего было и думать взять штурмом подобную оборонительную полосу. Пулеметы представляли собой настолько мелкие и незначительные цели, что наступающим требовался огромный перерасход боеприпасов, чтобы заставить их замолчать, — причем если уцелеет всего несколько пулеметов, они могут, как правило, отразить атаку значительно более крупных сил. Даже в лучшем случае цена такой пехотной атаки оказывалась совершенно несоразмерной по сравнению с ее результатами не в последнюю очередь потому, что хорошо организованный автотранспорт давал возможность обороняющимся вовремя подтянуть свои резервы; в результате вместо намеченного прорыва и оперативного расширения противник должен был удовлетворяться вклинением в линию обороны, со всеми недостатками, сопутствующими такой тактике.

Отсюда следует, что, если роль пехотинцев, по существу, свести к роли пулеметчиков, особенности их вооружения сделают их в послевоенном мире участниками главным образом оборонительных действий. Пределы наступательной мощи пехотинцев не превышают дальности стрельбы их пулеметов и прочего оружия, которым они располагают, да и то лишь тогда, когда все, что не входит в круг их ограниченных целей, будет подавлено другими видами оружия, прежде всего артиллерией. Если же эта артиллерия не выполнит свою задачу — не заставит замолчать большую часть пулеметов, не расстреляет батареи, не расчистит территорию огнем, — пехота одними своими силами не сможет эту территорию захватить и удержать.

Подавление объектов артиллерией требует значительного расхода боеприпасов большим числом батарей. Следовательно, подготовка к [205] артиллерийскому обстрелу отнимает много времени и весьма заметна со стороны, что сильно снижает шансы на достижение внезапности. Если короткие артобстрелы в принципе желательны, их действительный эффект остается под вопросом. Продолжительная артподготовка превращает поле боя в лунный ландшафт, изрытый воронками, затрудняя продвижение транспорта из тыла и развитие какого-либо начального успеха. Глубина артиллерийского обстрела и получение успешных результатов зависят не столько от дальнобойности орудий, сколько от точности сведений о развертывании частей противника, иначе мы не будем иметь возможности поразить объекты прицельным огнем и вынуждены будем потратить больше боеприпасов, чем сумеем возместить. Артиллерия, так же как и пехота, должна при атаке ограничиваться одним объектом за один раз, поскольку затем ей требуется сменить позиции. Когда обстрел возобновляется — как правило, уже не столь систематический, как на первом этапе атаки, — снаряды падают не на пустое место, а на новые оборонительные позиции, где расположение противника обычно неизвестно, а потому они превращаются в крепкий орешек, который трудно расколоть пехоте. Не — смотря на то что ударная наступательная мощь артиллерии оказывается куда более грозной, чем мощь пехоты, артиллерия все же слишком медленно перемещается, требует слишком больших затрат и слишком зависит от удачи, чтобы действительно гарантировать быстрый прорыв.

Кавалерия в 1914 году была третьим основным родом войск, но уже к 1918 году ее полезное действие свелось к доставке сообщений и выполнению рекогносцировки на ближней дистанции под началом командных структур пехотных [206] дивизий. В остальном кавалеристы превратились в пехотинцев, посаженных верхом на лошадей, и соответственно оценивались.

Напротив, авиация, которая в начале войны использовалась главным образом для рекогносцировки, по мере того как развивался конфликт, стала исключительно важным видом оружия. Авиация, используемая в целях разведки и наблюдения за артиллерией, досаждала наземным войскам, поскольку они были вынуждены принимать различные меры для маскировки и передвигаться под покровом ночи, но авиация, атакующая с воздуха, стала представлять уже непосредственную угрозу. Самолеты противника причинили немцам урон на Сомме и при Ипре, а в течение 1918 года превосходство союзников в воздухе стало еще более ощутимым. В то время как налеты с воздуха на земли Германии были редкими и не особенно эффективными, вмешательство воздушных сил в наземные сражения приносило значительные результаты, как это было под Амьеном 8 августа 1918 года. Авиация создавала беспорядок в немецких тыловых коммуникациях, препятствовала передвижению резервов, подвергала немецкие батареи эффективному обстрелу, устраивала дымовые завесы перед занятой территорией и осуществляла разведку продвижения войск. Все это существенно влияло на ход наземного сражения, особенно когда самолеты действовали согласованно с танками. Авиация благодаря своей скорости, дальности действия и способности эффективно поражать цели превратилась в первостепенное наступательное оружие. Даже если процесс ее усовершенствования приостановился, когда к исходу 1918 года закончились военные действия, она уже достаточно ясно продемонстрировала свой потенциал тем, кто был объектом ее действий. [207]

И все-таки, чтобы добиться решающего эффекта, воздушным силам требуется наземный партнер, который способен справиться с оборонительной мощью современного оружия достаточно быстро, чтобы расширить вклинение до масштабов полного прорыва, используя как первоначальный успех наступления, так и действия авиации. Традиционные наземные войска также нуждаются в подобном партнере — без этого в будущих войнах они реально будут обладать малой наступательной способностью. Этот партнер, это новое оружие — именно танки. Мы уже описывали в подробностях, какое влияние оказывали бронетанковые войска на ход войны с самого своего первого появления в сентябре 1916 года. Мы не касались причин, по которым Германия фактически отвергла идею создания собственных танковых сил, но последствия этой ошибки слишком очевидны, и они еще усугубились оттого, что у нас не было мало-мальски подходящего противотанкового оружия, и даже существующая артиллерия не использовалась для этой цели разумно.

О том, какое важное значение противник придавал танкам, можно заключить из программы их производства на 1919 год. Союзники намеревались увеличить численность своих бронетанковыx сил следующим образом: Англия — с 2 тысяч до 7 тысяч единиц; Франция — с 2653 до 8–10 тысяч, Соединенные Штаты — до 10 тысяч единиц.

В противоположность им Германия, имея 45 танков, намеревалась выпустить только 800.

В то время как Англия сосредоточилась на производстве тяжелых и средних танков, французы и американцы вплоть до 1918 года делали упор на легкие «рено». Генерал Эстьен, однако, держался того мнения, что на следующий год перед Францией [208] встанет проблема преодоления устрашающих оборонительных укреплений, созданных немцами, и уже в феврале 1918 года он потребовал начать выпуск тяжелых танков: «Решительное наступление начнется вслед за атакой тяжелых танков, которые послужат тараном, прокладывающим путь сквозь полосу сплошных заграждений, и не только для пехоты, но также и для артиллерии на конной тяге, и для других танков. Пехотинцы будут следовать непосредственно за легкими танками, их верными и неразлучными спутниками, и они будут полностью уверены в том, что успех, достигнутый в первый день, даст наступлению добавочный импульс, вместо того чтобы истощить его силы» (Dutil, 26). Эстьен имел в виду продолжительное наступление, которое будет включать фактор внезапности на стратегическом уровне и должно опираться на быстрое передвижение резервов и частей снабжения. Очевидно, британский министр Уинстон Черчилль рассуждал в том же духе, когда в июле 1918 года говорил имперскому Генштабу, что к расчетным цифрам производства вооружений на 1919 год можно относиться с полным доверием и, следовательно, нужно разрабатывать наиболее подходящую тактику наступления, не теряя времени. День перемирия наступил прежде, чем наши противники смогли осуществить свои разработки на практике, но наращивание танковых сил, намечавшееся в 1919 году, служит достаточно ясным доказательством их намерений. Очевидно, что наступательная роль танка, как оружия, олицетворяющего наземную атаку, повысилась — точно так же, как и роль воздушных сил.

Химические вещества были третьим новым видом оружия, появившимся за время мировой войны. Они устраивали как наступающую, так в равной степени и обороняющуюся сторону, и, таким [209] образом, их нельзя принимать в расчет исключительно как актив наступления. Для наступательных целей на территорию, которую собираются атаковать наши войска, направляется химическое оружие краткосрочного действия. Напротив, обороняющимся удобно применять стойкие реагенты, чтобы заразить территорию на долгое время, — это особенно полезно в случае отступления, поскольку может помочь нашим войскам оторваться от противника. Моторизованные части — фактически единственные войска, которые способны на скорости пересечь зараженную территорию.

Подводные лодки — четвертый род вооружения, который неожиданно приобрел большое значение. Германия опередила своих противников в техническом развитии, и война могла бы пойти совсем по-другому, если бы германскому правительству достало решимости извлечь из этого оружия своевременную и неограниченную пользу.

Рано или поздно всякое новое оружие вызывает к жизни контрмеры. Наступательные силы авиации уже столкнулись с частями противовоздушной обороны, использующими артиллерийские орудия, пулеметы, прожекторы и маскировочные сети, камуфляж и затемнение, а также с истребителями, которые могут встретить противника в его родной стихии.

Химическое вооружение можно сделать неэффективным с помощью масок и защитной одежды или с помощью химических дезактивирующих средств.

Союзники вели войну против подводных лодок, используя сети и миноносцы, самолеты и глу6инные бомбы, систему конвоев, но главным и наиболее эффективным их оружием была пропаганда и дипломатическое давление. Германия позволила себя запугать. [210]

Как мы уже упоминали, для противотанковой обороны было сделано крайне мало. До самого конца военных действий не появились ни подходящие орудия, ни пулеметы, а немецкое противотанковое ружье 13-миллиметрового калибра по большей части было неэффективно. Только саперы пытались создать нечто вроде оборонительной полосы, устанавливая заграждения и минные поля. Напротив, артиллерия не сумела перенять новую тактику, которая требовала оказывать скорую и эффективную поддержку пехотинцам против танков, их опаснейших врагов.

Это было чрезвычайно необходимо во время войны, когда артиллерия была единственным оружием, способным справиться с броней. С тех пор, конечно, положение значительно изменилось.

С незапамятных времен немцы рассматривали пехоту как главный род войск, и во время мировой войны они решили, что пехота должна справляться с любыми задачами, которые только могут встать перед ней, не важно, насколько они сложны, будь то даже оборона против танков. Это чересчур завышенные требования.

Подводя итоги, скажем, что из новых видов вооружения, появившихся во время мировой войны, два — танки и авиация — увеличили главным образом мощность наступления, тогда как химические вещества и подводные лодки служили с равным успехом как наступлению, так и обороне,

В течение войны самоходное наступательное оружие переживало свое младенчество, да и сейчас оно еще находится в самом начале развития. Однако уже в 1918 году оно дало решающий эффект, и наши победившие противники заключили, что отныне и впредь его не должно быть у Германии. [211]

 

Версальский диктат

Параграфы части V позорного Версальского договора были выдержаны в духе ненависти. Мы больше не связаны ими, но полезно время от времени вызывать их в памяти. Условия этого договора дозволяли Германии иметь лишь малочисленную и неспособную к дальнейшему развитию армию. Однако самой досадной частью договора был не запрет иметь большую армию и не обязательная двенадцатилетняя повинность, а запрет на производство всех современных видов вооружения.

Действующей армии не позволялось иметь тяжелую артиллерию, за исключением нескольких тяжелых крепостных орудий и военно-морской и береговой артиллерии, которые до некоторой степени давали возможность осторожно с ними экспериментировать. Но военно-воздушные силы, танковые силы и подводный флот были уничтожены и полностью запрещены, и было также запрещено иметь химическое оружие. Германская армия была сокращена до 21 полка пехоты, 18 полков кавалерии и 7 артиллерийских полков плюс несколько малочисленных вспомогательных частей. Особенно сокращение численности коснулось полицейских сил, которые оказались [212] не способны вести в современных условиях даже колониальную войну.

* * *

Примечание. Параграф 3 статьи 171 Версальского договора предусматривал, что «Германии также запрещено производить или ввозить бронированные транспортные средства, танки или подобные им машины, которые можно использовать в военных целях».

В соответствии с мирным договором от 31 августа 1919 года Германское Национальное законодательное собрание приняло соответствующий закон о выполнении условий договора, где мы читаем в параграфе 24:

«Наказание в виде заключения на срок до шести месяцев, содержания под стражей или штрафа в сумме до 100 000 марок будет наложено на того, кто будет действовать вопреки условиям мирного договора в отношении Германии, а именно:

1...

2...

 

3. На того, кто производит бронированные транспортные средства, танки или подобные им машины, которые можно использовать в военных целях».

Что касается вооружения и экипировки, армия едва ли представляла хоть какой-то прогресс сравнительно с 1914 годом. Поразительнее всего было непропорционально большое число кавалерийских полков по отношению к пехоте и артиллерии. После заключения перемирия у союзных держав было достаточно времени, чтобы составить настолько тягостные и позорные условия мира, насколько они только могли придумать, и маловероятно, чтобы их заботили наши [213] интересы, когда они рассчитывали, каков должен быть состав нашей армии. Никакой ошибки быть не могло: Германию заставили согласиться на армию, которая не только была лишена какого бы то ни было наступательного потенциала, но и не была способна продолжительно находиться в состоянии обороны. Единственной тактикой, которая соответствовала нашим военным возможностям, должно было остаться нечто вроде «отступления с боем», а при нашей хронической нехватке как боеприпасов, так и людских резервов оно в считаные дни переросло бы в беспорядочное бегство.

Да, армия сохранила свойственный ей с давних пор дерзкий и воинственный наступательный дух, как и надлежало при ее славных традициях. Все это было прекрасно, и армия верила своим командирам, особенно генерал-полковнику фон Секту. Но нам были запрещены именно те виды оружия, которые имели наибольшее значение и продемонстрировали наибольшую наступательную мощь в последней войне, а без навыков ежедневного обхождения с ними армии грозила реальная опасность вообще забыть об их существовании или, по крайней мере, недооценить их в большей или меньшей степени.

Как мы уже сказали, тяжелая артиллерия еще в определенной мере сохранила свои функции. Военно-воздушные силы и подводные лодки, будучи относительно новыми родами войск, имели офицерский корпус, возникший во время войны, и традиции, насчитывавшие уже несколько лет. Разработки химических контрмер могли продвигаться и продвигались вперед.

Гораздо больше трудностей испытывали танковые силы. Во время войны мы фактически сами отказались от бронетанковых «войск» как таковых, [214] поскольку наших 45 машин явно не хватало, чтобы образовать хоть какое-то их подобие. Все, что у нас осталось, — это скудный опыт, который хранили в своей памяти лишь несколько человек, да и эти люди, за немногими исключениями, оставили армию в результате сокращений. Вплоть до 8 августа 1918 года мы закрывали глаза на то, чего к этому времени достигли танки, и, разумеется, на возможные направления их развития. После войны прогресс бронетехники за рубежом много лет подряд утаивался от нас полностью, или в лучшем случае мы получали о нем лишь фрагментарное представление. В наших маневрах мирного времени напрочь отсутствовали танки или противотанковое оружие. Когда же, наконец, появились опытные макеты, сделанные из полотна, их толкали или переносили на руках, атакуя пехоту и артиллерию. Они смотрелись откровенно комично, а это не лучший способ создать образ смертельно опасного противника или склонить другие роды войск к изменению своей тактики, которая чем дальше, тем больше возвращалась к тактике 1914 года. Мы испытывали периоды реакции даже после войн, которые выигрывали, подобно Франко-прусской войне 1870–1871 годов, ypоки которой были освоены лишь в строевом уставе 1888 года. Но никогда еще регрессия не была настолько показательна, как после 1918 года.

Отдавая себе отчет в этих опасностях, немцы оснащали свои фальшивые танки моторами. Поскольку, однако, мирный договор позволял армии иметь буквально одну гусеничную машину, мы могли имитировать танковые атаки хоть с каким-то приближением к реальности лишь на очень удобной и свободной от препятствий местности; короче говоря, по большей части на плацу. [215] Самодвижущиеся макеты сделали свое дело — они, по крайней мере, убедили офицеров и солдат задуматься о мерах противотанковой защиты, в результате чего мы ввели деревянные пушки, которые, как предполагалось, должны были изображать противотанковые орудия. Какими мы были непритязательными! Я помню, как мы гордились, когда удалось сделать жестяные орудийные башни наших «танков» вращающимися и когда мы научились имитировать пулеметный огонь с помощью маленьких машинок, стреляющих холостыми патронами. Какая радость охватила нас при виде нашего первого дымового генератора! Но величайшим нашим секретом были наши запрещенные тракторы «рюбецаль» (названные по имени мифического великана из Ризенгебирге, что в Силезии), которые были созданы на основе грохочущего промышленного трактора. На этих машинах мы в условиях строжайшей секретности испытывали под Графенвером тактику нашей танковой роты.

В те годы лишь несколько офицеров посвятили себя подробному и основательному профессиональному изучению процесса развития бронетанковых войск в его тактическом и техническом аспектах. Они были ограничены почти исключительно автотранспортными войсками (Kraftfahrtruppe), и какой же это был узкий круг! Но как высоко мы ценим память о том времени, когда мы носили кант цвета красной розы, отличие той службы! Как мы лелеем в памяти весь труд, вложенный нами, наше стремление к знаниям, наши поиски возможных путей развития этого нового оружия, оружия будущего! В те годы были заложены основы дисциплины, товарищества, воинского и технического искусства — тот единственный фундамент, на котором только [216] и смогли утвердиться моторизованные и танковые части Германии, когда мы, наконец, освободились от ограничений, наложенных на наши вооружения. Мы, те, кто носил красный кант, воистину имеем право гордиться этим фундаментом: мы с благодарностью вспоминаем людей, которые в те трудные годы прилагали все силы для продвижения и развития танковых войск и которые так эффективно подготовили их сегодняшний подъем.[217]

 






Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.036 с.