Наша двойственная система аттитюдов — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Наша двойственная система аттитюдов



 

В главе 1 я описал два способа познания (бессознательный и сознательный). Первый — простой, эмоциональный, основанный на рефлексах; второй — сложный, рациональный, основанный на рефлексии. Я также описал нашу двойственную систему памяти (имплицитную и эксплицитную). Некоторые вещи мы знаем имплицитно, но не можем вспомнить эксплицитно. Третий пример параллельной обработки информации (интуитивной и рациональной) — это то, что Тимоти Уилсон и его коллега называют нашей двойственной системой аттитюдов. Уилсон, социальный психолог из Университета Вирджинии, утверждает, что ментальные процессы, которые контролируют наше социальное поведение, отличаются от ментальных процессов, посредством которых мы объясняем свое поведение. Зачастую нашими действиями руководят установки на уровне «внутреннего голоса», а затем рациональный разум придает им смысл.

В девяти экспериментах Уилсон с сотрудниками обнаружили, что выражаемые аттитюды по отношению к предметам или людям обычно предсказывают последующее поведение. Однако если сначала попросить участников эксперимента проананализировать свои чувства, то сообщения об их установках становятся бесполезными. Например, сообщение пар о том, что они довольны своими взаимоотношениями, позволяло достоверно предсказать, что они будут продолжать встречаться и несколько месяцев спустя. Другие участники эксперимента, прежде чем оценивать свое счастье, сначала перечисляли все причины, в силу которых они думают, что их отношения хороши или плохи. После того как они делали это, их выражаемые аттитюды оказывались бесполезными для предсказания будущего их отношений. Препарирование отношений явно привлекало внимание к легковербализируемым факторам, которые на самом деле были менее важны, чем аспекты отношений, с трудом выражаемые словами. «Иногда, — как писал поэт Теодор Рётке, — копание в самом себе — сущее проклятие, которое делает старую сумятицу еще запутаннее».

В более позднем исследовании Уилсон с сотрудниками просили испытуемых выбрать один из двух плакатов, чтобы взять его с собой. Те участники, которых сначала просили определить причины их выбора, обычно отдавали предпочтение юмористическому плакату, позитивные свойства которого с большей легкостью поддавались вербализации. Но спустя несколько недель они были менее удовлетворены своим выбором, чем те участники эксперимента, кто руководствовался своим внутренним чувством и выбирал другой плакат. Интуитивные первые впечатления могут быть очень действенными, особенно если поведением руководят чувства, а не рассудок.



Ощущения на уровне внутреннего голоса .лучше, чем вербализованные ощущения, позволяют предсказать не только некоторые формы поведения, но и суждения экспертов. Уилсон и Джонатан Скулер обнаружили, что предпочтения студентов колледжа в отношении различных сортов клубничного джема позволяли лучше всего предсказать суждения экспертов в том случае, когда студенты отвечали без излишних размышлений. Мгновенные предпочтения студентов в отношении тех или иных учебных предметов также позволяли лучше, чем рационально проанализированный выбор, предсказывать заключение экспертов. Уилсон предполагает, что мы зачастую не осознаем, почему мы чувствуем именно так, а не иначе. Размышления о причинах наших чувств направляют наше внимание на правдоподобные, но, с большой вероятностью, ошибочные факторы. Иногда права оказывается интуиция: следует прислушиваться к собственному сердцу.

Эти открытия яаляются иллюстрацией к двойной системе наших аттитюдов. Наши автоматические, имплицитные установки зачастую оценивают что-то или кого-то иначе, чем наши сознательно контролируемые, эксплицитные установки. Наши симпатии и антипатии, предпочтения и предрассудки яаляются отчасти бессознательными, отчасти осознаваемыми. С детства, например, у нас может сохраниться привычный непроизвольный страх или неприязнь к .людям, к которым сейчас мы испытываем уважение и восхищение. Уилсон отмечает, что хотя эксплицитные аттитюды могут изменяться относительно легко, «имплицитные установки, подобно старым привычкам, изменяются гораздо медленнее».

 

Академический и социальный интеллект

 

Современные исследователи-психологи также противопоставляют рациональное и интуитивное знание, делая различие между академическим интеллектом (который оценивается по тестам на интеллект и академические способности) и тем, что Нэнси Кантор и Джон Килстром называют социальным интеллектом — ноу-хау, — который помогает нам справляться с социальными ситуациями и управлять собственным поведением в них. Все мы хорошо знаем людей, которые способны показать лучшие результаты в тесте SAT[7], но при этом ведут себя деструктивно из-за отсутствия социальной чувствительности и проницательности. И в самом деле, как отмечают Сеймур Эпстейн и Петра Мейер, если академические способности являются показателем социальной компетентности, то почему тогда умные люди «не являются, по большому счету, более эффективными в создании более прочных браков, успешном воспитании своих детей и достижении более высокого уровня психологического и физического благополучия».



Важнейшей частью социального интеллекта является то, что психологи Питер Саловей и Джон Майер называют эмоциональным интеллектом — способность воспринимать, выражать и понимать эмоции и управлять ими. Эмоционально интеллектуальные люди отличаются высокой степенью самоосознания. Они справляются с жизнью, не позволяя своим эмоциям наносить им урон посредством дисфункциональной депрессии, тревожности или гнева. Стремясь к долгосрочному вознаграждению, они могут отложить получение вознаграждения, вместо того чтобы действовать импульсивно. Их способность к эмпатии позволяет им читать эмоции окружающих и умело реагировать на них — они знают, что сказать другу, у которого горе, как подбодрить коллегу, как уладить конфликт. Они эмоционально мудры и поэтому зачастую более успешны в карьере, браке и родительских обязанностях, чем те, кто умнее с академической точки зрения, но обладают более низким эмоциональным интеллектом. В ходе одного исследования, проведенного специалистом по эмоциям из Университета Делавэра Кэрроллом Изардом, оценивали способность пятилетних детей распознавать и обозначать эмоции на лице. Даже после исключения влияния таких переменных, как вербальные способности и темперамент, пятилетние испытуемые, которые могли точнее всего различать эмоции, становились потом девятилетними испытуемыми, способными легко заводить друзей, сотрудничать с учителем и эффективно справляться со своими эмоциями.

Майер, Саловей и Дэвид Карузо продолжили свои исследования (которые Дэниэл Гоулман популяризировал и распространил на более широкие области в своей книге «Эмоциональный интеллект» («Emotional Intelligence»)), разработав многофакторную шкалу эмоционального интеллекта (MEIS), которая оценивает и общий эмоциональный интеллект, и три его компонента

Восприятие эмоций. Оценивает способность людей распознавать эмоции, передаваемые раз-личным выражением лица, музыкальными отрывками, графическими изображениями и историями.

Понимание эмоций. Оценивает способность .людей распознавать, как эмоции меняются со временем, предсказывать различные эмоции (например, эмоция водителя, машина которого сбила собаку, побежавшую за палкой, и эмоции владельца собаки), и понимать, как сочетаются эмоции. (Вопрос звучит так: какие две эмоции объединяет оптимизм — удовольствие и предвкушение; принятие и радость; удивление и радость, удовольствие и радость? Ответ: удовольствие и предвкушение.)

Регуляция эмоций. Люди ранжируют стратегии, которые они или окружающие могли бы использовать, сталкиваясь с различными проблемами.

Первые исследования с использованием MEIS и ее обновленной более краткой версии показывают, что эмоциональный интеллект характеризуется устойчивостью, целостностью и возрастной динамикой, т. е. свойствами, присущими истинной форме человеческого интеллекта.

Иногда повреждения мозга могут снижать эмоциональный интеллект, не затрагивая при этом академического интеллекта. Антонио Дамасио, невролог из Университета Айовы, зарегистрировал более двух тысяч пациентов с повреждениями головного мозга. Он рассказывает об Элиоте, мужчине с нормальным интеллектом и памятью. «После удаления опухоли головного мозга Элиот живет без эмоций. Я никогда не видел даже намека на эмоцию во время своих многочасовых бесед с ним, — рассказывает Дамасио. — Ни печали, ни нетерпения, ни разочарования». Когда Элиоту показывают неприятные изображения раненых людей, общественных волнений и природных катастроф, он не показывает — и понимает, что не чувствует, — никаких эмоций. Как мистер Спок из «Звездного пути» и андроид Дейта[8]из «Звездного пути: следующее поколение», он знает, но не может чувствовать. И из-за отсутствия эмоциональных сигналов социальный интеллект Элиота резко снизился. Будучи неспособным адаптировать свое поведение к чувствам окружающих, он потерял работу. Он стал банкротом. Его брак развалился. Он снова женился и снова развелся. По последним данным, он попал под опеку к своему брагу и находится в процессе получения инвалидности.

 

Мудрость тела

 

Для большинства людей эмоции просто есть. Мы принимаем их как данность. Но где же «живут» эмоции? Несомненно, вы можете вспомнить случаи, когда вы эмоционально реагировали на ситуацию, прежде чем сознательно истолковать или обдумать ее. Как вы это делали? Как мы за миллисекунды, ниже порога чувствительности радара нашего сознания, обрабатываем угрожающую нам информацию? Локализовали ли специалисты-неврологи очаги социальной и эмоциональной интуиции в нашем головном мозге? Хотя человеческие способности не локализованы в одном конкретном месте, исследователи смогли обнаружить, почему эмоции иногда предшествуют мыслям.

Некоторые из эмоциональных путей головного мозга обходят корковые зоны, задействованные в процессах мышления. Один такой путь ведет от глаза через таламус — коммутатор ощущений в головном мозге, к миндалевидному телу, паре центров, контролирующих эмоции и расположенных в толще височной доли головного мозга. Этот короткий путь от глаза к миндалевидному телу, в обход коры, позволяет вам эмоционально реагировать еще до вмешательства интеллекта.

Миндалевидное тело посылает больше импульсов в кору больших полушарий, чем получает оттуда. Это помогает нашим эмоциям преобладать над мышлением, вместо того чтобы помогать мышлению управлять эмоциями, отмечают исследователи мозга Джозеф Леду и Джорж Армани. После того как кора проинтерпретировала нечто как угрозу, власть захватывает думающий мозг. В лесу мы подпрыгиваем от шороха листьев, предоставляя потом коре головного мозга решать, рожден ли звук подкрадывающимся хищником или просто дуновением ветра. Некоторые наши эмоциональные реакции не включают в себя произвольного мышления. Сердце не всегда подчиняется разуму.

Миндалевидное тело — это главный компонент нашей системы оповещения об опасности, которая являлась одним из аспектов социальной интуиции, помогавшей нашим предкам инстинктивно избегать хищников и несчастий, а также знать, кому можно доверять. Другим компонентом, по сообщениям Дамасио с коллегами, является область лобных долей, расположенная как раз над глазами. Авторы исследовали шесть пациентов с повреждениями этой области. Общий интеллект у них оставался неповрежденным, однако травма повредила эмоциональные воспоминания, лежащие в основе эффекгивной интуиции. Исследователи давали пациентам и десятерым нормальным испытуемым некоторое количество фальшивых денег и четыре колоды карт, повернутых рубашкой вверх. Затем участники эксперимента должны были открыть 100 карт, начиная с верха колоды, надеясь открыть те карты, которые сулили денежное вознаграждение, и избежать тех карт, которые влекли за собой денежный штраф. Две колоды были «плохими»; как правило, карты сулили вознаграждение в $100, но иногда «велели» участникам отдать крупные суммы денег, что в общем итоге приводило к убыткам. Другие колоды были «хорошими»: они давали вознаграждение в сумме лишь $50, зато штрафы были менее суровыми, что в сумме давало выигрыш. Принимая во внимание этот риск, — «чтобы все было как в жизни», с ее неопределенными опасностями и вознаграждениями, неэмоциональные пациенты демонстрировали минимум стресса, вытаскивая карты с суровыми штрафами, и при этом дольше тянули карты из «плохих» колод. Нормальные люди демонстрировали более эмоциональную реакцию на суровые штрафы и начинали избегать «плохих» колод задолго до того, как могли сформулировать, по какой именно причине они так поступают. Благодаря их эмоциональным воспоминаниям у них возникал импульс на уровне внутреннего голоса (интуиции), который и определял выбор. Во многих ситуациях реальной жизни, начиная от игры в покер и заканчивая заседанием совета директоров, сознательные рассуждения возникают после интуитивного знания, коренящегося в эмоциональных воспоминаниях. Иногда «унция интуиции перевешивает фунт размышлений».

Классические (павловские) условные рефлексы усиливают эти импульсы интуиции. После того как голодные собаки Павлова многократно слышали звук колокольчика перед получением пищи, их тела интуитивно знали, когда надо начать слюноотделение в предвкушении пищи. Когда исследователь Майкл Домьян включал красный свет как раз перед тем, как предъявить перепелам самку, самцы начинали реагировать сексуальным возбуждением на свет; интуитивная мудрость их тел подготавливала их к предстоящему свиданию. Страхи тоже вырабатывают классические условные рефлексы в нашей интуиции. Через год после ранения в плечо и бок после массового убийства в 1905 г. в Данблейне, Шотландия, шестнадцати пятилетних детей и их учительницы Мэтью Бирни все еще с ужасом реагировал на игрушечные пистолеты и звук лопающихся воздушных шаров. Это явление стали исследовать в лабораториях, сравнивая детей, подвергавшихся и не подвергавшихся насилию. В случае детей, переживших опыт насилия, гневное лицо на экране компьютера порождало в мозге волны, которые были сильнее и сохранялись более длительное время.

По мере выработки условных рефлексов стимулы, напоминающие отвратительные или привлекательные объекты, будут, по ассоциации, пробуждать интуитивное отвращение или симпатию. Привлекательная в норме пища, например сливочная помадка, будет непривлекательной, если предложить ее в отвратительной форме, например в виде собачьего кала. Мы воспринимаем взрослых с детскими чертами лица (круглое лицо, большой лоб, маленький подбородок, большие глаза) как обладателей детской теплоты, готовности подчиниться и наивности. В обоих случаях эмоциональные реакции людей на один и тот же стимул интуитивно распространяются и на сходные стимулы.

Вывод: благодаря нашим нейронным обходным путям, хранилищу эмоциональной памяти И условно-рефлекторным симпатиям и антипатиям наше тело аккумулирует и накапливает адаптивную интуицию.

 






Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.009 с.