Глава XII. ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ — КиберПедия 

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Глава XII. ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ



 

«Кто ты? Откуда взялся? Я никогда не видел ничего похожего на тебя». Творец Ворон посмотрел на Человека и был... удивлен, обнаружив, что это странное новое существо так похоже на него самого.

Эскимосский миф о творении

И вот созданы небеса,

И вот создана земля,

Но кто будет здесь жить, о боги?!

Ацтекские хроники. История царств

Я знаю, некоторые скажут, что мы слишком смелы в своих утверждениях о планетах и построили их на множестве вероятностей, каждая из которых, окажись она ложной и противоречащей нашим предположениям, как плохой фундамент, поколеблет все здание и обрушит его на землю. Но... если Земля, как мы и предположили, одна из планет, равная остальным достоинствами и благородством, кто решится сказать, что нигде больше нельзя отыскать тех, кто наслаждается зрелищем спектакля Природы? И если не одни мы являемся его зрителями, неужели никто, кроме нас, не проник глубоко в его секреты, в знание о нем?

Христиан Гюйгенс. Новые предположения о планетных мирах, их обитателях и производстве. Ок. 1690

Автор Природы... лишил нас всякой возможности в нашем теперешнем состоянии установить сообщение между этой Землей и другими великими телами Вселенной; и весьма вероятно, что он подобным же образом пресек все связи между другими планетами и иными системами... Во всех них мы наблюдаем достаточно, чтобы возбудить нашу любознательность, но не удовлетворить ее... Это противно мудрости, сиянием своим пронизывающей всю

природу, предполагать, будто мы должны заглядывать так далеко и загораться таким любопытством... лишь для того, чтобы в конце нас постигло разочарование... Сказанное естественным образом подводит нас к мысли, что нынешнее наше состояние есть только заря, самое начало нашего существования, подготовка или проба сил перед дальнейшим развитием...

Колин Маклорен. 1748

Не может быть языка более универсального и более простого, более свободного от ошибок и неясностей... более подходящего для выражения неизменных отношений естественных вещей [чем математика]. Он интерпретирует [все явления] в одних и тех же терминах, как бы свидетельствуя о единстве и простоте плана Вселенной и делая еще более очевидным тот неизменный порядок, который лежит в основе всех естественных явлений.

Жозеф Фурье. Аналитическая теория тепла. 1822

Мы отправили к звездам четыре корабля: «Пионер-10 и -И», «Вояджер-1 и -2». Это довольно несовершенные и примитивные аппараты, движущиеся, если принять во внимание колоссальные межзвездные дистанции, с медлительностью засыпающего на ходу бегуна. Но в будущем мы добьемся большего. Наши корабли станут путешествовать быстрее. Будут определены межзвездные цели, и рано или поздно на борту наших судов появится экипаж. В Галактике должно быть множество планет, которые старше Земли на миллионы, а некоторые и на миллиарды лет. Неужели нам не наносили визитов? Неужели за миллиарды лет, прошедшие после образования нашей планеты, ни один удивительный корабль далекой цивилизации не обозревал с высоты наш мир, а затем, медленно опустившись на поверхность, не попадался на глаза переливчатым стрекозам, равнодушным рептили-



ям, визгливым приматам и удивленным людям? Мысль об этом совершенно естественна. Она возникает у каждого, кто, пусть даже мимоходом, задумывался о возможности существования разумной жизни во Вселенной. Но случалось ли подобное на самом деле? Принципиальным обстоятельством здесь выступает качество предъявляемых доказательств, придирчиво и скептически исследованных, а не просто правдоподобно звучащих неподтвержденных свидетельств одного-двух самозваных очевидцев. Если придерживаться данного критерия, нет ни одного надежно установленного случая внеземных визитов, вопреки всем сообщениям об НЛО и палеоастронавтах, из-за которых порой создается впечатление, будто наша планета кишит незваными гостями. Хотел бы я, чтобы было иначе. Есть что-то непреодолимое в стремлении обнаружить хотя бы один знак или, может быть, надпись, а еще лучше ключ к пониманию далекой, чужой цивилизации. Эту тягу мы, люди, чувствуем уже давно.

В 1801 году физик Жозеф Фурье* был префектом французского департамента Изер. Инспектируя школы своей провинции, Фурье обнаружил одиннадцатилетнего мальчика, чей удивительный интеллект и способности к восточным языкам уже вызвали восхищение ученых. Фурье пригласил его к себе в дом для беседы. Мальчик был зачарован коллекцией редкостей, собранных Фурье в Египте, где он сопровождал армию Наполеона, чтобы описывать астрономические сооружения древней цивилизации. Иероглифические надписи вос-



* Фурье в наши дни известен благодаря исследованиям теплопроводности в твердых телах, важным для понимания особенностей строения поверхности планет, а также благодаря изысканиям в области волновых и других периодических движений, составляющих раздел математики, известный как фурье-анализ. — Авт.

хитили мальчика. «Но что они означают?» — спросил он. «Никому неизвестно» — прозвучало в ответ. Мальчика звали Жан Франсуа Шампольон. Загоревшись загадкой языка, который никто не мог расшифровать, он стал выдающимся лингвистом и со всей страстью погрузился в древнеегипетские письмена. Франция в то время была наводнена египетскими диковинами, награбленными Наполеоном и впоследствии ставшими доступными западным ученым. Опубликованное описание экспедиции молодой Шампольон проглотил с жадностью. Став взрослым, он воплотил в реальность свою детскую мечту и блестяще осуществил расшифровку древнеегипетских иероглифов. Но лишь в 1828 году, спустя двадцать семь лет после встречи с Фурье, Шампольон впервые оказался в стране своей мечты — Египте — и проплыл от Каира вверх по течению Нила, преклоняясь перед культурой, над постижением которой так усердно работал. Это было путешествие во времени, посещение чуждой цивилизации.

Вечером 16-го мы наконец добрались до Дендеры. Повсюду разливался великолепный лунный свет, и всего один час пути отделял нас от храмов. Могли ли мы устоять перед искушением? Я спрашиваю вас, хладнокровнейшие из смертных! Момент требовал отобедать и немедля отправиться в путь. Одни, без гидов, но до зубов вооруженные, мы пересекли поля... и вот перед нами показался храм... Можно было измерить его, но выразить суть казалось невозможным. Он соединял в себе высшие степени красоты и величия. Два часа провели мы там в полном восторге, перебегая из одного огромного зала в другой... и пытаясь в лунном свете прочитать надписи на внешних стенах. На корабль вернулись лишь к трем часам утра, с тем чтобы в семь уже снова быть в храме...

То, что мнилось величественным в лунном сиянии, осталось таковым и при свете солнца, открывшем нам все детали... Мы, в Европе, лишь карлики, и ни одна нация, ни древняя, ни современная, не создала в архитектуре столь величественного, чистого и впечатляющего стиля, как древние египтяне. Все их постройки предназначались как будто для людей ростом сто футов.

Шампольон с радостью обнаружил, что ему удается почти без усилий читать надписи на стенах и колоннах Карнакского храма, в Дендере и в других местах Египта. До него многие пытались, но не могли расшифровать иероглифику — «священные орнаменты». Некоторые ученые полагали, что это своего рода пиктографический код, насыщенный темными метафорами, в основном изображениями глаз и волнистых линий, жуков, шмелей и птиц, особенно птиц. Путаница царила ужасная. Находились такие, кто считал египтян колонистами из Древнего Китая. И такие, кто утверждал обратное. Публиковались громадные фолианты с ложными переводами. Один толкователь, лишь мельком взглянув на Розеттский камень, иероглифические надписи на котором еще не были расшифрованы, сразу объявил, что знает их смысл. Он утверждал, будто быстрая расшифровка позволяет ему «избегать систематических ошибок, которые неизменно появляются при длительном размышлении». Чем меньше умозрений, заявил он, тем лучше результат. Как и сегодня при поиске внеземной жизни, необузданные спекуляции дилетантов отпугнули многих профессионалов.

Шампольон противился мнению, что иероглифы являются графическими метафорами. Он направил свои мысли в ином направлении, отталкиваясь от блестящей догадки английского физика Томаса Юнга. Розеттский

камень был открыт в 1799 году французским солдатом, работавшим на строительстве оборонительных сооружений в дельте Нила у города Рашид, который европейцы, по большей части не знавшие арабского языка, называли Розетта. Это была большая плита древнего храма, на которой, судя по всему, одна и та же надпись была высечена с использованием трех разных систем письменности: наверху иероглифами, посередине особыми рукописными иероглифами, носящими название демотического письма, но, самое главное, внизу — по-гречески. Шампольон, свободно владевший древнегреческим, прочитал, что надпись на камне высечена в память о коронации Птолемея V Епифана весной 196 года до нашей эры. По этому случаю царь даровал свободу врагам престола, снизил налоги, одарил храмы, простил смутьянов, укрепил войско, короче, предпринял все, что делают современные правители, когда хотят остаться у власти. В греческом тексте неоднократно упоминается Птолемей. Примерно в тех же самых местах иероглифического текста присутствует набор символов, окруженных овалом, или картушем. По-видимому, заключил Шампольон, это также означает •«Птолемей». Если так, то письмо не может в своей основе быть пиктографическим или метафорическим, скорее, большинство символов должны соответствовать буквам или слогам. Шампольон также догадался подсчитать число греческих слов и число отдельных иероглифов в этих предположительно равнозначных текстах. Первых оказалось значительно меньше, и это опять же наводило на мысль о том, что иероглифы являются преимущественно буквами или слогами. Но вот какой букве соответствует тот или иной иероглиф? К счастью, Шампольон имел доступ к обелиску, раскопанному на острове Филои, на котором иероглифами было записано греческое имя Клеопатра.

Имя Птолемея начинается с буквы «П»; первый символ в картуше — квадрат. В имени Клеопатры буква «П» пятая, и в картуше Клеопатры на пятой позиции стоит такой же квадрат. Это и есть буква «П». Четвертой в имени Птолемея идет буква «Л». Не она ли изображена в виде льва? Вторая буква в имени Клеопатры — тоже «Л», и в иероглифической записи здесь опять появляется лев. Орел, соответствующий букве «А», дважды, как и следует, появляется в слове «Клеопатра». Так внезапно обнаружилось общее правило. Египетские иероглифы оказались по большей части простым позиционным шифром. Но все-таки не каждый иероглиф — это буква или слог. Некоторые являются пиктограммами. Так, окончание картуша Птолемея означает «вечно живой возлюбленный бога Пта». Полукруг и яйцо в конце имени Клеопатры — условная идеограмма «дочь Исиды». Такая смесь букв и пиктограмм доставила первым интерпретаторам много неприятностей.

В ретроспективе все это кажется очень простым. Но потребовались века, чтобы блеснула догадка, и еще немало труда пришлось приложить, особенно для расшифровки иероглифов ранних эпох. Картуши сыграли роль ключа внутри ключа, как будто египетские фараоны помещали свое имя в овал специально, чтобы облегчить работу египтологам две тысячи лет спустя. Шампольон отправился в Большой гипостильный зал Карнакского храма и в первом приближении прочел надписи, бывшие для всех загадкой, ответив тем самым на вопрос, который в детстве сам задал Фурье. Какая же это, надо думать, была радость — открыть однонаправленный канал связи с другой цивилизацией, разомкнуть уста культуре, безмолвствовавшей на протяжении тысячелетий, позволить ей рассказать о своей истории, магии, медицине, религии, политике и философии.

Сегодня мы вновь ищем послания древних и чуждых цивилизаций, на этот раз скрытых от нас не только во времени, но и в пространстве. Если мы получим радиосообщение от внеземной цивилизации, как мы сможем в этом убедиться? Внеземной разум будет изящным, сложным, внутренне согласованным и совершенно чужим. Конечно, инопланетяне постараются сделать отправляемое нам послание как можно более понятным. Но как они этого добьются? Существует ли своего рода межзвездный Розеттский камень? Мы надеемся, что существует. Мы считаем, что есть язык, общий для всех технических цивилизаций, сколь бы различны они ни были. Этим общим языком являются наука и математика. Законы природы везде одинаковы. Образцы спектров далеких звезд и галактик выглядят так же, как спектр Солнца или спектры, полученные в соответствующих лабораторных условиях. Повсюду во Вселенной не только присутствуют одни и те же химические элементы, но также действуют одинаковые законы квантовой механики, управляющие тем, как атомы поглощают и испускают излучение. Далекие галактики, обращающиеся одна вокруг другой, следуют тем же законам гравитационной физики, что заставляют яблоко падать на Землю, а «Вояджер» — продолжать свой путь к звездам. Природа везде действует по сходным схемам. Межзвездное сообщение, доступное пониманию недавно появившейся цивилизации, должно быть несложным для декодирования. Мы не надеемся обнаружить высокоразвитую техническую цивилизацию ни на одной из планет Солнечной системы. Цивилизация, лишь немного отставшая от нас, скажем на 10 000 лет, не владела бы развитой технологией. А если бы существовала цивилизация, которая хоть немного опередила нас, приступивших к освоению Солнечной системы, ее представители уже появи-

лись бы на Земле. Чтобы установить связь с другими цивилизациями, необходим метод, пригодный не для межпланетных, но для межзвездных расстояний. В идеале метод должен быть недорогим, чтобы отправка и прием огромных объемов информации не требовали больших затрат; быстрым, чтобы удалось завязать межзвездный диалог; очевидным, чтобы любая технологическая цивилизация независимо от ее эволюционного пути могла быстро его открыть. Удивительно, но такой метод существует. Он называется радиоастрономией.

Крупнейшая радиорадарная обсерватория на планете Земля находится в Аресибо и функционирует под управлением Корнеллского университета и Национального научного фонда США. Отражающая поверхность антенны диаметром 305 метров представляет собой сегмент сферы, лежащий в природной чашеобразной котловине в глубине острова Пуэрто-Рико. Она принимает радиоволны из глубин космоса, фокусируя их на высоко подвешенной подвижной антенне, которая кабелями связана с постом управления, где производится анализ сигнала. Когда телескоп используется в качестве передатчика радара, подвесная антенна посылает сигнал на тарелку, которая отражает его в космос. Обсерватория Аресибо использовалась как для поиска осмысленных сигналов космических цивилизаций, так и — всего однажды — для передачи сообщения в направлении далекого шарового звездного скопления М13, поэтому наша техническая готовность к участию в двусторонней межзвездной коммуникации должна быть очевидна, по крайней мере, для нас самих.

В течение нескольких недель обсерватория Аресибо могла бы передать сравнимой с ней обсерватории на планете у одной из ближайших звезд полный текст Британской энциклопедии. Радиоволны движутся со скоро-

стью света, в 10 000 раз быстрее, чем сообщение, отправленное на самом быстром из наших межзвездных аппаратов. В узком частотном диапазоне радиотелескопы способны порождать мощные сигналы, которые нетрудно обнаружить даже на громадных межзвездных расстояниях. Знай мы точно, куда направить сигнал, обсерватория Аресибо смогла бы поддерживать связь с таким же телескопом на планете, удаленной на 15 000 световых лет, что составляет полпути до центра нашей Галактики. При этом радиоастрономия — это естественная технология. Независимо от своего химического состава атмосфера почти любой планеты прозрачна для радиоволн. Радиоизлучение лишь незначительно поглощается и рассеивается межзвездным газом. Так, радиосвязи между Сан-Франциско и Лос-Анджелесом не мешает смог, значительно ухудшающий оптическую видимость уже на расстоянии нескольких километров. Существует множество естественных космических радиоисточников, не имеющих ничего общего с разумной жизнью: пульсары и квазары, радиационные пояса планет и внешние области звездных атмосфер. На любой планете подобные яркие источники будут открыты на ранних стадиях развития радиоастрономии. Кроме того, радиодиапазон занимает значительную часть электромагнитного спектра. Любая технология, способная детектировать излучение на какой угодно другой длине волны, очень скоро обнаружит и существование радиодиапазона электромагнитного спектра.

Возможно, есть и другие эффективные средства межзвездной связи, имеющие существенные преимущества: звездолеты, оптические и инфракрасные лазеры, нейтринные импульсы, модулированные гравитационные волны или что-то иное, до чего мы не доберемся еще тысячу лет. Быть может, развитые цивилизации далеко ушли от ис-

пользования радио в своих коммуникациях. Но радио — это мощный, дешевый, быстрый и простой метод. Они должны знать, что подобные нашей отсталые цивилизации, желающие получать сообщения из космоса, скорее всего обратятся именно к радиосвязи. И может статься, они вытащат радиотелескопы из своего Музея древних технологий. А если мы получим радиосообщение, то будем знать, что существует по крайней мере одна вещь, о которой мы можем беседовать, — радиоастрономия.

Но существует ли там кто-нибудь, желающий разговаривать с нами? Может ли оказаться, что из всех звезд, которых только в нашей Галактике треть или половина триллиона, лишь одна имеет подле себя обитаемую планету? Насколько более вероятно, что технические цивилизации — совершенно заурядное для космоса явление, что Галактика гудит и пульсирует от обилия высокоразвитых социумов, а значит, ближайшая из таких культур где-то неподалеку и, быть может, передает сигналы антеннами, установленными на планете у одной из звезд, видимых невооруженным глазом, буквально у нас за порогом. Быть может, в то самое время, когда мы ночью глядим в небо, возле одной из этих слабосветящихся точек, в ином мире, кто-то совершенно непохожий на нас в задумчивости рассматривает звезду, которую мы называем Солнцем, и хотя бы на миг предается невероятным фантазиям.

Об этих вещах очень трудно говорить с уверенностью. На пути развития технологической цивилизации могут встретиться серьезные препятствия. Не исключено, что планеты — гораздо более редкое явление, чем нам представляется. Вполне возможно, что возникновение жизни гораздо более сложный процесс, чем заставляют предположить наши лабораторные эксперименты. Возникновение в ходе эволюции сложных форм жизни может

оказаться крайне маловероятным событием. Или есть шанс, что высокоразвитые формы жизни возникают относительно легко, но вот появление разума и технологических обществ требует невероятно редкого стечения обстоятельств — подобно тому как развитие человеческого вида зависело от исчезновения динозавров и от ледникового периода, приведшего к деградации лесов, в кронах которых перекликались еще смутно осознающие себя наши предки. А может быть, на неисчислимых планетах Млечного Пути периодически с неизбежностью возникают цивилизации, но они, как правило, нестабильны, неспособны, за редчайшими исключениями, совладать со своими же технологиями, они гибнут от собственной жадности и невежества, загрязнения окружающей среды и ядерных войн.

Продолжая исследование этого обширного вопроса, можно грубо оценить величину N — число развитых технологических цивилизаций в Галактике. Будем считать развитой цивилизацию, освоившую радиоастрономию. Конечно, это определение, если оно вообще приемлемо, является весьма узким. Может существовать бессчетное число миров, обитатели которых преуспели в лингвистике или поэзии, но совершенно безразличны к радиоастрономии. Мы о них не узнаем. Величину N можно вычислить как произведение ряда множителей, каждый из которых является своего рода фильтром, и ни один не должен быть слишком мал, чтобы могло существовать значительное число цивилизаций: N * — число звезд в Галактике; f p — доля звезд, имеющих планетные системы; п e — среднее число планет в одной системе с экологическими условиями, пригодными для жизни;

f l — доля подходящих для жизни планет, на которых в действительности появилась жизнь;

f i — доля обитаемых планет, на которых возникла разумная жизнь;

f с — доля населенных разумными существами планет, на которых возникли развитые технологические цивилизации;

f L . — доля от общего времени жизни планеты, на протяжении которого на ней существует технологическая цивилизация.

В результате получается следующая формула:

N = N *-• f p • n e . • f l • f i • f c • f L .

Все множители f являются долями, и их значения заключены между 0 и 1. Каждый из них уменьшает огромное значение N *.

Для вычисления N необходимо определить все указанные величины. Мы довольно много знаем о первых множителях формулы — о числе звезд и планетных систем. Но нам почти ничего не известно об остальных множителях, касающихся эволюции разума и длительности существования технологических обществ. Здесь используемые нами значения — лишь немногим более чем догадки. Если вы не согласитесь с приведенными ниже моими оценками, я предлагаю вам самим выбрать более подходящие значения и посмотреть, к каким выводам о числе высокоразвитых цивилизаций в Галактике приведут ваши альтернативные предположения. Одно из главных достоинств этой формулы, которая была первоначально предложена Фрэнком Дрейком из Корнелла, состоит в том, что она учитывает очень широкий круг вопросов — от звездной и планетной астрономии до органической химии, эволюционной биологии, истории, политики и психических отклонений. Почти весь Космос нашел отражение в формуле Дрейка.

Благодаря тщательным подсчетам звезд в небольших, но репрезентативных участках неба мы довольно точно

знаем величину N * — число звезд в нашей Галактике. Оно составляет несколько сот миллиардов; последние оценки дают значение около 4•1011. Очень немногие из этих звезд относятся к массивным короткоживущим типам, которые безрассудно растрачивают свои запасы термоядерного топлива. Срок жизни подавляющего большинства звезд составляет миллиарды и более лет, в течение которых они стабильно светят, представляя собой подходящий источник энергии для порождения и эволюции жизни на близлежащих планетах.

Есть основания считать, что звездообразование довольно часто сопровождается появлением планет. Об этом говорит знакомство со спутниками Юпитера, Сатурна и Урана, образующими миниатюрные подобия Солнечной системы, и теорией образования планет, изучение двойных звезд, наблюдения аккреционных дисков вокруг звезд и некоторые предварительные исследования гравитационных возмущений в движении близких к нам звезд. Многие звезды, а возможно даже большинство их, имеют планеты. Мы примем долю звезд f p , имеющих планеты, примерно равной 1/3. Тогда общее число планетных систем в Галактике N, • f p ≈ 1,3• 1011. Если в каждой системе имеется, как в нашей, около десяти планет, тогда в Галактике должно быть более триллиона миров — громадная сцена для космической драмы.

В нашей Солнечной системе наличествует несколько тел, которые могли бы подойти для некоторого вида жизни. Это, конечно, Земля, а также, возможно, Марс, Титан и Юпитер. Однажды появившись, жизнь проявляет крепкую хватку и очень высокую способность к адаптации. В каждой планетной системе должно существовать много разных сред, пригодных для существования жизни. Но мы будем консервативны и положим п е = 2. В таком случае число подходящих для жизни планет в Галактике составит N *f pn e ≈ 3 • 1011.

Эксперименты показывают, что в самых обычных для космоса условиях молекулярная основа жизни — блоки, из которых строятся способные к самовоспроизведению молекулы, — возникает довольно легко. Здесь мы ступаем на зыбкую почву. Например, на пути эволюции генетического кода могут встретиться непреодолимые препятствия, но с учетом миллиардов лет существования первичного химического состава подобное кажется мне маловероятным. Примем значение f l , ≈ 1/3, что дает нам общее число планет в Галактике, на которых хотя бы однажды появлялась жизнь, N *f pn ef l ≈ 1•1011, сто миллиардов обитаемых миров. Этот вывод уже сам по себе замечателен. Но мы еще не закончили.

Выбрать значения f i и f c значительно труднее. С одной стороны, биологическая эволюция и человеческая история, которые выпестовали современный разум и технологии, складываются из множества отдельных, непохожих друг на друга шагов. С другой стороны, к появлению развитой цивилизации, обладающей указанными возможностями, должно вести много совершенно иных путей. На примере Кембрийского взрыва видно, с какими трудностями сопряжено появление в ходе эволюции крупных организмов. Поэтому примем f if c = 1/100, согласившись с тем, что лишь один процент планет, на которых появилась жизнь, порождает технологические цивилизации. Это значение — средневзвешенная оценка, учитывающая мнения различных ученых. Одни полагают, что шаг от появления трилобитов к приручению огня (или эквивалентный ему) совершается легко и естественно во всех планетных системах. Другие убеждены, что даже за десять — пятнадцать миллиардов лет эволюции появление технологической цивилизации остается маловероятным событием. До тех пор пока сфера наших исследований ограничена единственной

планетой, мы не сможем прояснить этот вопрос экспериментальным путем. Перемножив все величины, получим: N *f pn ef lf if c ≈ 1•109 — миллиард планет, где хотя бы раз появлялась технологическая цивилизация. Но это вовсе не означает, что имеется миллиард планет, где технологические цивилизации существуют в настоящее время. Нам еще нужно оценить величину f L .

Какая часть всего времени существования планеты приходится на эпоху технологической цивилизации? На Земле, появившейся несколько миллиардов лет назад, цивилизация, освоившая радиоастрономию, развивается всего несколько десятилетий. Поэтому для нашей планеты f L оказывается меньше 1/108 — миллионной доли процента. И остается большой вопрос: не уничтожим ли мы сами себя завтра? Допустим, это типичный случай, причем и разрушения приобретают такой размах, что никакая другая технологическая цивилизация — ни человеческая, ни созданная иным видом — не сможет развиться за пять миллиардов лет, оставшихся до смерти нашего Солнца. В таком случае N = N * f pn ef lf if cf L ≈ 10, а значит, в любой момент времени в Галактике существует лишь ничтожное число, жалкая горстка технологических цивилизаций, постоянная убыль которых компенсируется тем, что новые общества заступают на место покончивших самоубийством. В принципе, число N может оказаться даже равным 1. Если цивилизации тяготеют к самоуничтожению вскоре после достижения технологической фазы, нам, возможно, не представится иного выбора, кроме как беседовать с самими собой. Чем мы и занимаемся, хотя и не слишком успешно. К появлению цивилизации ведут миллиарды лет извилистого эволюционного пути, но, едва возникнув, она с непростительным пренебрежением немедленно убивает себя.

Но давайте рассмотрим альтернативу — возможность того, что по крайней мере некоторые цивилизации уживаются с высокими технологиями, осознанно разрешают противоречия, вызванные особенностями эволюции мозга, и тем самым избегают самоуничтожения, а если и ввергаются в серьезные катаклизмы, ликвидируют ущерб от потрясений на протяжении последующих миллиардов лет эволюции. Возраст таких обществ, счастливо доживших до преклонных лет, может быть сравним с временными масштабами геологических процессов и звездной эволюции. Если одному проценту цивилизаций удается пережить свою технологическую юность, выбрать верный путь в этой критической точке исторического развития и достичь зрелости, тогда f L ≈ 1/100, N ≈ 107, то есть число существующих в Галактике цивилизаций исчисляется миллионами. Таким образом, при всей ненадежности оценки первых множителей в формуле Дрейка, которые учитывают астрономические, химические и эволюционно-биологические факторы, принципиальную неопределенность вносят экономика и политика, а также то, что мы на Земле называем человеческой природой. Похоже, что если самоуничтожение не является неизбежной судьбой галактических цивилизаций, то все небо должно тихо гудеть от сообщений, идущих со звезд.

Эти оценки не могут не волновать. Они предполагают, что послание из космоса, даже еще не расшифрованное, принесет благую весть. Оно уведомит нас о том, что кто-то научился управляться с высокими технологиями, что технологическую молодость можно пережить. Одно это, совершенно независимо от содержания сообщения, в полной мере оправдывает усилия по поиску других цивилизаций.

Если миллионы цивилизаций разбросаны по просторам Галактики более или менее случайно, то расстояние

до ближайшей из них должно составлять около двухсот световых лет. Даже радиосообщение, распространяющееся со скоростью света, дойдет по назначению лишь через два века. Коль скоро мы начнем диалог, это будет подобно тому, как если бы мы получили сейчас ответ на вопрос, заданный Иоганном Кеплером. Учитывая, что мы совсем недавно освоили радиоастрономию и, должно быть, в этой области серьезно отстаем от передовых цивилизаций, куда больше смысла в том, чтобы слушать, нежели вещать. Для развитой цивилизации положение дел, естественно, меняется с точностью до наоборот.

Мы находимся на самых ранних стадиях радиопоиска других космических цивилизаций. На оптическом снимке плотного звездного поля видны сотни и тысячи звезд. Согласно нашим оптимистичным оценкам, возле одной из них обитает развитая цивилизация. Но возле какой именно? На какие звезды следует направлять наши радиотелескопы? Из миллионов светил, которые могут отмечать местоположение развитых цивилизаций, наши радиотелескопы пока обследовали не более нескольких тысяч. Мы приложили не более одной сотой процента необходимых усилий. Но скоро начнутся серьезные, тщательные, систематические поиски. Подготовительные шаги уже предприняты и в Соединенных Штатах, и в Советском Союзе*. Они обходятся сравни-

* Масштабные систематические поиски внеземных цивилизаций так и не начались. Финансирование программы SETI, активно разрабатывавшейся НАСА, было неожиданно прекращено Конгрессом в 1981 г. На сегодня самым масштабным экспериментом в этой области является проект SETI@Home (http://setiathome. spb.ru). Каждый желающий может установить на своем компьютере программу, которая в периоды простоя получает через Интернет и обрабатывает сигналы с крупнейших радиотелескопов (в том числе и Аресибо) и пытается обнаружить в них сигналы внеземных цивилизаций. В проекте задействовано несколько миллионов компьютеров, суммарная мощность которых намного превосходит самые мощные суперкомпьютеры в мире. — Пер.

тельно недорого: стоимости одного военного корабля среднего размера или, скажем, современного истребителя достаточно для финансирования десятилетней программы поиска внеземных цивилизаций.

Доброжелательный прием при встрече не введен в обычай человеческой историей, где межкультурные контакты связаны были прямым физическим взаимодействием, существенно отличным от получения радиосигнала, подобного легкому поцелую. Тем не менее поучительно проанализировать один-два случая из нашего прошлого, чтобы получить точку отсчета для наших ожиданий. В период между американской и Великой французской революциями Людовик XVI направил в Тихий океан экспедицию, затеянную не только во славу науки, географии, но и во имя экономических, державных интересов. Возглавлял ее граф Лаперуз, известный исследователь, воевавший на стороне Соединенных Штатов во время Войны за независимость. В июле 1786 года, почти через год после выхода в море, он достиг берегов Аляски в районе, носящем сейчас название бухта Литуя. Он был так восхищен гаванью, что записал: «Ни один порт в мире не предоставляет больших удобств».

[Лаперуз] обнаружил дикарей, которые, выказывая дружелюбный настрой, махали белыми накидками и разными шкурами. Несколько индейских каноэ вышли в бухту на рыбную ловлю.... [Мы были] постоянно окружены каноэ варваров, которые предлагали нам рыбу, шкуры выдр и других животных, а также различные мелкие предметы своей одежды в обмен на наше железо. К великому нашему удивлению, они, похоже, были привычны к торгу и рядились с нами не хуже, чем любой европейский купец.

Коренные американцы все назойливее навязывали сделки. К раздражению Лаперуза, они не брезговали воровством, в основном прибирая к рукам железные

предметы, но однажды с ловкостью, достойной Гарри Гудини*, под носом у вооруженной охраны стащили форму французских офицеров, которую те на время сна клали под подушки. Лаперуз, верный королевскому приказу, вел себя мирно, но сетовал, что аборигены «полагали наше терпение безграничным». Он не жаловал их общество. И все же две культуры не нанесли друг другу сколько-нибудь заметного ущерба. Пополнив запасы двух своих кораблей, Лаперуз покинул бухту Литуя, чтобы никогда уже в нее не вернуться. Экспедиция пропала в южной части Тихого океана в 1788 году. Лаперуз и все, кроме одного, члены экипажа погибли**.

Ровно сто лет спустя Кови, вождь племени тлинкитов, рассказал канадскому антропологу Дж. Т. Эммонсу историю о первой встрече его предков с белым человеком, повесть, которая изустно передавалась от поколения к поколению. У тлинкитов не было письменности, а Кови никогда не слышал имени Лаперуза. Вот пересказ его истории.

Однажды в конце весны большой отряд тлинкитов отправился на север к заливу Якутат торговать медью. Железо ценилось еще выше, но оно было недоступно.

* Гудини (Houdini), Гарри [настоящее имя Эрих Вайс (Weiss)] (1874-1924) — знаменитый американский иллюзионист-эскапист, поражавший публику своим умением освобождаться от пут и цепей, ускользать из запертых сундуков. Написал несколько книг, но секреты своих трюков унес с собой в могилу. Основатель Американской ассоциации фокусников. — Ред.

** Когда Лаперуз во Франции подбирал экипажи кораблей, многие яркие и энергичные молодые люди обращались к нему, но получили отказ. Одним из отвергнутых оказался артиллерийский офицер с Корсики по имени Наполеон Бонапарт. Это была интересная развилка мировой истории. Прими Лаперуз Бонапарта в свою команду, Розеттский камень, возможно, так никогда бы и не нашли, Шампольон никогда не расшифровал бы египетские иероглифы и многие важные обстоятельства нашей недавней истории претерпели бы очень сильные изменения. — Авт.

На входе в бухту Литуя четыре каноэ опрокинуло волнами. Когда уцелевшие разбили лагерь и стали оплакивать потерянных друзей, в заливе появились два странных предмета. Никто не знал, что это такое. Они казались большими черными птицами с громадными белыми крыльями. Тлинкиты верили, что мир создан огромной птицей, которая часто оборачивалась вороном. Эта птица освободила Солнце, Луну и звезды из сундуков, в которых они томились. Взглянувший на Ворона обречен был превратиться в камень. В испуге тлинкиты бегом бросились прятаться в лесу. Но спустя некоторое время, обнаружив, что никому не сделалось никакого вреда, несколько храбрецов выбрались из леса. Они свернули трубки из капустных листьев, чтобы смотреть через них. Тлинкиты верили, что это не даст им пре<






Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.023 с.