Совершенное и высшее послушание — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Совершенное и высшее послушание



 

Как-то раз Франциск Ассизский сидел среди своих товарищей и, вздохнув, сказал:

— Едва ли во всём мире найдёшь монаха, который бы совершенно повиновался начальствующим над ним.

Удивившись, товарищи спросили его:

— Объясни нам, отче, каково совершенное и высшее послушание.

И он представил истинно повинующегося в виде мёртвого тела:

— Возьми бездыханное тело и положи его, куда захочешь; ты увидишь, оно не будет возражать, если его начнуть передвигать, не станет роптать, куда бы его ни положили, не возопит, если его унесут. Если ты положишь его на кафедру, оно будет смотреть не вверх, а вниз. Если поместить его в пурпур, оно будет казаться вдвойне бледным. Это - - истинный повинующийся; тот, кто не рассуждает, почему его передвигают, не заботится о том, куда его помещают, не настаивает на перемещении. Возвышенный до какой-либо должности, он сохраняет привычное смирение. Чем более его почитают, тем более недостойным он считает себя.

 

Бог знает, что — добро

 

Врат спросил старца:

— Какое бы мне делать доброе дело и жить с ним. Старец отвечал:

— Бог знает, что — добро. Я слышал, что некто из старцев спрашивая авву Нестероя: «Какое бы доброе дело сделать мне?» Авва отвечал ему: «Не все ли дела равны?» Писание говорит: "Авраам был страннолюбив, — и Бог был с ним; Илия любил безмолвие, — и Бог был с ним; Давид был кроток, и Бог был с ним"». Итак, смотри, чего желает по Богу душа твоя, то делай и блюди сердце Твоё.

 

Ближайший путь к Богу

 

Ученик как-то сказал своему учителю:

— Милый мой учитель, я не могу больше выносить, чтобы что-нибудь отвлекало меня. Как найти мне ближайший путь к Богу?

Учитель ответил:

— Где путь труднее, там ты и иди; бери то, что бросает мир; и что делает мир, ты не делай. Иди противно миру во всех вещах, и тогда ты придёшь к Нему ближайшим путём!

 

Чтобы не ходить озабоченным спешкой

 

Однажды авва Аммон пошёл, чтобы переправиться через реку. Он нашёл готовое к отплытию судно и сел около него. В это время подплыл другой корабль, идущий в то же место, и бывшие на нём люди стали звать его:

— Поплыли с нами, авва!

Он же ответил:

— Я взойду только на общественное судно.

С собой авва имел связку пальмовых ветвей; он сел, плетя верёвку, а затем вновь распуская её, и плёл до тех пор, пока общественное судно не отчалило и он не переправился на другой берег. Братья, поклонившись ему, спросили:

— Для чего ты делал это? Старец ответил:

— Чтобы не ходить озабоченным спешкой.



 

Неизменность внутреннего мира

 

Как-то два инока пришли к авве Иосифу с просьбой объяснить им, лучше ли им с радостью принимать посещающих их братьев или не выражать этой радости. Они не успели ещё открыть рта, чтобы изложить ему своё затруднение, как он предупредил их вопрос и вошёл в свою келью. Там покрылся старым рубищем и прошёлся между ними в таком одеянии, не говоря ни слова.

Затем он снял с себя рубище, надел хорошую одежду, которую употреблял в праздничные дни и снова прошёлся между ними. Наконец, он оделся как одевался постоянно и сел с ними.

Монахи смотрели на него с удивлением, не понимая ничего из того, что он представил.

Тогда он им сказал:

— Хорошо ли заметили вы, что я сделал?

— Да, — ответили они.

— Но, — прибавил Иосиф, — заметили ли вы, чтобы перемена в платье изменила что-нибудь и во мне? Стал ли я хуже, надев рубище? Стал ли я лучше, надев лучшую одежду?

— Конечно, нет!

— Помните же по сравнению с этим, что всё созданное, даже и люди, не должно ничего изменять своим появлением в нашем внутреннем мире. Принимайте с радостью и невинностью, и с христианской любовью братьев, которые посетят вас. А если никто не придёт к вам, храните себя в сосредоточении духа.

 

Сколько волка не корми...

 

Жил как-то волк; он растерзал множество овец и поверг в смятение и слезы многих людей.

Однажды он вдруг почувствовал угрызения совести и стал раскаиваться в своей жизни; он решил измениться и более не убивать овец. Чтобы всё было по правилам, он отправился к священнику и попросил его отслужить благодарственный молебен. Священник начал службу, а волк стоял и плакал в церкви. Служба была длинная. Волку случилось зарезать немало овец и у священника; поэтому священник со всей серьёзностью молился о том, чтобы волк изменился. Но вдруг волк выглянул в окошко и увидел, что овец гонят домой. Он начал переминаться с ноги на ногу; а священник всё молится, и молитве не видно конца.



Наконец волк не выдержал и зарычал:

— Кончай, священник! А то всех овец домой загонят и оставят меня без ужина!

 

Нужда в советах

 

Пришли как-то к преподобному Антонию несколько иноков, прося его дать им совет для спасения души. Он им сказал:

— Вы ведь знаете, чему учит нас Христос в Евангелии. Этого для вас достаточно.

Но так как они продолжали настаивать на том, чтобы он преподал им какое-нибудь наставление, он им сказал:

— Исполняйте, что заповедал Спаситель: «Если ударят тебя по правой щеке, подставь левую».

Они ответили, что не имеют достаточно сил для того.

— Если и этого вы не можете сделать, — продолжал он, — то, по крайней мере, не воздавайте злом за зло.

Они объявили, что и это сверх их сил. Тогда преподобный, обернувшись к своему ученику, сказал ему:

— Пойди, приготовь им чего-нибудь поесть; я вижу, что они весьма слабы.

А им сказал:

— Если вы не можете исполнить ничего из сказанного мной, то что же сказать мне вам ещё? Вы скорее нуждаетесь в молитвах, которые бы помогли вашей слабости, чем в каких-нибудь советах.

 

Суфийская традиция

 

Неблагоприятное время

Исцеление

Не в том же ритме

«Ты слишком много оглядывался...»

Хочешь оценить драгоценности — стань ювелиром

Андаки

Делегация из Сирии

Обитель Истины

Покупатель и продавец

Пища

Недостаток

Святой и грешник

Доказательство лисы

Всё дело в узоре

Кутб этого времени

Корова и свинья

Исправлять тут же

«Что ты видел на середине моста?»

Чародей

Толпа

Совершенный дурак

Лягушка

Сокровище и хранители

Молодой человек

Пахарь и лев

Аромат Истины

Почему мокрое — не сухое

Слон

Грамматик

Металл, дерево и проволока

Десять глупцов

Метод

Совершенный Мастер

День и ночь

Обязанности Учителя

Шейх Фарид

Роскошь и простота

Утренняя торговля

Антур, изюм, инаб, стафил

Несварение желудка

Замещение

Слоистый песок

Счастье в хвосте

Совет соседа

Привязанность, называемая привлекательностью

«Не заблуждайся!»

Мясо

«Ничего ты не можешь получить у меня...»

Нищенская сума

Нили

Основание для самомнения

Пример

Испытание

«И это пройдёт»

Мудрость

Ненужная суета

«Это невозможно!»

Лицо не соответствует твоей одежде

Совет на пути

«Какая бы польза была тогда в наказании?»

Смерть через сорок дней

Отражение исчезло

Корова

Талисман

Вопрос

Посольство из Китая

Небесный Плод

Бродяга

Все предметы роскоши

Дары

Два условия

«Я учил вас не болтать»

Островитяне

Старый негодяй

Взгляд силы

Добро и зло

Говорящие коты

Ссора

Воробей и курица

Три драгоценных кольца

История жизни

Поможешь ты — и тебе помогут

Голубка и вода

Кто приносит больше несчастья

Падишах и садовник

Первопричина

Три рыбы

Как ловить обезьян

Рассказ об огне

Идиот, мудрый человек и кувшин

Как возникло предание

Ворота в рай

Человек, который помнил о смерти

Собака и осёл

Туфли благочестивых людей

Муравей и стрекоза

Притча о трёх областях

Птица и яйцо

Филолог и дервиш

Экипаж

Хозяин и гости

Волшебник овцы

Персики

 

Суфизм — это особое, мистическое, религиозно-философское течение в рамках ислама, представители которого считают возможным посредством личного психологического опыта входить в непосредственное духовное общение (созерцание или соединение) человека с Богом. Оно достигается путём экстаза или внутреннего озарения, ниспосланных человеку, идущему к Богу с любовью к Нему в сердце.

Мистицизм — это особый способ приближения к Истине, использующий интуицию и эмоциональные способности, дремлющие и не раскрытые обычно до той поры, пока их не приведут в действие тренировкой под руководством наставника. Конечная цель подобной тренировки, которая считается «прохождением Пути», — сбрасывание завесы, скрывающей истину от личного «я» и, таким образом, трансформация, или погружение в состояние неразрывного единства человеческой сущности и Истины.

Познания Истинного (Бога) нельзя достичь с помощью немистической веры, кодифицированной в исламе или в других религиях, — считают суфии. Опыт непосредственного общения с Богом убедил ищущих в том, что ислам не укладывается в рамки богословских канонов. Они стремились получить ясные этические представления, которые были переориентированы, или же приспособлены к главной цели суфизма — достижению мистического понимания Истины.

Цель, которую ставили перед собой и к которой шли суфии всю жизнь — это духовное, интуитивное, непосредственное познание Бога. Этому религиозному идеалу подчинены все их помыслы. В основе их концепций мистического Пути была заложена идея нравственного очищения и совершенствования человека. Эта идея вылилась в разработанную теорию устойчивых этико-моральных и кратковременных состояний. Суфийские авторитеты IX — XIII вв. главную задачу усматривали не в том, чтобы уйти от самого себя через посредство экстатических состояний, а в том, чтобы получить вневременной опыт через духовное перевоплощение. Состояние транса для них было средством, а не самоцелью.

Существует несколько гипотез возникновения термина «суфи», и самая распространённая заключается в том, что термин «суфи» происходит от арабского слова «суф», что в переводе означает «шерсть». То есть люди, занимавшиеся такой духовной практикой, носили одежды (плащи) из шерсти, так как шерстяные вещи считались одним из грубейших видов одежды, и тем самым они подвергали свои физические тела страданию.

Другие считают, что слово «суфи» происходит от греческого слова «софия» («мудрость»), в связи с тем, что в теоретических построениях суфиев просматривается влияние античных греческих философов.

Третья гипотеза гласит, что слово «суфи» происходит от арабского слова «суфа» — «возвышенное каменное место», «каменный выступ», где собирались сподвижники и друзья Мухаммада.

Четвёртая гипотеза утверждает, что термин «суфи» является производным от слова «сафо» — «чистый».

Предполагается, что суфии были племенем, которое обитало в Каабе (место паломничества мусульман). Они занимались очищением священного места и по своему образу жизни были близки к сподвижникам Мухаммада.

Ранний этап развития суфизма приходится на VIII -X вв. В это время суфизм, отделившись от аскетизма, сложился в самостоятельное религиозно-философско-нравственное учение. К середине XI в. идеи суфизма стремительно " распространились по всему мусульманскому миру, несмотря на жестокую и беспощадную борьбу с ними официального ислама.

Основоположников суфизма вначале гораздо больше интересовала практическая деятельность, чем теологическое теоретизирование. Они стремились в первую очередь к тому, чтобы наставлять, а не учить, направлять своего подопечного на путь размышлений, который должен был помочь ему самостоятельно постигать духовную Истину и уберечь его от опасности иллюзий. Они считали, что в каждом человеке заложены возможности освобождения от своего «я» и соединения с Богом, но находятся эти возможности Б скрытом, дремлющем состоянии и не могут быть освобождены без наставлений учителя, за исключением случаев, когда Бог дарует способность особого озарения.

С целью вызвать определённое состояние у человека, подготовить его сознание к восприятию сверхчувственного мира учителя использовали самые разнообразные средства: сакральные числа и знаки, цвета и запахи, духи и благовония, ритуальные обряды и очищения, магические слова, заговоры и молитвы-заклинания, музыку и пение, вызов ангелов и других духов и так далее.

Постепенно наряду с различными практиками начинается своеобразное самонаблюдение за психическими состояниями. Весьма важную роль в разработке теоретической базы этого самонаблюдения сыграл Абу Абдаллах ибн Асад ал-Анази ая-Мухасиби (ум. 857). Написанная им книга «Соблюдение прав Аллаха» излагает в главе 61 основы метода самонаблюдения. Мухасиби ставит себе задачу проследить соотношение между внешними действиями человека и намерениями его сердца. Крайне тщательный анализ самых сокровенных помыслов и движений души приводит его к установлению понятия «хал» — экстатического состояния, которое, как он полагает, не может быть достигнуто волей самого человека, а ниспосылается ему как божественная милость. «Хал», обычно, состояние весьма кратковременное, ибо это — мгновение, внезапное озарение, окрашенное в тона того или иного настроения.

Книга Мухасиби представляет собой целое руководство по организации внутренней жизни в процессе морального очищения. Школа Мухасиби не считала возможным удовлетворяться одним внешним благочестием. Для неё важно было, чтобы внутреннее состояние верующего соответствовало его внешним действиям.

Все школы суфизма требуют от своих адептов прохождения трёх уровней, это — шариат, тарикат и хакикат. К каждому последующему уровню человек может приступить только после того, как освоил предыдущий.

Шариат — это выполнение предписаний Корана. Тарикат — это Путь. Движение суфия по Пути характеризуется «стоянками» на Пути. Стоянки эти обозначаются термином «макам». Каждый из «макамов» представляет собой известное психическое состояние, свойственное данному этапу. Число и характеристика этих этапов на Пути в зависимости от школы могут значительно различаться.

Началом Пути, первой стоянкой, обычно считается «тав-ба» («покаяние»), то есть решимость порвать с обычным, формальным отношением к шариату и отдаться самосовершенствованию, вернее, поиску Истины. Это акт духовного обращения, имеющий для путника исключительное значение. Если в шариате (ортодоксальном исламе) «тав-ба» означает сознание греха, раскаяние, желание не повторять его, то в суфийском понимании это понятие углубляется. Изменяется ориентировка человека, наступает полное обращение его помыслов к Богу. Поэтому размышление о своих грехах или о раскаянии было бы для суфия на этом этапе ошибкой, ибо признание реальности своего греха есть признание реальности своей личности, а другой подлинной реальности, кроме Бога, нет.

Вторым этапом является «вара» («осмотрительность»). Наиболее характерная черта этого этапа — крайняя скрупулезность в различении дозволенного и запретного.

Эта осмотрительность ведёт к третьему этапу, называемому «зухд» («воздержанность»). Необходимо воздерживаться от греха, от излишка, от всего, что удаляет от Бога, от всего преходящего. Со временем этот этап расширился до воздержания от всякого желания и всяческого душевного движения.

Четвёртый этап — «факр» («нищета»). Первоначально — это добровольное обречение себя на нужду, обет нищеты, отказ от земных благ, вытекающий из последовательно проведённого воздержания. Но в дальнейшем «факр» уже понимается не только как материальная бедность, а как осознание своей нищеты перед Богом, то есть сознание неимения ничего своего, от того, что проистекает от Бога, до психических составляющих включительно.

Пятая добродетель — «сабр» («терпение»). Этот термин имеет множество различных определений, суть которых сводится к покорному приятию всего, что труднопереносимо. Шестой этап — «таваккул» («упование на Бога»). Его начальная стадия состоит в том, что человек отбрасывает от себя всякие заботы о завтрашнем дне, довольствуясь текущим мгновением и уповая на то, что Бог и завтра так же позаботится о нём, как Он позаботился о нём сегодня. Отсюда распространённое в суфийских кругах выражение: «Суфий — сын своего времени», которое означает, что суфий живет только данным текущим мигом, ибо то, что прошло, уже не существует, а будущее ещё не наступило и потому реально не существует. Доведенное до крайнего предела понятие о «таваккуле» приводит к полному отказу от личной воли, так что даже у теоретиков X в. уже встречается уподобление человека, вступившего на этот этап, «трупу в руках обмывателя трупов».

Седьмой этап -— «рида» («покорность»), определяемая теоретиками как «спокойствие сердца в отношении течения предопределения», то есть такое состояние, при котором человек не только покорно переносит любой удар судьбы, но, более того, даже не может помыслить о том, что такое огорчение. Его помыслы настолько поглощены той высшей задачей, которую он себе поставил, что окружающая действительность утрачивает всякую реальность для него, и он воспринимает её как нечто, лишённое какого бы то ни было интереса.

Кроме «макамов» —- состояний устойчивых, достигаемых путём неустанных стараний путника, существуют кратковременные настроения, своего рода порывы, налетающие на путника во время прохождения им Пути. Эти состояния суфии обозначили термином «хал».

«Хал» — это божественная милость, которая посылается свыше и исчезает так же мгновенно, как возникла. Наиболее часто упоминаемые «хал»:

1. «Курб» («близость») — такое состояние, при котором человек ощущает себя как бы стоящим в непосредственной близости к Богу, ощущает устремлённый на него взор Божества.

2. «Махабба» («любовь») — волна горячей любви к Богу, подателю всех благ.

3. «Хауф» («страх») — припадок ужаса, сознание греховности и неспособности даже в малейшей мере выполнять свои обязанности перед Богом.

4. «Раджа'» («надежда») — проблеск утешения при мысли о милосердии и всепрощении Бога.

5. и 6. «Шаук» («страсть») и «унс» («дружба») — явления, схожие с любовью, но отличающиеся по характеру и интенсивности.

7. «Итма'нина» («душевное спокойствие») -— состояние блаженной уверенности в милости Бога.

8. «Мушахада» («созерцание») — состояние, в котором человек не только ощущает близость Бога, но как бы и видит его.

9. «Йакин» («уверенность») — высшая степень сознания реальности духовного мира, ничем непоколебимая.

К этим состояниям причисляется иногда и «фана'», за которым идёт «бака» («вечность»): ощутив уничтожение своего временного, преходящего «я», человек погружается в море абсолюта, где отчётливо ощущает, что он существует так же вечно, как и божественная сущность. Это сознание бессмертия является высшим из состояний, достижимых для путника.

«Тарикат» завершается вступлением адепта в последнюю стадию — «хакикат». Этот термин обозначает «реальное, подлинное бытие». Достигнув «хакиката», путник интуитивно познаёт истинную природу Бога и свою сопричастность ей.

Все течения и направления суфизма сводятся к двум основным школам. Обе они разрабатывали на практике и философски обосновали идею возможности интуитивного общения с Богом, воплотив её в реальные психологические приёмы.

Разработка идей первой школы традиционно связывается с именем персидского мистика Абу Йазида (Баязида) Тайфура ибн Иса ал-Бистами (ум. 875). Для его учения прежде всего характерны «экстатический восторг» и «опьянение любовью к Богу», всепоглощающая страсть к которому в конечном счёте приведёт «влюблённого в Него» к духовному слиянию с Ним. Сторонники этого направления считали, что при глубоком и полном погружении в размышление о единстве с Богом может возникнуть внутреннее духовное ощущение абсолютного исчезновения собственного «я»: личность исчезает, растворяется в Боге, приобретая при этом субстанциональные качества Божества. В этот момент происходит как бы функциональная смена ролей: личность становится Божеством, а Божество — личностью. С этим положением ал-Бистами связана дальнейшая разработка важнейшей концепции мусульманской мистики: «я есть Ты, а Ты есть я». Эта школа получила название «школы опьянения» или «школы экстатического восторга», ещё одно название этой школы связано с именем её основателя — тайфурийа.

Возникновение второй школы обусловлено деятельностью другого персидского мистика — Абу-л-Касима Джунайда ал-Багдади (ум. 910). Его учение, в принципе, признаёт положение «школы опьянения» о полном растворении личности мистика в Боге, когда потеряны все личностные характеристики, отпали эмоции и реакции. Однако это состояние Джунайд считал промежуточной фазой, поскольку, по его мнению, мистик обязан идти дальше, к состоянию «трезвости», в котором его духовное познание Божества могло бы трансформировать его в более совершенное человеческое существо, наделённое всей полнотой самонаблюдения и контроля над своими экстатическими видениями, которое вернулось бы в мир обновлённым, наделённым

Богом миссией просвещать людей и служить на благо человеческого сообщества. Эта школа получила название «школы трезвости», то есть основанной на трезвом, критическом отношении к своим эмоциям и полном контроле над ними. По имени своего основателя она носила еще одно название — джунайдийа.

История суфизма показывает, что в дальнейшем по давляющее число многочисленных суфийских братств придерживалось, с разной степенью вариативности, идеи или концепций одной из двух вышеуказанных школ, а через их основателей возводило свою духовную генеалогию к Мухаммаду.

 

Неблагоприятное время

 

Жил когда-то в Багдаде богатый купец. Надёжен был его дом; он владел большими и малыми поместьями; корабли его с ценными товарами ходили в Индию. Унаследованные от отца богатства он приумножил своими усилиями, приложенными в должном месте в благоприятное время, а также благодаря мудрым советам и руководству западного короля, как называли в то время султана Кордовы.

Но вдруг счастье изменило ему. Дома и земли были захвачены жестоким правителем; корабли, направлявшиеся в Индию, утонули, застигнутые тайфуном; несчастья обрушились на его семью. Даже близкие друзья, казалось, перестали понимать купца.

И тогда он решил добраться до Испании, чтобы просить помощи у своего прежнего покровителя, и отправился через западную пустыню. Бедствия одно за другим подстерегали купца в дороге. Осёл его подох, сам он был захвачен разбойниками и продан в рабство, из которого ему с большим трудом удалось вырваться на свободу. Лицо беглеца, обожжённое солнцем, напоминало выдубленную кожу. Грубые жители деревень, через которые он проходил, гнали его прочь от своих дверей. И только дервиши делились с ним скудной пищей и давали тряпьё, чтобы прикрыть наготу. Иногда ему удавалось добыть немного свежей воды, но чаще приходилось довольствоваться солоноватой, мало пригодной для питья. Наконец он достиг дворца западного короля. Но и здесь его ждали неудачи. Стража пинками отгоняла от ворот оборванца, придворные не захотели с ним разговаривать. Пришлось бедняге наняться на какую-то грязную работу во дворце. Скопив немного денег, он купил себе приличную одежду, явился к главному гофмейстеру и попросил допустить его к королю.

Когда-то купец был близок к монарху, пользовался его благосклонностью, и об этом счастливом времени у него сохранились самые живые воспоминания.

Но так как нищета и унижение наложили свой отпечаток на манеры купца, церемониймейстеру стало ясно, что никак нельзя ввести этого человека в высокое присутствие, пока он не получит несколько 'необходимых уроков светского обхождения и не научится владеть собой.

Наконец, спустя уже три года после того, как он покинул Багдад, купец вошёл в тронный зал султана Кордовы. Король сразу его узнал, усадил на почётное место рядом с собой и попросил рассказать о своей жизни.

— Ваше величество, — сказал купец, — в последние годы судьба была ко мне крайне жестока. Я лишился имущества, был изгнан из наследственных владений, потерял свои корабли и окончательно разорился. Три года я добирался к вам. В течение этого времени я переносил все невзгоды, какие только могут выпасть на долю человека, — умирал от голода и жажды в пустыне, страдал от одиночества, был в плену у разбойников, жил среди людей, язык которых я не понимал. Теперь я перед вами и отдаюсь на волю вашей королевской милости.

Король обернулся к гофмейстеру:

— Дай ему сто овец и назначь придворным пастухом. Пусть он пасёт их вон на том холме, и помоги ему справиться с этой работой.

Купец был слегка разочарован тем, что щедрость монарха оказалась меньшей, чем он надеялся, и он удалился после надлежащего приветствия.

Когда он привёл стадо на бедное пастбище, которое указал король, овцы заболели чумой и все до единой полегли. Неудачливый пастух возвратился во дворец.

— Ну как твои овцы? — спросил король.

— Как только я привёл их на пастбище, всё стадо погибло.

Король подозвал гофмейстера и сказал:

— Дай этому человеку пятьдесят овец, и пусть он заботится о них, пока не получит следующего распоряжения.

Испытывая горечь и стыд, пастух погнал своё новое стадо на пастбище. Животные стали мирно щипать траву, как вдруг из леса выскочили дикие собаки. Испуганное стадо бросилось к крутому обрыву и погибло в пропасти.

В великой печали купец пришёл к королю и поведал ему ещё об одной неудаче.

— Ну что же, — сказал король, — теперь возьми двадцать пять овец.

Потеряв всякую надежду, в отчаянии, что всё у него идёт из рук вон плохо, купец снова повел стадо на пастбище. Вскоре каждая овца принесла по два ягнёнка, потом ещё по два, и стадо его стало увеличиваться. Последний приплод был особенно удачным: ягнята родились крупными, с красивой шерстью и вкусным мясом. Купец понял, что ему выгодно продавать часть своих овец и покупать по низкой цене маленьких и худосочных; он их выкармливал, пока они не становились сильными и здоровыми, как овцы его стада.

Через три года он возвратился ко двору в богатой одежде, чтобы рассказать о своих успехах. Его тут же привели к королю.

— Тебе удалось стать хорошим пастырем? — спросил король.

—И в самом деле, ваше величество, каким-то непостижимым образом ко мне вернулась удача. Я смело могу сказать теперь, что мои дела идут благополучно, хотя любви к занятию пастуха я всё ещё не испытываю. — Прекрасно, — сказал король, — а теперь прими от нас в дар королевство Севилью. Пусть все знают, что отныне ты — король Севильи.

С этими словами монарх коснулся его плеча жезлом.

Не сдержавшись, купец в изумлении воскликнул:

— Но почему вы не сделали меня королём сразу, когда я пришёл к вам? Неужели вы испытывали моё терпение, и так уж достаточно испытанное судьбой?

Король засмеялся:

— Позволь сказать тебе, что если бы ты получил трон Севильи в тот день, когда повёл на холм сто овец, от этого королевства не осталось бы камня на камне.

 

Исцеление

 

Во времена великой Византийской империи один из византийских императоров заболел страшной болезнью, которую ни один из его докторов не умел лечить.

Во все страны были разосланы гонцы, которые должны были подробно описать симптомы этой болезни.

Один посланец прибыл в школу великого аль-Газали. Слава этого величайшего восточного мудреца-суфия докатилась и до Византии.

Выслушав посланца, аль-Газали попросил одного из своих учеников отправиться в Константинополь. Когда. этот человек по имени аль-Ариф прибыл к византийскому двору, его приняли со всевозможными почестями, и император просил его провести лечение. Шейх аль-Ариф спросил, какие лекарства уже применяли и какие намеревались применять. Затем он осмотрел больного.

Закончив осмотр, аль-Ариф сказал, что необходимо созвать всех придворных, и тогда он сможет сообщить, как следует провести лечение. Когда все приближённые императора собрались, суфий сказал:

— Вашему императорскому величеству лучше всего использовать веру.

— Его величество нельзя упрекнуть в недостатке веры, но вера нисколько не помогает ему исцелиться, — возразил духовник императора.

— В таком случае, — продолжал суфий. —- я вынужден заявить, что на свете есть только одно средство для спасения императора, но оно такое страшное, что я даже не решаюсь его назвать.

Тут все придворные принялись его упрашивать, сулить богатство, угрожать и льстить, и наконец он сказал:

— Император излечится, если искупается в крови нескольких сотен детей не старше семи лет,

Когда страх и смятение, вызванные этими словами, несколько улеглись, государственные советники решили, что это средство нужно попробовать. Некоторые, правда, сказали, что никто не имеет права брать на себя ответственность за такую жестокость, подсказанную к тому же чужеземцем сомнительного происхождения. Большинство, однако, придерживались того мнения, что все средства хороши, когда речь идёт о спасении жизни великого императора, которого все обожали и чуть ли не обожествляли.

Они убедили императора, несмотря на его сопротивление, заявляя:

— Ваше величество, вы не имеете права отказываться, ведь ваша смерть будет большей потерей для империи, чем смерть всех ваших подданных, не говоря уже о детях.

В конце концов им удалось его убедить. Тут же по всей стране были разосланы указы о том, что все византийские дети не старше семи лет должны быть присланы в Константинополь, чтобы быть там принесёнными в жертву ради здоровья императора.

Матери обречённых детей проклинали правителя — чудовищного злодея, который ради своего спасения решил погубить их плоть и кровь. Некоторые женщины, однако, молили Бога ниспослать здоровье императору до страшного дня казни.

Между тем с каждым днём император всё сильнее чувствовал, что он ни в коем случае не должен допустить такого ужасного злодеяния, как убийство маленьких детей. Угрызения совести приносили ему страшные муки, не оставляющие его ни днём, ни ночью, наконец он не выдержал и объявил:

— Я лучше умру сам, чем допущу смерть невинных созданий.

Только он произнёс эти слова, как его болезнь стала ослабевать, и вскоре он совершенно выздоровел.

Поверхностные мыслители тут же решили, что император был вознаграждён за свой добрый поступок. Другие, подобные им, объяснили его выздоровление тем, что Бог смилостивился над матерями обречённых детей.

Когда суфия аль-Арифа спросили о причине исцеления государя, он сказал:

- Поскольку у него не было веры, он нуждался в чем-то, равном по силе. Исцеление пришло к нему благодаря его сосредоточенности, соединённой с желанием матерей, которые возносили горячие молитвы о выздоровлении императора до страшного дня казни.

 

Не в том же ритме

 

Однажды один учитель был в большом городе и, когда вернулся, сказал: «О, я переполнен радостью, я переполнен радостью! Это было так замечательно возвышенно, в присутствии Возлюбленного!» Тогда его ученик подумал: «Там были возлюбленный и восторг; так замечательно! Я должен пойти и посмотреть, смогу ли я найти их». Он прошёл через город, вернулся и сказал: «Ужасно! Как ужасен мир! Все как будто готовы перегрызть друг другу горло; вот что я видел. Я не чувствую ничего, кроме подавленности, как будто всё моё существо разрывается на куски». «Да, — сказал учитель. — Ты прав». «Но объясни мне, — сказал ученик, — почему ты так восторгался, после того как вернулся, а я разрываюсь на части? Я не могу вынести этого, это ужасно». Учитель сказал: «Ты шёл не в том ритме, в котором шёл через город я».

 

«Ты слишком много оглядывался...»

 

Пришёл как-то к великому суфию Байязиду Вистами один человек и сказал: «Из-за твоего учения разрушена вся моя жизнь. Двадцать лет тому назад я пришёл к тебе, и ты мне сказал, что если не просишь — богатства сами последуют за тобой; если не ищешь — всё дано будет тебе; если не возжелаешь — придёт самая прекрасная женщина. Потрачено целых двадцать лет! Хоть бы какая уродина пришла! А про богатства я вообще молчу! Я стал болен, ты разрушил всю мою жизнь. Ну а теперь — что ты мне скажешь?»

Байязид ответил: «Да, это всё произошло бы, но ты слишком много оглядывался, смотрел вновь и вновь — идут ли они или нет. Было желание. Ты упустил все из-за желания, а не из-за меня. Ты все ждал; "Вот сейчас придёт самая красивая женщина, чтобы постучать мне в дверь! Сейчас придёт ко мне богиня богатства!" — ты не был молчалив. Ты не был в состоянии нежелания!»

 






Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...



© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.036 с.