Фундаментальная ошибка атрибуции — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Фундаментальная ошибка атрибуции



 

В автобиографии комендант Освенцима Рудольф Гесс описал чувство страдания, испытанное им в результате его действий. Но, будучи «хорошим офицером СО, он прятал любые проявления «женских» эмоций: «Моя жалость быта так велика, что мне хотелось уйти со сцены; тем не менее я не мог продемонстрировать хоть какие-то чувства». Однако видя, что евреи-заключенные точно так же не демонстрировали практически никаких эмоций, даже когда их вели в газовую камеру, он предположил, что их стоицизм был отражением их «расовой особенности». Он был стоиком, поскольку этого требовала ситуация, а они — в силу вынужденных обстоятельств.

Гесс продемонстрировал здесь то, что в социальной психологии называется «фундаментальной ошибкой атрибуции». Классический эксперимент Дэвида Наполитана и Джорджа Гёталса иллюстрирует это явление. Исследователи предлагали студентам колледжа с глазу на глаз побеседовать с молодой женщиной, которая, в соответствии с инструкциями, полученными от ученых, вела себя отчужденно и критично либо тепло и дружески. Перед встречей исследователи проинформировали половину студентов о том, что у этой женщины есть инструкция вести себя именно так (дружески или отчужденно). Второй половине участников эксперимента сказали, что женщина будет вести себя спонтанно. Каким быт эффект от знания того, что женщина всего лишь играла свою роль? Нулевым. Если она вела себя по-дружески, то студенты делали вывод, что она на самом деле очень теплый человек. Если она вела себя недружелюбно, то они приходили к заключению о ее холодности. Они не принимали в расчет ситуацию, диктующую ей стиль ее поведения, и вместо этого приписывали ее теплоту или холодность ее внутренним качествам — другими словами, студенты совершали фундаментальную ошибку атрибуции.

В другом классическом эксперименте знание людьми того факта, что участнику дебатов назначали позицию сторонника или противника Кастро, не влияло на появление соответствующего отношения к этому участнику. Похоже, что они рассуждали так: «Да, я знаю, что его назначили на эту роль, но я думаю, что он действительно верит в то, что говорит».

Наблюдая за унижениями, которые Золушка терпела в своем доме, ее семья и соседи считали ее застенчивой и боязливой; танцуя с Золушкой на балу, принц видел обходительную светскую даму. Сама Золушка прекрасно знала, что, в зависимости от ситуации, она была и одной, и другой. С этим искажением — недооценивать ситуацию и переоценивать внутренние качества при объяснении поведения других людей — практически невозможно бороться, особенно тем, кто воспитан в индивидуалистическом западном обществе. Я помню свой шок от встречи с актрисой-студенткой, сыгравшей отвратительную старуху. Я предположил, что эта несчастная молодая женщина подходила к этой роли по своему типажу, но обнаружил, что на самом деле она была обворожительной женщиной. Я сделал ошибку, приписав женщине то поведение, которое она демонстрировала в соответствии со своей ролью. Леонард Нимой из знаменитого «Звездного пути» понимает это.



Существует множество повседневных примеров фундаментальной ошибки атрибуции. Раньше я думал, что только интроверты, приветливо смотрящие на меня сквозь очки, приходят на мои занятия, начинающиеся 8.30 утра, и что жизнерадостные экстраверты предпочитают ходить на вечерние занятия, начинавшиеся в 7.00 вечера, время, которое больше подходит для начала вечеринки. Сейчас я вижу, что я совершал фундаментальную ошибку атрибуции; я приписывал внутренним склонностям студентов то, что я должен был приписать ситуации. Совершенно случайно я прочитал, что полиция разогнала шумную вечеринку в студенческом общежитии; я ломал голову, кто мог быть ее участником. Вряд ли кто-то из моих студентов; на занятиях и в моем кабинете они казались такими трезвомыслящими и разумными.

В свою очередь, студенты могут полагать, что все профессора — люди коммуникабельные, потому что они видят нас в ситуации занятий, когда мы вынуждены быть именно такими. Поймайте нас в другой ситуации, например, когда мы жмемся в уголке во время вечеринки, и мы покажемся вам лишенными «профессорского» блеска. Вне своих ролей президенты выглядят не столь «президентскими», судьи — не столь «судейскими», а слуги — менее услужливыми. Мы, профессора, видим себя в самых разных ситуациях, поэтому менее склонны считать самих себя экстравертами и чаще говорим так: «Я общительный? Все зависит от ситуации. На занятиях — да; в общении же я достаточно застенчив». И если вы думаете, что мы умные, потому что так часто знаем ответы, помните, что в аудитории мы должны выбирать тему и задавать вопросы. В экспериментах с викторинами те, кому назначали задавать вопросы, казались более умными, чем те, кому отводили роль участников викторины. Даже Регис Филбин может показаться недоумком, если посадить его по другую сторону стола.



Когда того требует ситуация, негодяй может поступать хорошо, а обычный человек — вести себя как негодяй. Проведя меньше двух часов с президентом России Владимиром Путиным, Джордж Буш подумал, что составил себе правильное впечатление о российском руководителе. «Я смотрел этому человеку в глаза — сказал президент Буш. — Я посчитал, что он прямолинеен и заслуживает доверия... Он любит свою семью. У нас много общих ценностей». Однако обозреватель Ричард Коэн из «Washington Post» отмечает, что Путин — «обученный лжец» — бывший агент КГБ, который возглавлял внутреннюю разведслужбу в своей стране и ограничивал гражданские свободы, прослушивал телефонные разговоры и возбуждал судебные преследования ученых по сфальсифицированным поводам в дни коммунистического прошлого. Оборотной стороной медали является знаменитый эксперимент Стэнли Милгрэма, в ходе которого испытуемые должны были наносить ощутимые удары электротоком невинному человеку. Почти две трети испытуемых выполняли инструкции исследователей, несмотря на крики (притворные) человека, якобы подвергавшегося действию электротока.

Хотя мы оказываемся не в состоянии учитывать давление ситуации, оценивая поведение других людей, мы склонны совершать прямо противоположную ошибку, объясняя свое собственное поведение. Если я вспылил из-за того, что у меня был неудачный день, то ты вспылил из-за своей раздражительности. На самом деле, объясняя свои поступки, мы обычно используем глаголы действия («Меня раздражает, когда...»). Говоря о других людях, мы описываем самого человека («Временами он просто отвратителен»). В суде обвиняемый может заявить так: «Я стал жертвой обстоятельств. В такой ситуации любой бы поступил точно так же». — «Нет, — возражает обвинитель. — Винить надо самого себя. Вы сделали именно этот выбор».

Почему мы так подвержены фундаментальной ошибке атрибуции? Отчасти потому, что мы находим объяснения там, где фокусируем свое внимание. Мы мгновенно и без всяких усилий находим причины там, куда падает наш взгляд. Когда мы что-то делаем, наше внимание фокусируется на ситуации, на которую мы реагируем. Когда мы наблюдаем действия других людей, наше внимание сосредоточено на этих людях. Поменяйте местами точки зрения актера и зрителя — пусть у каждого будет видеозапись происходящего с точки зрения другой стороны, — и объяснения станут прямо противоположными. Смотря на мир глазами другого человека, мы лучше понимаем его ситуацию. Смотря на самих себя глазами других людей, мы лучше понимаем свою личность. По прошествии времени точка зрения тоже может измениться. Когда мы оглядываемся назад, фокус внимания может сместиться и помочь нам стать более сочувствующими, более понимающими трудную ситуацию, в которой оказался другой человек. Смотря на самих себя в ретроспективе, мы способны признать, что «да, я был ничтожеством».

 

Иллюзия корреляции

 

Представьте, что вы являетесь участником исследования того, как люди устанавливают связи между событиями. Психологи Уильям Уорд и Герберт Дженкинс показывают вам результаты гипотетического пятидесятидневного эксперимента по засеву облаков химическими реагентами. Они говорят вам, что каждый день либо засевали облака, либо шел дождь. Эта информация представляет собой случайную подборку; иногда после засева дождь шел, иногда не шел. Если вы верите, что засев облаков работает, то вы, возможно, с большей вероятностью отметите и вспомните те дни, когда и производился засев, и шел дождь? В эксперименте Уорда и Дженкинса, как и во многих других, которые проводили после них, люди приобретали уверенность в том, что они на самом деле видели то, что ожидали увидеть. Это прекрасно выражено в одной китайской поговорке: «Две трети того, что мы видим, находится за нашими глазами» (т. е. в голове).

«Иллюзия корреляции» — восприятие связей там, где их нет, — помогает объяснить существование множества суеверий; например, предположение о том, что во время полнолуния рождается больше младенцев или что бесплодные пары, взявшие приемного ребенка, с большей вероятностью сами становятся родителями. Бросающиеся в глаза совпадения, например зачатие своего ребенка после усыновления приемного, пленяет наше внимание. Мы фокусируемся на таких совпадениях и гораздо менее склонны отмечать то, что в равной степени имеет отношение к оценке корреляции: те, кто взял приемного ребенка, но так и не зачат своего собственного; те, кто зачат своего ребенка, никого не усыновив, и те, кто не зачат своего ребенка и не взял приемного. Только при учете всей этой информации мы можем сделать окончательный вывод о том, повышают ли пары, усыновляющие приемных детей, вероятность зачатия своих собственных потомков.

Такие иллюзорные интуитивные выводы помогают понять, почему так много лет люди верили (а некоторые верят до сих пор), что сахар делает детей гиперактивными, мобильные телефоны вызывают рак мозга, что если замерзнуть и промокнуть, это может вызвать простуду, и что изменения погоды ведут к усилению артритных болей. Врач Дональд Ределмейер, работавший вместе с Эмосом Тверски, наблюдал за 18 пациентами с артритом в течение 15 месяцев. Исследователи отмечали жалобы пациентов на боли, а также температуру, влажность и атмосферное давление в течение дня. Несмотря на верования пациентов, погода никак не коррелировала с испытываемым ими дискомфортом, равно как и погода накануне приступа, за два дня до или после него. Когда людям демонстрировали колонки случайных чисел, помеченных «артритные боли» и «атмосферное давление», то даже студенты колледжа видели эту иллюзорную корреляцию. Похоже, что мы жаждем находить определенные закономерности даже там, где их нет.

Точно так же истории о том, как позитивно мыслящие люди излечивались от рака, вдохновляют тех, кто верит, что позитивное мышление способно противостоять раку. Да, эмоции, как мы знаем, действительно влияют на состояние здоровья. Разум и тело — это единая система. Но чтобы оценить, могут ли позитивные установки помочь победить рак, нам нужно четыре массива информации. Мы должны знать, сколько мыслящих позитивно и не позитивно людей излечились и не излечились от рака. Без этих данных позитивные примеры ничего не говорят нам о действительных взаимосвязях между аттитюдами и течением рака.

Вскоре после того как я написал эти строки, мне позвонил один журналист. Он попросил объяснить ему, почему у такого большого числа знаменитых людей (Билла Клинтона, Хиллари Клинтон, Джимми Картера) есть позорящие их братья. «Неужели? — спросил я. — Или просто наше внимание привлекает совпадение — то, что у знаменитых .людей такие невоспитанные братья? А разве невоспитанность реже встречается среди тех, у кого нет знаменитых братьев и сестер, или она просто не так ярко запоминается?» Если мы легко впадаем в заблуждение, интуитивно видя то, чего нет на самом деле, то есть очень простое лекарство: предъявите мне доказательства. Соберите и представьте сравнительные данные.

Иллюзии корреляции могут порождать ложные стереотипы. Стереотипы подразумевают наличие связи между принадлежностью к той или иной группе и характеристиками человека: «Итальянцы эмоциональны», «Евреи умные», «Все бухгалтеры перфекционисты»... Но даже в самой благоприятной ситуации наша внимательность к необычным проявлениям может увести интуицию в ложном направлении. Поскольку мы очень чувствительно относимся к выдающимся событиям, то одновременное проявление двух выдающихся событий особенно заметно. Так, Руперт Брата и Аманда Смит обнаружили, что сотрудники одного факультета Британского университета переоценивали число (не такое уж значительное, хоть и заметное) женщин, занимающих высокие посты на этом факультете в их университете.

Дэвид Гамильтон и Роберт Гиффорд продемонстрировав иллюзию корреляции в ходе своего эксперимента, ставшего классическим. Они показывали студентам слайды, на которых были изображены различные люди, принадлежащие к группе А или Б, и говорили, что те делали нечто желательное или нежелательное. Например: Джон, член группы А, навешает больного друга в больнице. Было показано в 2 раза больше членов группы А, чем группы Б, но обе группы совершали девять желательных поступков на четыре нежелательных. Поскольку члены группы Б и их нежелательные действия появлялись реже, то их одновременное упоминание — например: «Ален, член группы Б, поцарапал крыло припаркованного автомобиля и не оставил записки со своим именем» — было необычной ситуацией, которая привлекала внимание людей. Поэтому студенты переоценили частоту совершения нежелательных поступков «представителями меньшинства» (членами группы Б) и дали группе Б более жесткую оценку.

Помните, что на самом деле члены группы Б совершали нежелательные поступки в том же соотношении, что и члены группы А. Более того, у студентов изначально не было никаких предрассудков в отношении группы Б, и они получали более систематическую информацию, нежели в повседневной жизни. Хотя исследователи спорили о том, что происходило во время эксперимента, они пришли к общему соглашению о том, что иллюзии корреляции порождают расовые стереотипы.

СМИ отражают и питают это явление. Когда люди, бывшие ранее пациентами психиатрических заведений, Марк Чапмэн и Джон Хинкли-младший, стреляли в Джона Леннона и президента Рейгана соответственно, внимание общественности привлек факт душевного расстройства нападавших. Киллеры и попадание в психиатрическую больницу — явления не слишком распространенные, поэтому такая комбинация, безусловно, достойна громких заголовков в выпусках новостей. Все это лишь укрепляет иллюзорную интуитивную взаимосвязь между склонностью к насилию и пребыванием в психиатрической больнице.

 

Устойчивость убеждений

 

«Мы слышим и принимаем только то, что уже наполовину знаем», — писал Генри Дэвид Торо. Исследования показывают, насколько прав быт поэт. В одном из экспериментов студентам, выступающим за и против смертной казни, предъявляли результаты двух исследований, одно из которых подтверждало, а другое опровергало убеждения студентов относительно предполагаемого устрашающего эффекта смертной казни. Обе группы студентов с готовностью принимали доказательства, совпадающие с их точкой зрения, но резко критиковали те доказательства, которые противоречили ей. Результат: предъявление двум сторонам идентичного массива смешанных доказательств увеличивало их несогласие. В последующих исследованиях, которые должны были быть «максимально объективными и непредвзятыми», не было сделано ничего для того, чтобы снизить предвзятость оценки предъявленных доказательств. Если какое-либо убеждение сформировалось, мы фильтруем информацию таким образом, чтобы постоянно подкреплять его.

Наблюдая за ходом президентских дебатов, разве вы подобным образом не убеждались еще больше в достоинствах своего кандидата? С вероятностью 10:1 те, кто благоволил одному из кандидатов, были убеждены в том, что именно их кандидат победил в споре. Большинство людей также считают, что аргументы, подтверждающие их точку зрения, более убедительны, поэтому после окончания дебатов они еще больше убеждены в правоте своих предпочтений, которые сложились до дебатов.

Что касается отношений между людьми, то когда мы смотрим на других сквозь призму наших ожиданий, это превращается в своего рода самореализующееся пророчество. В ставших классикой исследованиях «подтверждающего поведения» социальные психологи Марк Снайдер, Элизабет Танке и Эллен Бершейд предлагали студентам-мужчинам Университета Миннесоты говорить по телефону с женщинами, которых те считали (на основании увиденной фотографии) привлекательными или непривлекательными. Анализ женских реплик в этой беседе показал, что предположительно привлекательные женщины говорили более теплым тоном, чем предположительно непривлекательные. Ошибочные представления мужчин стали самореализующимся пророчеством, которое заставляло их действовать так, чтобы заставить женщин соответствовать их ожиданиям по поводу тою, что желательны именно красивые люди. Другие эксперименты показывают, что если мы думаем, что кто-то симпатизирует нам, мы можем относиться к этому человеку так, что он действительно станет симпатизировать нам. Исходите из того, что человек привлекателен, хорош и умен — и он может подтвердить ваши ожидания.

Мы также активно ищем информацию, которая подтверждала бы наши идеи, — это явление известно как «ошибка подтверждения». Питер Уосон продемонстрировал наши предпочтения в отношении ошибок подтверждения в своем знаменитом эксперименте со студентами одного британского университета. Он давал студентам последовательность из трех цифр 2-4-6 и просил их предположить то правило, на основании которого создана эта серия чисел. Однако сначала он предлагал студентам проверить свои предчувствия, создав свою собственную последовательность из трех чисел. Всякий раз Уосон сообщал им, соответствуют ли их последовательности тому правшу, которым руководствовался он сам. (Сделайте паузу. Если бы Уосон подошел к вам прямо сейчас, то какие бы три числа вы ему предложили? А если бы он ответил «да», то какие еще три числа вы предложили бы ему?) Как только студенты проводили несколько проверок и чувствовали, что они поняли правило, они объявляли его вслух.

Результат? Очень часто они ошибались, но иногда испытывали сомнения. Только один из пяти уверенных в себе подопытных догадывался о правиле, которое заключалось просто в том, чтобы назвать три числа в порядке увеличения их значений. Обычно студенты Уосона высказывали ложные идеи («Всякий раз прибавлять 2?»), а затем проводили поиски только в этом направлении, чтобы получить доказательства, подтверждающие их предположение, проверяя, например, такие последовательности: 6-8-10,31 -33-35 и т. д. Возможно, вы тоже проверяли свои догадки, стремясь подтвердить их, а не опровергнуть? Эксперименты, подтверждающие то, что мы предпочитаем доказательства, подтверждающие наши убеждения, не удивили бы Фрэнсиса Бэкона, который в своем труде «Новый Органон» («Novum Organum», 1620) предвосхитил наши современные представления о пределах интуиции: «Человеческое понимание таково, что когда предположение создано... оно заставляет все остальное лишь добавлять все новые доказательства и подтверждения».

А вот и другие классические маленькие задачи Уосона, которые стали предметом многочисленных исследований и споров: какие карты вы должны перевернуть, чтобы определить, является ли это правило истинным или ложным: «Если на одной стороне карты гласная, то на другой стороне будет четное число».

 

Подобно любому человеку, столкнувшемуся с этой проблемой, вам, возможно, захочется сначала перевернуть карточку А. Пока все идет нормально. Некоторые на этом останавливаются, но нам нужно перевернуть еще одну карту. Большинство людей, ищущих доказательства подтверждения правила, захотят перевернуть карточку 2, но если на оборотной стороне окажется согласная, то эта карточка не будет соответствовать правилу. (Если гласная на одной стороне...) Только 4% людей сделают правильный выбор и перевернут карточку 7. (Если на другой стороне окажется гласная, то правило ложно; если согласная, то верно.) Ошибка подтверждения относительно этих заданий заставляет предположить, что естественные человеческие рассуждения некорректны или, по меньшей мере, лучше приспособлены для оценки вероятности, нежели требования логики.

А что, если наши первоначальные интуитивные предположения или верования не подтверждаются и даже оказываются совершенно беспочвенными? Что, если ошибка обнаруживается? Несмотря ни на что, убеждение может сохраниться. В еще одном провокационном эксперименте Крэйг Андерсон, Марк Jleппep и Ли Росс просили людей подумать над тем, что лучше для пожарного рисковать или соблюдать осторожность. Затем исследователи рассказывали половине участников эксперимента о любителе риска, который был великолепным пожарным, и об одном осторожном человеке, который оказался посредственным пожарным. На основании этих историй участники эксперимента высказывали предположение о том, что люди, склонные к риску, являются лучшими пожарными. Когда испытуемых попросили объяснить свою точку зрения, один из них заявил, что «те, кто рискует, храбрее». Другие участники, которые сделали на основании этих историй прямо противоположный вывод, были склонны давать такие объяснения: «Осторожные люди думают, прежде чем действуют. Они менее склонны совершать глупые ошибки».

Затем исследователи разрушили фундамент для этих убеждений, открыв правду: рассказанные истории просто-напросто сочинили ради эксперимента. Однако поколебало ли это разоблачение сами убеждения? Очень незначительно, потому что участники продолжали придерживаться своих объяснений, почему это могло бы оказаться правильным. Доказательства исчезли, но теория выжила, и участники эксперимента ушли, продолжая твердо верить в то, что на самом деле лучшими пожарными являются любители риска (или осторожные люди).

Эти тревожащие исследования не говорят о том, что мы никогда не меняем своих убеждений. Скорее они демонстрируют, что чем больше мы исследуем свою интуицию и убеждения и объясняем, каким образом они могли бы оказаться истинными, тем ближе мы подходим к весьма тревожащей информации. Если уж

убеждение сформировалось, то для того, чтобы его разрушить, потребуются более убедительные доказательства, чем для того, чтобы оно появилось. Если мы сочли О. Дж. Симпсона виновным (или невиновным), как только мы объяснили себе, почему другая страна является недружественной (или враждебной) нам, как только у нас сформировалась философия, оправдывающая нашу веру в Бога (или атеизм), мы склонны с готовностью выслушивать подтверждающие доказательства и отвергать любые опровержения. Именно поэтому убеждения настолько устойчивы. Вот что писал Фрейд: «Сначала были только предположения, на основании которых я разработал свою теорию... но со временем они приобрели такую власть надо мной, что я больше не мог думать как-то иначе».

Существует ли лекарство от «устойчивости убеждений» — от сохранения убеждений даже тогда, когда разрушен их фундамент? Да, есть: объяснения прямо противоположного. Представьте и объясните, почему прямо противоположная теория может оказаться истинной — почему осторожный пожарный, а не любитель риска является лучшим профессионалом. Это уменьшит или уничтожит устойчивость убеждений. Чтобы люди открылись некой иной идее, не отстаивайте с пеной у рта свою точку зрения. Убедите их представить, почему у другого человека может быть прямо противоположная точка зрения. На самом деле, помня о нашей способности делать ошибки, нам не стоит забывать то заявление, которое Оливер Кромвель сделал в 1650 г. во время судебного процесса с Церковью Шотландии: «Я заклинаю вас во имя христианского милосердия представить, что вы можете ошибаться».

 






Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.01 с.