Ребята вновь засмеялись, подшучивая над Костиком. — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Ребята вновь засмеялись, подшучивая над Костиком.



– А у тебя как дела? – спросила я у Славика.

– Нормально.

– А нормально, это как?

– Так же, как и у вас.

– Все ясно, – усмехнулся Андрей, безнадежно махнув рукой в его сторону.

 

 

 

 

На следующей тренировке мы как обычно разминались перед началом занятий. В зал зашла толпа мужчин внушительного вида во главе с Володей.

– Ого, сколько народищу! – удивился Андрей.

Виктор, усмехнулся и сказал Стасу:

– Это называется «пара человек».

– Не понял?

– Да Володя мне вчера звонил там по одному делу и сказал в конце, что приедет на тренировку с па­рой своих парней.

– Ничего себе, да тут с полвзвода, наверное, бу­дет, – с улыбкой произнес Стас.

– Вот, вот и я о том же.

Володя подошел, здороваясь, к Сэнсэю, сто­явше­му невдалеке от нас. Старшие ребята поспешили при­соединиться к ним.

– Сэнсэй, ты не возражаешь? – кивнул Володя в сторону своих ребят.

– Да какие проблемы, – как всегда просто ответил Сэнсэй.

– Ты не смотрел вчера вечером телевизор?

– Когда? Тут и так времени в обрез.

– Представляешь, кого вчера показывали – нашего Сан Саныча!

– Нашего Сан Саныча?! – удивился Женька. – Сколько лет, сколько зим ни слуху ни духу.

– О! Зато сейчас таким крутым стал! Говорит, мол в каких-то пещерах жил, познавал искусство рус­ского боя. А сейчас называет себя русским ниндзя. И самое интересное, демонстрировал твои же приемы, Сэнсэй. Только с той лишь разницей, что теперь он всем рассказывал, что это давно забытый старославянский стиль, им же возрожденный.

– Во дает! – ухмыльнулся Стас. – Да, Володя, ес­ли бы ты тогда Саныча так крепко не зацепил, сейчас бы с ним в доле был.

– Нет, не был бы, – сказал лукаво Женька.

– Почему?

– Ну, как почему? Если бы Володя его тогда не рихтанул хорошенько, то вряд ли тот когда-нибудь прозрел.

Ребята от души захохотали.

– Зря ты его тогда так, – промолвил Сэнсэй. – Все-таки пожилой человек, а старость уважать надо.

– Да он сам виноват, чего дергался, на рожон полез? – начал оправдываться Володя и уже мягче добавил: – Я ж его почти не трогал, так, просто нечаянно задел.

– Точно, точно, Сэнсэй, так и было, – подхватил Женька. – Как сейчас помню, выставил Володя ку­лак, а тот чуть ли не пять минут об него головой бился… Зато как на пользу пошло! Видишь, как сразу прозрел мужик, русским ниндзей стал.

Ребята опять захохотали.

– Да пускай себе забавляется, – добродушно мах­нул рукой Сэнсэй. – Нашел человек свою жилу, пусть крутится.



– А мы вчера на казарменном положении были, на дежурстве, – продолжал рассказывать Володя, – так насмотрелись с мужиками по телику, как Саныч ногами махал, да пацанов валял. Насмеялись от души, хоть молодость вспомнили. Мои новички и то на парсек круче… Вот решили сегодня при­ехать, поднатореть в настоящем искусстве. Так сказать, пополнить свои резервные знания.

– Дело благородное, – согласился Сэнсэй.

Дальше пошли воспоминания давно минувших тренировок и целый ворох смешных курьезов, которые были с ними связаны. В конце концов, в разговор подключились Володины ребята, и беседа на тему боевого искусства переросла в философский спор об отношениях между людьми.

– Да я с ними из принципа так поступил, – горячо отстаивал свою точку зрения один из Володиных ребят.

– Принцип – это тупое сопротивление дей­стви­тельности, сродни идиотизму. Принцип…

Не успел Сэнсэй договорить это предложение, как старшие ребята почти хором продолжили мысль Сэнсэя:

– … хорош только в точных науках как синоним аксиомы.

– Вот-вот, – подтвердил Учитель.

Володя несколько засмущался:

– Да я старался им это объяснить, как мог.

– Значит, плохо старался. То, что не доходит через разум…

– … будет вбито через тело!

– Ну, раз вы так все хорошо знаете, то зря смеетесь…

Смысл последних слов Сэнсэя до меня дошел позже, когда началась тренировка. Сэнсэй пре­ду­предил, что сегодня будем заниматься на пол­ную мощность, поэтому кто не выдержит этот темп, тот может отойти в левый угол спортзала и заниматься там отработкой ударов, не мешая остальным. Мы нахохлились, как воробьи, с гордостью перешеп­тываясь между собой:

– Чтобы мы, да не выдержали! – тихо сказал Андрей.

– Не говори, – подхватил Костя. – Да мы сейчас покажем, на что способны!

– Не впервой, – небрежно бросила я, вспоминая разминку старшего сэмпая.

Но наша спесь сразу же заметно поубавилась после первых минут разминки. Такой жесткой тренировки я еще никогда не видела. Это была целая школа выживания. Толпу гоняли по спортзалу в бешеном темпе с преодолением постоянно меняю­щихся препятствий. Не прошло и сорока минут, как многие из нас уже переползали эти сооружения чуть ли не на четвереньках, в том числе и моя особа. Кряхтевшая рядом Татьяна, произнесла:



– Кошмар какой-то! Это прямо как в юмореске: «Уважаемые дамы и господа! Товарищи и товарищи! Коряки и корячки…» Последнее точно относится к нам. Я сейчас чувствую себя коренным жи­телем этой области.

В левом углу спортзала появились первые «жертвы». Но наша компания упорно занималась дальше. А вот дальше стало еще хуже. После этого марафонского забега с серией различных упраж­нений мы начали отжиматься от пола, не знаю сколько раз, только помню, что счет давно пере­валил за сто. Мои руки тряслись, как после отбой­ного молотка, а тело изгибалось, словно у гусени­цы, пытаясь подня­ться не столько за счет этих «виб­ра­торов», сколько за счет рывков спасительной задницы. Потому что, как мне показалось, только в этом месте еще сохранились хоть какие-то силы. Я все чаще и чаще стала поглядывать в сторону лево­го угла, где росло чис­ло жаждущих доползти до этого спаси­тельного «оази­са». К тому же Татьяна предательски присо­еди­нилась к ним, маняще помахивая мне оттуда ручкой.

В это время старший сэмпай вел счет отжи­ма­ниям. Чтобы повысить людям настроение, он шутливо приговаривал, как тамада:

– У Сэнсэя есть овчарка, которая всех впускает в дом, но никого не выпускает. Так давайте отож­мемся десять раз за находчивость этой умной собач­ки, которая не зря ест свой хлеб.

Пока все под счет выпускали «пар», Сэнсэй обхо­дил этот большой людской круг потеющего народа и посматривал, кому добавить груза ладонью на плечи. А ладошечка у него, я извиняюсь, как гово­рил Андрей, так нажмет, будто самосвал на тебя наехал. Когда по второму кругу он подошел к моей особе, дергаю­щейся в отжиманиях, как в кон­вульсиях, я подумала: «Ну все! Если он еще приложит свою “ручонку”, то я точно расплющусь, словно козявка об стекло». Вопреки ожиданиям, Учитель взял меня сверху за кимоно, как ко­тенка за шкирку, и стал помогать подниматься при отжи­маниях от пола, вызвав тем самым хохот у окружающих ребят. А Виктор все про­должал:

– У Сэнсэя есть еще и кот Самурай, который стал такой самоуверенный, что задирается даже к собакам. Так давайте же отожмемся десять раз за то, чтобы его желания всегда соответствовали его возмож­ностям.

От такого перенапряжения у меня ломило кости. А Витя все рассказывал свои веселые каламбуры. Я вовсю уже проклинала и ту Самураеву блошку Машку, которая далеко прыгает, и ту мышку, что живет в сарае и быстро бегает, и тех «сиамских бойцовых» рыбок, у которых молниеносная ре­акция и пираньи замашки, и вообще всю ту жив­ность, которая обитает в доме у Сэнсэя. Нако­нец, последний раз отжавшись за мужские дос­тоинства попугая Кешки, постарав­шегося напло­дить целых пять птенцов, мы в изнеможении упа­ли на пол. Но не прошло и минуты, как нас снова уложили штабелями, и толпа по очереди стала гру­зно перепрыгивать через тела своих много­стра­дальных собратьев, попутно отдавливая им по неосто­рож­ности конечности. В зале то и дело под вытаращенные глаза раздавался то тут, то там сдержанный, завывающий звук «Ос!» Моя особа уже не смогла этого выдержать и при­соединилась к ле­вому флангу «слабонервных».

– Давно бы так, – сказала Татьяна.

Но наш отдых продолжался недолго. Когда за­кон­чилась разминка, началась усиленная работа над базовой техникой и наработка ударов и при­емов. Я заметила, что Сэнсэй больше времени уделял Воло­диным ребятам, объясняя и показывая им се­рию каких-то новых приемов. Они так лихо швыряли друг друга при отработках ударов, что я про­сто была поражена их выносливости и неиссякаемой силе. Как будто и не было вовсе этой изну­рительной разминки со всеми вытекающими последствиями.

После двух с половиной часов усиленной тренировки у нас оставалось сил разве что только подумать о том, как бы пережить еще дополнительные занятия. Конечно, нас никто не неволил, хочешь – уходи. Но любопытство было превыше физических мучений. Раз Володя привел своих ребят, значит самое интересное должно быть впереди. И мы не ошиблись.

 

 

 

 

Когда разошлась основная толпа, Сэнсэй начал показывать какие-то особые спецприемы на исполь­зование силы противника. Разбившись по парам, ребята стали их отрабатывать. Мы с Татьяной тоже что-то пытались сделать. Но дело кончалось тем, что наши немощные тела повисали друг на друге, как на последнем раунде у измотанных боксеров. Увидев эту пародию на спарринг, Сэнсэй разъединил нас, поста­вив в пары с ребятами. У меня сразу мобилизовались остат­ки всех сил. Называется, «откуда что взя­лось».

Отрабатывая очередной удар, Руслан, который выглядел тощим муравьем против своего напар­ника Женьки, пожаловался Сэнсэю:

– Разве можно такого амбала отключить. Он же непробиваемый, сплошная броня. Ладно, если бы он там на меня накинулся, еще можно как-то использовать его же силу, как вы говорили. А если нужно провести атаку, то куда же мне против этого носорога, блин, упертого. Это же гора мышц!

– Гора мышц – это ерунда. В боевых искусствах сила не главное. На Востоке есть такая поговорка: «Руки и ноги не более чем продолжение тела, а те­ло, в свою очередь – продолжение разума». То есть гла­в­ное – это знания и навыки. Тогда самая слабая жен­щина лишь прикосновением одного пальца может отключить самого сильного в мире атлета или даже убить.

– Ну, теоретически это возможно, – улыбнулся Женька. – Особенно если она хорошенькая, тогда и одного взгляда достаточно… А если серьезно, то по-моему, практически это невозможно.

– Возможно, – ответил Сэнсэй.

– Спортсмена?

– Спортсмена.

– Одним пальцем?

– Одним пальцем.

– Без силы?

– Без силы.

– Не вер…

Женька не успел договорить, как Сэнсэй легким движением среднего пальца левой руки дотронулся до мышцы шеи парня, чуть ниже правого уха. Неожиданно для всех Женьку перекосило так, как будто он прожевал с дюжину лимонов именно правой половиной рта. Правая нога его резко подкосилась, и он рухнул на пол, не успев даже сообразить по какой причине. Правая рука совер­шенно не слушалась и была словно тряпка. Женька взглянул на Сэнсэя перепуганными гла­зами, барахтаясь левой половиной тела:

– Не шиха шехе, – только и смог прошипеть па­рень, пытаясь что-то сказать.

Мы стояли, ошарашенные этой сценой мол­ниеносного превращения молодого здо­рового парня в беспомощное, валяющееся тело полупарализо­ванного «старика».

– Шхо шхме делать?

Сэнсэй нагнулся над «живым трупом» Женьки и вновь прошелся по каким-то точкам по телу в области спины и живота. Он сделал это так же быстро и ловко, что я даже не успела увидеть куда именно он нажал. Женька начал постепенно приходить в себя, растирая пострадавшие конечности:

– Ни хрена шебе!

– Ну как, Фома неверующий? – спросил Сэнсэй.

– Шеншей! Ты хошь прежупрежай. А то у меня шуть шердак с пошледней ижвилиной не шгорел, – еле выговорил Женька на ломанном, шепелявом языке.

– Жаль, – с досадой в шутку произнес Учитель. – Тогда бы в нем хоть клопы попередохли. Для про­фи­лактики иногда это даже полезно.

– Сэнсэй, а поделись рецептом этой отравы, – шутливо вступил в разговор Стас, видимо первый пришедший в себя от этого потрясения.

– Да рецепт простой. Нужно знать куда, когда и как.

– Логично, а поподробнее? – допытывался Володя.

– Поподробнее? На человеческом теле есть масса точек БАТ.

– Шего? – не понял Женька.

– БАТ – биологически активные точки.

– Какые же это тошки, на шхрен! Томохавки, блин, болишыческие! – возмутился с иронией парень. – Прышом ш автопылотом.

Ребята заулыбались от его усердной речи.

– Совершенно верно. Это лишний раз подтвер­ждает то, что любое знание можно превратить в оружие… Так вот, этот эффект «баллистических авто­пилотируемых томагавков» вызван не чем иным, как точечным воздействием на биологически активные точки организма человека.

– А что это за точки? – спросил с интересом кто-то из парней. – Как они работают?

– Ну, это определенный участок кожи, имеющий общую иннервацию. Нервы, через которые поступают сигналы с рецепторов, расположенных в этой зоне, передают в свою очередь этот сигнал не только в спин­ной мозг, но и по центростремительным путям, и по экстраспинальным путям вверх в головной мозг. Там происходит своеобразное замыкание возникаю­щих безусловных рефлексов. Кроме того, этот процесс отображается и в корковых анализаторах с образованием условно-рефлекторных связей, то есть проще говоря, формируется определенная команда для организма.

– И что, будет такой эффект?

– Не только. Человека можно обездвижить на некоторое время или «вырубить», или, в конце концов, запрограммировать на прекращение существования данного объекта на физическом уровне в строго заданное время.

– А что, нужно только сильно ударить в эту точку?

– Отнюдь. Все процессы внутри организма про­текают при чрезвычайно малых энергиях. Воздей­ствие на эти точки пороговыми раз­дра­жителями, то есть слабыми, оказывает на функции организма более значительное влияние, нежели сильные раздражители.

В это время Женька приподнялся и попытался расходиться, все время прихрамывая на правую ногу и потряхивая правой рукой:

– Машь моя рошная, а колыкы какые, словно отлешал веш правый бок.

– Вот лежебока ленивый, – пошутил Сэнсэй. – Ему бы только на печи лежать да калачи жевать… Тренироваться надо больше!

– Так я вроже бы и так потэл наровне шо вшеми.

– Я имею в виду разум тренировать надо боль­ше, чтобы не попадать в столь глупое поло­жение.

– А куда ты ему так с легкостью саданул? – поинтересовался Володя.

– Это так называемая точка Боткина-Эрба. Если бы я нажал чуть иначе, эффект был бы совершенно другой. А если бы воздействовал на место сплетения внутренностного нерва, расположенного невдалеке, с такой же импульсной силой, то мог бы вызвать спазм щитовидной артерии, что в свою очередь нарушило бы функцию щитовидной железы. Это бы привело к общему ослаблению иммунной системы или полному отключению ее. В этом случае он бы сам умер от лю­бой инфекции.

Женька даже остановился в своих телодви­жениях, услышав такую речь:

– Спасибошки, вы меня ошень ушпокоили такой радужной першпективой.

– А вот вы сказали: «Когда, куда и как», – про­изнес кто-то из Володиных парней. – Что значит ко­гда?

– Дело в том, что помимо того, что надо знать точ­ное расположение точки, силу импульсного прило­жения к ней, нужно знать еще и суточное время, когда данная точка наиболее активна.

– Хм! Всего-то, – усмехнулся Володя.

Женька и здесь не упустил случая схохмить, все еще шепелявя своим языком:

– Скашите, а к этому ешо не прилахается жвежная карта Вшеленной?

Сэнсэй усмехнулся:

– Смотря для кого. Дуракам и этого будет недостаточно.

– А как же понять все эти точки и разобраться в них? – спросил Стас.

– Самый простой путь к пониманию – это, конечно, изучить и прочувствовать их на себе, особенно импульс нажатия, это очень важно.

– Ага, а если мы себе что-нибудь повредим, – полушутя-полусерьезно предположил Виктор.

– Не повредите. Для этого существуют точки-антагонисты на теле человека, которые нейтрализуют данное возбуждение или спазм. Все в природе нахо­дится в равновесии.

– Уж лучше попробовать на других, – улыбну­вшись, произнес Костя.

– Не получится, – сказал Сэнсэй. – Сколько бы вы ни пробовали на других, вы никогда не до­бьетесь нужного эффекта, пока не прочувствуете на себе силу этого воздействия.

– А можно попробовать прямо сейчас, только, так сказать, в боевой обстановке? – задал вопрос кто-то из ребят Володи.

– Можно.

– А нам? – поинтересовались из той же компании.

– Да, пожалуйста.

К Сэнсэю вышло три добровольца из Володиной команды и Руслан. Стас, который также присо­еди­нился к ним, предложил и Володе, на что тот ответил:

– Я вам что, дежурная макивара, что ли?

– Ну-ну.

Женька подковылял, садясь рядом с Володей на спортивную лавочку, и произнес для Стаса:

– Давай, давай. Яжык – «жвяк», голова – «бряк». Шам, однако, виноватым будешь.

– Ну что, все желающие? – спросил Сэнсэй, глядя на Володиных ребят.

И тут моя особа набралась смелости и вышла впе­ред, вызвав улыбку на лицах окружающих ре­бят.

– А ты куда собралась? – удивился Сэнсэй.

«И правда, зачем я вышла?» – сразу появилась во мне трусливая мысль. Но отступать было уже поз­дно:

– А можно мне попробовать?

– А ты не боишься?

– Только щекотки, – выпалила я, растерявшись, любимую папину шутку.

– Ну ладно, раз хочешь вступить в ряды ками­кадзе, пожалуйста.

И уже обращаясь к остальным добровольцам, до­бавил:

– Так, работаем в полный контакт. Ваша задача любым способом выиграть этот бой.

– А можно группой? – спросил кто-то из Воло­диных ребят.

– Можно. Поступайте, как хотите, у вас абсо­лютная свобода действий.

Пока Сэнсэй отвернулся, Володины парни стали в кружок, договариваясь о чем-то своем на каком-то «военном» языке жестов. Руслан со Стасом тоже перешептывались. А я стояла посреди этих гро­мадных атлетических тел как мышь, не зная, что б мне такое сотворить с моими возможностями козяв­ки против ураганного ветра. Но в голову, как назло, ничего существенного не приходило. «Ладно, будь что будет», – подумала я.

В конце концов, все ребята заняли свои боевые позиции вокруг Сэнсэя. Одна я осталась на том же месте. Когда старший сэмпай подал команду к атаке, Володины ребята взяли Сэнсэя в кольцо и начали одновременно атаковать на разных уровнях. Но на удивление Сэнсэй легко ушел от их ударов. А потом провел контратаку так быстро, что я успела лишь увидеть беспорядочно падающие тела. У меня от страха аж поджилки затряслись. Тут на Учителя попытались напасть Руслан и Стас. В то же мгновенье Сэнсэй повернулся ко мне спиной на расстоянии вытянутой руки, разбираясь с ними. У меня проско­чила мысль, что надо срочно что-то сделать. И мне больше не пришло ничего в голову, как вцепиться в спину Сэнсэя, точно блохе, чтоб он меня хоть не достал. Но когда я со всего маху попыталась воплотить свою идею в жизнь, оказалось, что мои руки прорезали пустоту и вме­сто Сэнсэя схватили воздух. Я не поверила своим глазам, только что он же стоял передо мной! «Легче, наверное, было поймать привидение, чем Сэнсэя», – подумала я.

Но тут все мои мысли вместе с «душой» опусти­лись резко в пятки, потому как Сэнсэй уже ввел в полный ступор очередных горе-бойцов. Я раз­вернулась и что было мочи побежала в проти­воположную сторону. Но не успела сделать и два шага, как получила легкий болевой толчок где-то в районе первого и второго шейных позвонков. Перед моими глазами мгновенно вспыхнула яркая ослепи­тельная вспышка, как будто меня осветили мощ­ным прожектором какого-то желтовато-розо­вого цвета. Все мое тело сковало в довольно-таки необычной позе с замершими в размахе руками, наклоненным вперед туловищем и поднятой наполовину правой ногой. Как я удерживала равно­весие, сама не понимаю. Но только тогда меня это как раз меньше всего волновало.

Я с ужасом наблюдала за тем, что происходило с моими мышцами. Они все, как единый механизм, стали спазмироваться помимо моей воли и желания. Причем эта общая судорога охватила все мое тело. Казалось, напряжение нарастало с каждой секундой, и ничем невозможно было его оста­новить. Тело сводило с такой силой, что мне даже померещилось, что я услышала хруст позво­ночника. И уже совсем из ряда вон выходящее – это было ощущение напряжения внутренних органов. Такое со мной никогда еще не случалось. Даже мои самые сильные прежние головные боли были ерундой перед этой невыносимой болью. Мимические мышцы лица так напряглись, что лицо исказилось в ужасной гримасе.

Удивительно, но, несмотря на все эти мета­мор­фозы скованности тела, я оставалась в ясном созна­нии. Моя особа продолжала все четко видеть и слы­шать. Я видела, как ребята из нашей компании, наблю­дая за происходящим, изменились в лице, перепуганно разглядывая наши застывшие фигуры. Я четко услышала слова Костика, обращенные ко мне:

– Ничего себе! Ну ты и красавицей стала, глаз не отвести.

Я хотела съязвить ему в ответ, но не смогла пошевелить даже языком, не то что слово сказать.

Мне показалось, что прошла целая вечность, по­ка Сэнсэй «оживлял» нас обратно. Но на самом деле в такой позе, как потом оказалось, я не простояла и минуты. Все тело закололо мелкими иголками во всех направлениях так, словно я отлежала одновременно все его конечности и части. Мои «соучастники» уси­ленно растирали свои тела. Их примеру, правда не в столь сдержанных эмоциях, поспешила последовать и я. Тело страшно ломило и болело.

– Ничего-ничего, – успокаивающее проговорил Сэнсэй. – Денька через два, максимум через три все пройдет.

До конца дополнительных занятий все шестеро только и занимались тем, что усиленно растирали свои конечности под неустанные шуточки других ребят. Когда наша толпа сплошных «калек» вышла на улицу, Володя, стоящий рядом с Сэнсэем, восхи­щенно произнес:

– Здорово! Классная тренировка сегодня была. Аж мышцам приятно.

«Ничего себе, приятно! – подумала я, еле передви­гая ногами. – Если это будет так и дальше, то я в бли­жай­шем будущем буду приезжать сюда спецрейсом, на инвалидной коляске». Наша группа «горе-бойцов» медленно ковыляла по дороге, под веселые шутки компании.

– Неплохо вы, ребята, смотритесь, прямо как в анекдоте, – иронично произнес Виктор.

– Каком?

– Да встречаются два мужика в травмпункте, загипсованные с головы до ног. Один спрашивает у другого: «Где это тебя так угораздило?» «Врезался в гараж». «Машина, конечно, всмятку», – посо­чувство­вал тот. «Не, я пешком шел!»

– Смех смехом, а тело болит, – пожаловалась я Учи­­телю.

– А ты не думай о боли. Ведь что такое боль – это иллюзия.

– Какая же это иллюзия, если ее реально чув­ствуешь?

– Это тебе так кажется, что ты ее чувствуешь. Лю­бую боль можно вообще перестать ощущать, если сильно этого захотеть.

– Что, – недоверчиво спросил Славик, – даже если бу­дут резать?

– Да хоть жарить, – с улыбкой ответил Сэнсэй и уже более серьезно добавил: – Ведь боль – это реак­ция на раздра­жение определенных нервных окончаний, передающих сигнал в мозг. Если человек в совер­шенстве владеет своим телом и разумом, то он может вполне регулировать свой боле­вой порог. Кстати, в боевых стилях существует школа «Катэдо», мастера которой специально обучают своих приверженцев не чувствовать боли.

– Счастливые ребята, которые у них обучаются, – мечтательно произнес Руслан.

– Какие же они счастливые, – в шутку промолвил Сэнсэй, – если перед тем, как научиться, в лучшем случае раз сто палкой по голове получают.

В этот момент Юра, видимо, хотел что-то одо­бряющее произнести своему другу. Но только он открыл рот и похлопал Руслана по плечу, как тот заорал во весь голос:

– А-а-а! Не когай мои трагечности!

Вся толпа покатилась со смеху от такой точно подмеченной несуразицы.

– Называется, нарочно не придумаешь, – сказал хохоча Стас.

А Женька продолжил:

– От таких тренировок, глядишь, народ новый язык изобретет.

– Ага, – подхватил Виктор. – И будет разго­ва­ри­вать словами непонятно из каких букв.

В общем, дальше мы пошли веселей, под очеред­ную картечь новых анекдотов, частично забыв о своих несчастных конечностях. Лишь живот содрогался от смеха в выраженных болевых конвульсиях. Андрей же все это время шел в задум­чивости и не участвовал в нашем общем разговоре. Не обращая никакого внимания на наш смех, он спро­сил у Сэнсэя:

– А вот этот стиль, так сказать точек, что вы нам по­ка­зывали, это и есть стиль «Старый лама»?

– Да ну, не путай дорожный камень с Гималаями. В стиле «Старый лама» Искусство доведено до совершенства. Там достаточно одного руко­пожа­тия или же просто посредника, чтобы сделать с человеком все что угодно.

– Ничего себе! – удивился Андрей.

– Это еще ерунда. Есть и более серьезные вещи, может, когда-нибудь о них расскажу.

Уже прощаясь у остановки, пожимая всем руки, Сэнсэй неожиданно отозвал Костика в сторону и стал ему что-то шептать. Как мы ни напрягались, но ничего услышать так и не смогли. И когда компания Сэнсэя начала удаляться по дороге, мы бук­вально затерро­ри­зировали Костика вопросами. Но тот упорно отшучивался, как мог, списывая все на свои личные секреты.

Домой мы ехали молча. Один Костик бубнил, пытаясь как-то шутить и тем самым веселить народ. Я вообще ушла в свои мысли о боли. И главное, как только стала об этом целенаправленно думать, тело начало с новой силой ломить и болеть. Моя особа меч­тала только об одном, как бы побыстрее добраться домой. Благо, дом мой находился в центре, в пяти минутах от остановки.

Но, проводив меня до подъезда, ребята не спеши­ли расходиться. Вернее сказать, не спешил Костик, которого как прорвало на анекдоты и всякие смешные истории из повседневной жизни. Я уже переминалась с ноги на ногу, монотонно улыбаясь и показывая всем своим видом, что пора прощаться. Но Костик никак на это не реагировал и продолжал свой каламбур, лишь изредка нервно поглядывая на часы.

Не прошло и десяти минут нашей беседы ни о чем, как неожиданно для всех Андрей с диким криком боли скрючился пополам и в судорогах упал бы ниц, если бы его вовремя не подхватил стоящий рядом Костя. Но Костя сам не смог сохранить равновесие и пова­лился на землю, удерживая друга на своем теле. Мы перепуганные наклонились над ними, пытаясь чем-то помочь Андрею. Со страху я забыла и про все свои ноющие мышцы. Один лишь Костик, казалось, был спокоен.

– Ничего-ничего, надо просто усадить его и рас­тереть виски. Сейчас все пройдет, – сказал он, при­поднимая Андрея.

Пока мы возились и усаживали почти беспо­мощного парня, Костик глянул на часы и задумчиво произнес:

– Точно, как сказал Сэнсэй… Ну и силища!

Мы недоуменно посмотрели на него.

– Что сказал?

– Потом расскажу, – быстро произнес Костик и на­чал помогать интенсивно растирать Андрею виски.

Постепенно цвет лица парня стал приходить в норму. Желто-синие пятна исчезли, появился лег­кий румянец. Дыхание стало естественным. И уже через минуту, которая у нас, с перепуга, дли­лась веч­ность, Андрей более-менее пришел в себя. Взявшись за голову, он растерянно про­бор­мотал:

– Не пойму, в чем же дело… Со мной никогда такого не происходило… Наверное перезанимался или с организмом что-то не то… Так вроде бы еще молодой.

Костик ухмыльнулся, покачав головой:

– Ну Сэнсэй, ну дает, даже эти слова предвидел… Ну что, ожил, чудик?

– Какие слова? – не поняли мы.

Но Костик всецело был поглощен разговором с Андреем:

– Сэнсэй просил спросить, понравилось ли тебе то, что с тобой случилось?

– Что?! – удивленно посмотрел Андрей на Костика.

– Я говорю, понравилось ли тебе это падение?

Когда до сознания Андрея дошли эти слова, он пришел в ярость, покрывшись от гнева красными пятнами:

– Понравилось ли мне?! Да пошел ты! Тебя бы так шарахнуло об асфальт, тебе бы понра­ви­лось?!

– О! – с улыбкой изрек Костя. – Если мате­рится на чем свет стоит, значит точно ожил.

А потом добавил:

– Да не кипятись ты, пыхтишь, как чайник. Остынь. Это падение не просто падение, а нака­за­ние Сэнсэя за твои мысли.

– Что?! – еще больше изумился Андрей.

Тут и во мне все вскипело: «Что значит наказание?! Да как можно было вообще так посту­пить с человеком, вот так взять и сделать из него бес­по­мощное существо. Ну Сэнсэй дает! Какой же он добрый, если такое выделывает. Нам вдал­бли­вает о любви к ближнему, а сам что творит!» Тут в моей голове всплыл целый ряд случаев демон­страции ударов на тренировке – жестких, безжа­лос­тных, грубых по отношению к спарринг-партнеру. И всю мою особу вмиг захлестнула волна отчаяния и злости. Тем временем Андрей продолжал:

– Что!!! Наказание Сэнсэя за мои мысли?! За какие мысли? Ты что, в своем уме? И вообще, ты знал все это время и ничего мне не сказал! Ни хрена себе, друг называется. А я-то думаю, чего он здесь распинается, на часы поглядывает. Оказывается, чтобы слова Сэнсэя вовремя передать. Ну что, пере­дал?! Насладился вдоволь зрелищем, урод?!

Теперь настала очередь покраснеть Костику:

– Дурак ты! Сэнсэй меня попросил с тобою рядом нахо­диться, чтоб ты свою пустую башку об асфальт не разбил. А потом уже, если ты будешь в состо­янии слушать, передать тебе эти слова.

Андрей опешил, как будто на него выли­ли ушат холодной воды. Друзья пристально посмотрели друг другу в глаза. Настала напряженная пауза. Мы тоже стояли, растерявшись от такого поворота событий.

– И что же Сэнсэй просил передать? – еще раздра­женно, но уже более сдержанно спросил Андрей.

– Сэнсэй просил тебе передать, что даже мысль ма­териальна и что применять Искусство против лю­дей нельзя.

– При чем тут Искусство? Какая мысль? Ты чё?! – оторопел Андрей.

– Да тебе видней, какая мысль. Ты же там что-то ку­­­ро­­лесил в своем котелке всю дорогу, а не я.

– Когда?! – еще больше удивился тот. – Да я, я, я… в трамвае вообще прокручивал всю тренировку с начала до конца, – захлебываясь от возмущения, про­изнес Андрей.

– Да я тебе не за трамвай. Когда мы шли с Сэн­сэем, о чем ты думал всю дорогу?

Андрей нахмурился, усиленно пытаясь вспом­нить тот отрезок времени.

– Ну, мы смеялись, анекдоты рассказывали…

– Это мы, а ты?

– А я… а я … О чем же я думал, хм…

Через некоторое время сосредоточенного раз­мышления Андрей пораженно проговорил:

– Е-мое! Неужели за…

Он осекся на полуслове. И его негодование резко сменилось обдумыванием какого-то ошелом­ляю­щего открытия. Это обстоятельство еще боль­ше нас заинтриговало. И наше любопытство полез­ло через край.

– А за что? За что? – посыпались в сторону Ан­дрея вопросы.

Парень сначала отмахивался от нас, как от назой­ливых мух, а потом все-таки признался:

– Да это старая история… Я тут уродов одних вы­числил, которые пять лет назад меня сильно из­би­­­ли. Ну, помнишь, Костик, тех верзил?

– А, которым ты поклялся мстить всю жизнь.

– Ну, это громко сказано.

– Твои же слова, – пожал плечами Костя.

– Ну мои, мои. Но скажем так, из-за которых я на­­чал заниматься усиленно каратэ… Так вот… ког­да я тогда шел… я думал…

Парень несколько смутился, опустив голову. Види­мо, ему нелегко было признаться в этом. Но, собрав­шись с мужеством, он все-таки продолжил:

– В общем, я думал.., что с помощью этого Искус­­ства… они никуда не уйдут… от моей… мести.

После его слов воцарилась тишина. Кос­тик, вздохнув, сказал:

– Да, дела… Вот видишь, ты сам виноват, меч­таешь хрен знает о чем, а я крайним остаюсь.

– Это тоже Сэнсэй передал? – хмыкнул Славик, пытаясь пошутить.

Костик посмотрел на него так, что тот сразу скон­фузился.

– А теперь представь, – продолжал Костя, обра­щаясь к Андрею, – в каком бы шоке были те вер­зилы. Они ведь обыкновенные люди, со своими не­до­­статками и достоинствами, такие же, как и мы. Так ты хоть как-то подготовлен мысленно, вернее зна­ешь об этой силище. А они?… Даже если кто-то из них и выжил после такого страха, пред­ставь, что стало бы с ними потом. Каждый, наверное, поду­мал, что он болен как минимум эпилепсией... Тебе бы­ло неприятно, а каково было бы им! Сэнсэй про­сил напомнить, что любой удар, нанесенный тобой в гневе, в конечном счете возвращается к тебе само­­му… И еще: «Нельзя другим желать зла, да­­же в мыслях. Ибо силой мысли ты пле­тешь ло­­вуш­ку для самого себя, для своего тела и ра­зума. И чем чаще ты думаешь об этом, тем креп­­­че становятся ее сети, тем туже затяги­ва­ется пет­ля. Выход один: стань другом врагу сво­ему и прости деяния его, ибо и ты несовер­ше­нен».

И, поразмыслив еще немного, Костик добавил:

– Так, по-моему, ничего не забыл сказать… Ну все, теперь ты можешь быть свободен.

– В смысле свободен? – не понял Андрей. – Сэнсэй что, меня выгоняет?

– Ну про это он мне ничего не говорил… То я тебя отпус­­каю.

– А, – протянул, улыбнувшись, Андрей и начал вместе с Костиком подыматься с земли: – А ты чего завалился?

– Чего-чего, есть надо меньше. Я тебе что, Рембо, ловить такого быка.

Засмеявшись, мы распро­ща­лись, как говорится, на веселой ноте. Я была очень рада, что все так благополучно закончилось. В моей душе опять произошла революция чувств. «Действи­тельно, кто виноват в том, что вокруг нас творится зло? Да мы же сами и виноваты. Мы же не контро­лируем свои желания. Вот потом и получаем по заслугам. И еще при этом кричим, возмущаемся, мол, за что? Думать о хорошем надо чаще, добро людям делать, глядишь и мир вокруг изменится. По крайней мере, в твоем понимании. А твое пони­мание – это и есть твой настоящий мир… Осознала бы это раньше, не расплачивалась бы сейчас за свой эгоцентризм и манию величия собственным здоровьем и жизнью… Эх! Как бы это знать до того, больше бы было уверен­ности в завтрашнем дне. Но коль судьбе угодно так распорядиться, то хоть бы напоследок успеть достойно пожить, по-чело­ве­чески… Правильно ког­да-то сказал Сэнсэй: «Глав­ное – не количество прожитых лет, а их качество. Как, а не сколько».

Да, мы отвечаем за все то, что мы думаем и делаем. И чего я злилась на Сэнсэя? Сами же и виноваты. А он всего лишь наблюдатель нашей дей­стви­тельности, нашей безответ­ственности и беза­лабер­ности. Он судит с точки зре­ния своего внутреннего мира, своего знания, своих высоких мораль­ных ценностей. Чтобы его понять изначально, надо стать хотя бы Человеком.

 

 

Дома я еще некоторое время размышляла по по­во­ду только что произошедшего события. А потом вспомнила о теле. Все это время, пока мои мысли были отвлечены, боль была приглу­шена и существовала на ка­ком-то третьем плане мысли. Но как только я вспом­нила о натруженных мышцах, они тут же ото­зва­лись резкой болью, как верная собачка отзы­вается лаем на зов своего хозяина. Все тело опять начало ныть и разламываться, а разум стал усиленно жалеть бедненькое тельце, сетовать на мое настоящее «я» за подвер­гнутые испытания, сочувствовать и сострадать мо­им конечностям.

Я кое-как заставила себя сесть в позу «лотоса», чтобы заняться медитацией. Расслабиться было очень трудно, а сконцентрироваться еще трудней. Но все же мое упорство принесло мне маленький результат. В одной из попыток целенаправленного сосредоточения боль забылась сама по себе. Медитация пошла как по маслу. И только когда в моей голове проскочила пакостная мысль, боль снова возобновилась. В это время я четко ощущала «ручеек» по руке. И тут подумалось: «А эта мышца руки больше всех болит. Стоп! Ага, попался предводитель смуты. Опять ты мне здесь всю воду мутишь. Ничего-ничего. В этот раз разговор с Сэнсэем не получился, зато на медита­ционном занятии я обязательно найду на тебя управу».

Потом, когда уже вышла из медитации, я начала логически размышлять: «Интересно, у меня слу­чай­но не шизофрения началась? Сама с собою начи­наю разговаривать, кого-то в себе ловить. Может, у меня уже сдвиг по фазе от таких событий?» И тут же промелькнула другая мысль: «Это хороший “сдвиг”. Почаще бы так думала, быстрее бы достигла цели». Внутренне, на каком-то недо­ступном у






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.036 с.