О. Миролюбов. «Как зародилось зло» — КиберПедия 

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

О. Миролюбов. «Как зародилось зло»



 

Когда Дый сотворил землю, а Род породил людей, все они стали жить под покровительством Сварога, отца богов. Этот первый мир был истинный рай, во всем подобный небесному Ирию: светлый, яркий, лучезарный.

Боги-Сварожичи на небесах жили радостно и счастливо, такую же жизнь вели и люди на земле. А так как мир освещался всегда лазурным светом и ночи не было, то не было и тайн и секретов, а с ними не было и зла. Тогда на земле была вечная весна, то природа цвела и благоухала.

Так продолжалось долгое время, пока Сварог-Творец не ушел творить новые звездные миры. За себя он оставил старшего Сварожича — Денницу, которому и поручил управлять богами, людьми, всем Лазурным миром. Тогда Деннице пришла мысль попробовать творить, как это делал сам Сварог. Денница сотворил новых людей — помощников себе и начал править. Но он позабыл вдохнуть в них добрую душу, и произошло на земле первое зло. Сначала появилась тень, а потом и ночь — время недобрых замыслов и деяний.

Против зла и самовластия Денницы восстали почти все Сварожичи. Разгневанный Денница решил захватить чертоги Творца и уничтожить защищавших их своих же братьев-богов.

Началась война. Верные Сварогу Сварожичи — Перун, Велес, Огонь, Стрибог и Лада — крепко держались в чертогах Сварога.

Перун, сотрясая небеса, громом и молнией сбрасывал нападающих с Лазоревых небес, где стоял чертог Сварога. Вихрем-ураганом сбивал их Стрибог. Огонь жег-палил бунтующих, и те, обожженные, падали на землю, повергая в ужас людей.

И вот прибыл Сварог. Простер свою десницу — и всё замерло. Взмахнул — и все бунтовщики, как горящие звезды, посыпались дождем с небес на разрушенную землю, где теперь дымились развалины, горели леса и высохли реки и озера. Горящей звездой сверкнул падающий Денница, вместе с единомышленниками пробил землю, и земля поглотила в своей пылающей пучине — Пекле — бунтующих.

Так погиб первый мир, первое творение Сварога. Так родилось зло.

И поднял Сварог свой чертог ввысь, и защитил его ледяной твердью. А поверх тверди сотворил новый, прекрасный Лазоревый мир и перенес туда Ирий, и провел туда новую дорогу — Звездный путь, чтобы достойные Ирия могли достичь его. И залил водою горящую землю, потушил, и из разрушенного, погибшего создал новый мир, новую природу.

И повелел Сварог всем бунтовщикам искупить свой грех и забыть свое прошлое, рождаться людьми и в страданиях только совершенствоваться, чтобы достичь, что утеряли, и вернуться очищенными к Сварогу, в Ирий…



 

Сварог — верховный владыка Вселенной, родоначальник богов. Сварог как олицетворение неба, то озаренного солнечными лучами, то покрытого тучами и блистающего молниями, признавался отцом солнца и огня. Все основные боги славянские — дети Сварога, оттого зовутся они Сварожичи.

 

 

СВЯТОБОР

 

«Я похлещу тебя вершинами берез!»

 

Однажды молодой охотник шел домой лесом и от избытка сил сшибал прутом листья с деревьев и головки цветов. Шел он знакомой тропою, однако она как-то незаметно пропала из-под ног, и, к своему изумлению, охотник обнаружил, что заблудился. А ведь эти места были ему знакомы с детства! Вдобавок небо стало хмуриться, вершины высоченных деревьев угрожающе клонились к человеку… Он порядком струхнул и, завидев в чащобе огонек жилья, радостно бросился к нему.

Что такое? Шалаш не шалаш, изба не изба… Слажено жилище из звериных шкур. Парень уже собирался податься прочь подобру-поздорову, как вдруг шкура, которая загораживала вход, откинулась, и перед ним появился суровый, могучий старец. Он также был облачен в звериные шкуры, оброс, словно мхом, длинной бородой, а глаза его горели в темноте, как уголья.

— А, вот ты и попался мне, нечестивец! — зарычал старик. — Зачем бил меня по глазам своим прутом? Теперь я похлещу тебя вершинами берез, негодник. Ужо попомнишь Святобора!

Скрутив парня, он задал ему такую трепку, что тот не чаял живым добраться домой и две недели потом отлеживался на сеновале. С тех пор он держал руки на привязи, когда шел лесной тропою!

 

Святобор — один из верховных лесных владык в славянской мифологии. Это бог лесов, покровитель охоты. Наши предки верили, что он предопределяет жизнь, судьбу, поведение всех обитателей лесных чащоб, обеспечивает дивное согласие в природе. Иногда он любит подшутить над человеком, если разозлится, и мучает, сбивает его с пути, пуская по лесу эхо. Лешие — его слуги. Лешие есть в каждом лесу, а Святобор один над всеми необозримыми славянскими лесами хозяин! Ростом он выше самой высокой сосны, статью могутнее самого кряжистого дуба, волосы его длиннее березовых кос, борода гуще мха, носит он зеленый плащ из хвои да зеленую шапку. Однако в древности его обычно изображали в виде медведя с секирой.



Святобор — олицетворение вечно живой природы. Все свои владения враз он может обозреть и днем и ночью, поэтому не светляки мелькают в ночной тьме — то светятся огненные очи Святобора.

Горе охотнику, посягнувшему на олениху с детенышем: рано или поздно Святобор ему отомстит. Горе рыбаку, который ловит стерлядь в пору нереста: рано или поздно его ждет грозная расплата.

Убеждение, что природе нельзя наносить — по глупости или жадности — невосполнимый урон, возникло еще в глубочайшей древности. В заповедных лесах, святых борах охота и вырубка деревьев запрещались под страхом смерти. В древности были целые рощи и леса, которые посвящались именно Святобору. Там под страхом смертной казни запрещено было даже ветки с деревьев ломать, не то что заготавливать лес. Потом имя это забылось, но еще и при Петре Великом, например, власти жестоко расправлялись с порубщиками сосен в поймах рек.

Жена Святобора — Зевана, славянская богиня охоты. Она опекала лесных зверей, учила их избегать опасности, переносить суровые зимы. Охотники старались умилостивить ее и испросить удачу в промысле.

Помощники Святобора, кроме леших, также мелкие божки по имени Туросик, Стукач, Свида и Пахма — существа довольно опасные и коварные. Скажем, зловредный Туросик принимал вид тура или оленя с золотыми рогами и заводил охотника, погнавшегося за ним, в болото. Точно так же заманивал в болото людей и Стукач, изображая стук топора дровосека. Заблудившиеся люди, случалось, радостно бежали на этот стук и гибли.

 

 

СВЯТОВИД

 

Семья Святовида

 

Ночью Святовид отдыхает в своем небесном чертоге, подобно всем прочим богам. Его дети — Утробог и Заря — ведут бой с Мраком, желающим навсегда воцариться на небесах.

И вот настает утро. Святовид — божество-охранитель Дажьбога-Солнца, его проводник и водитель в небесном пути, — отворяет врата его дворца. Когда Святовид вместе с солнцем отбывает на покой, на небесном своде появляется его дочь Вечерница — богиня сумерек, а после нее воцаряется супруга Святовида — Ночена. На ней плащ, сотканный из лунных лучей, а вокруг плывут ее дочери — звезды. Мракота, супруга Мрака, всегда завидовала красоте Ночены и всячески стремилась омрачить сияющую красоту ночи, обрывая ее роскошный плащ. Тогда ночь делается сумеречная, страшная. Этого и добивается Мракота. Но добрая Лада своей сверкающей иглой надшивает плащ Ночены и заново наряжает свою подругу.

А поутру, едва успев повстречаться с женой, Святовид вновь сопутствует Дажьбогу-Солнцу в его пути по небесам. Так было раньше — так пребудет и впредь.

 

Святовид — божество, кое в чем тождественное Диву и Сварогу: возможно, это только различные прозвания одного и того же высочайшего существа. Впрочем, другие легенды называют Святовида сыном Сварога и почитают как божество ясного дня, придавая ему полную власть над людьми. Более Святовид почитался западными славянами, чем восточными.

По свидетельству древних, в богатом Арконском храме, разрушенном в XII веке, стоял огромный идол Святовида, выше роста человеческого, с четырьмя бородатыми головами на отдельных шеях, обращенными в четыре разные стороны; в правой руке держал он турий рог, наполненный вином. Тут же висели принадлежащие богу седло, мундштук и огромный меч.

Четыре головы Святовида, вероятно, обозначали четыре стороны света и поставленные с ними в связи четыре времени года (восток и юг — царство дня, весны, лета; запад и север — царство ночи, осени и зимы); борода — эмблема облаков, застилающих небо; меч — молния; поездки на коне и битвы с вражьими силами — поэтическая картина бурно несущейся грозы; как владыка небесных громов, он выезжает по ночам, то есть во мраке ночеподобных туч, сражаться с демонами тьмы, разит их молниями и проливает на землю дождь.

С этим вместе он признавался и богом плодородия; к нему воссылались мольбы об изобилии плодов земных; по его рогу, наполненному вином (вино — символ дождя), гадали о будущем урожае. Таким образом, у славян, как и у прочих арийских народов, с верховным божеством неба связывались представления ожесточенной борьбы с демонами и благодатного плодородия, разливаемого им по земле; вот почему время зимнего поворота солнца, предвещающее грядущее торжество Святовида над нечистою силою, получило название святок, а весенний праздник пробуждения природы, появления молниеносных облаков и дождевых ливней — название святой, или светлой, недели.

Святовид почитался у славян оракулом, пророком. Со всех сторон стекался к нему славянский народ. Все славяне посылали в Аркону дань свою. Иноземные купцы, приходившие в Аркону, должны были платить идолу часть своих товаров; даже король датский Свен Отто подарил ему золотую чашу высокой работы. На сокровища Святовидова содержаны были триста всадников со стольким же числом лошадей. Когда у рюгенцев была война, то сии всадники отправлялись в поход, и вся добыча, полученная ими в сражении, принадлежала Святовиду.

Из птиц Святовиду посвящался петух.

 

 

СВЯЩЕННЫЕ РОЩИ

 

«Приблизьте злодеяния к небесам!»

 

Один древлянин, за силу и свирепость прозванный Вепрем, из мести поджег ночью двор соседа. Но внезапно подул сильный ветер, и сгорело полсела. На всеобщем сходе юноша Будимир, который гадал той ночью по звездам и видел поджигателя, обличил Вепря в содеянном. Вне себя от ярости, тот выхватил меч, сразил обличителя насмерть и, спасаясь от погони, укрылся в священной роще — Боголесье.

Ступить под сень Боголесья с оружием в руках — святотатство пострашнее поджога. Но что делать, как покарать злодея? Он воин умелый и злохитрый, легко перебьет хоть полсотни безоружных…

Окружили древляне рощу и стали думу думать. Наконец изрек верховный волхв:

— Дети мои! Древляне! Я стану молить святые небесные силы, чтобы они помогли нам расправиться со злодеем. А вы повторяйте за мною.

 

— О боги и богини Боголесья,

Приблизьте злодеянья к небесам!

 

Вослед за верховным волхвом все древляне начали умолять богов и богинь свершить праведный суд.

Время шло. Солнце поднялось к полудню. Но вдруг грянули средь ясного неба удары грома, и над вершинами дерев Боголесья показался Вепрь, влекомый ввысь незримой властью. Он изрыгал проклятия и грозил то земле, то небу мечом, на котором засохла кровь Будимира.

И тогда взлетели с луков древлянских сотни стрел и пронзили тело злодея.

Когда же древляне, оставив мечи и луки на подступах к Боголесью, отыскали в чащобе труп Вепря, тот на глазах вдруг начал истлевать, пока не осталась лишь горстка праха. Развеяли его по ветру и разошлись.

Настала ночь, а брат убиенного юноши, Громислав, долго еще вглядывался в узоры звездного ковра, вытканного в небесах. И чудились Громиславу в этих узорах лики богов, карающих злодеев и святотатцев.

 

Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с большим почтением, наделяя почти каждое сверхъестественными свойствами. Рощи и леса почитались местами священными. Почему? Да потому, что их зелень украшала мир, давала кров и пищу нашим предкам, была как бы знаком особенной милости богов к людям. Поэтому и молились в рощах и лесах. Ну а если там еще пробегала вода, это место было особенно удачным для вознесения молитв. Оно называлось Боголесьем. Здесь находились святилища богов, здесь венчали молодых «круг ракитова куста» — то есть обводя их вокруг дерева, как бы замыкая круг жизни (позднее символом этого стало хождение вокруг аналоя и надевание обручального кольца).

 

 

СЕМАРГЛ

 

Басурмане

 

В год Трубящего Изюбра, в месяц грозник, сиречь июль, вторглась на землю древлянскую орда басурман. Перво-наперво поднялись захватчики на высокий холм, где красовался храм бога плодородия и жертвенного огня Семаргла, небесного покровителя древлян. Храм спалили, жрецов умертвили, жертвенник огнепламенный разрушили. Златого крылатого пса — изображение Семаргла — на куски порубили да растащили, кто сколько мог ухватить, злобно выкрикивая:

— И тебя, златая псина, достанем в небе стрелами!

Спасся только молодой жрец Ярун — затаился в подземелье. На закате, когда басурмане покинули пожарище, смотрел он с холма на орду. Подобно змее ширококрылой неслась она по дороге к Старой Веже — главному граду древлянскому. Басурмане дошли до бурливой реки, стали на ночлег и развели костры.

Всю ночь пробирался Ярун тайными тропами по дремучему лесу, переплыл в узком месте реку и утром, весь мокрый, исцарапанный колючим кустарником, изодранный ветвями, оповестил седобородого князя древлян Добрыню о беде.

Настала ночь. Смотрел на вражий стан князь Добрыня и клял себя за то, что так и не возвел каменных стен вокруг Старой Вежи. Деревянные завтра сгорят — и все будет кончено…

В стороне одиноко стоял Ярун. Обратив глаза к звездам, он шептал:

— К тебе взываю, о Семаргл! Не дай погибнуть Старой Веже — твоему последнему святилищу! Накажи злодеев, что порушили твой храм, а тебя, светоносца и огненосца, на куски порубили! Яви свое небесное могущество!

И долго, долго молился жрец Ярун. А глухой полуночью вдруг спустился с небес крылатый огненный пес превеликий. Начал он летать низко над полчищем вражьим, и от жара пламенного иные из ворогов сразу погибали, а иные бросались в реку, но там вода кипела ключом, словно в котле, и они сразу шли на дно.

Вскорости все было кончено. Тишина настала — раздавались лишь стоны умирающих, а огненный крылатый пес Семаргл сызнова вознесся к звездам и растворился средь них. В эту страшную ночь удалось спастись лишь жалкой горстке басурман.

Князь Добрыня воздвиг новый храм Семаргла на высоком холме, и Ярун сделался в нем верховным жрецом. А через несколько лет он уже любовался на белые каменные стены Старой Вежи.

 

Семаргл — божество древних славян, коему, как и прочим, приносили они жертвы и имели его храмы. Это земное воплощение огня в переносном его значении: та пламенная сила, которая воодушевляет воинов в жестоком бою, зажигает сердца храбрых витязей, делая их неустрашимыми героями.

Кроме того, Сермагл — покровитель приношений в жертву огню, посредник между бессмертными богами и простыми людьми.

На связь меж Небом и Землей указывают и некоторые изображения Семаргла в виде крылатой собаки. Это был небесный посланец.

 

 

СИРИН

 

Исполнение желаний

 

Один дровосек во время сильной бури спас дитя птицедевы Сирин. В награду Сирин предложила исполнить любое его желание.

— Хочу видеть то, что ярче солнца и чего не видел никто на земле, — пожелал дровосек.

— Остерегайся впредь подобных желаний, — сказала Сирин. — Не все дозволено увидеть человеку, а на смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь. Но что обещано, будет исполнено.

Не успев моргнуть, дровосек увидел себя в огромной пещере, где горело множество свечей. Время от времени кто-то невидимый гасил ту или другую свечу.

— Что это? — спросил дровосек.

— Это жизни. Горит свеча — жив человек. Ну а погаснет…

— Хочу видеть гасящего! — потребовал дровосек.

— Подумай, человече, прежде чем просить неведомо что, — сказала Сирин. — Я могу тебя озолотить, могу показать красоты всего света. В моей власти сделать тебя владыкою над людьми. Трижды подумай!

Но дровосек был упрям и потому повторил свое желание:

— Хочу видеть гасящего!

Через миг он очутился в непроглядной темноте и наконец понял, что ослеп. Так сбылось страшное пророчество птицы Сирин:

 

«На смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь!»

 

Долго горевал дровосек, став слепым. Но нет худа без добра: довольно скоро он обрел себе и пропитание, и уважение односельчан тем, что начал врачевать наложением рук, а также предсказывать будущее. Случалось, он отвращал людей от дурных деяний, которые те замышляли, или говорил охотнику и рыболову:

— Оставайся завтра дома. Все равно добыча от тебя уйдет, а вот на чужой самострел нарвешься, либо лодка твоя на крутой волне перевернется.

Сначала люди ему не верили, но потом убедились в правоте его пророчеств. Однако более всего трепетали те, кого он призывал к себе негаданно-нежданно и предупреждал:

— Приуготовьтесь к похоронам. Послезавтра ваш Агафон отойдет к праотцам. Предупреждения эти сбывались неукоснительно. А если кто-то отваживался спросить слепого дровосека, от кого он узнает о скором бедствии, тот ответствовал загадочно:

— Я вижу гасящего.

 

Сирин — это одна из райских птиц, даже самое ее название созвучно с названием рая: Ирий. Однако это отнюдь не светлые Алконост и Гамаюн. Сирин — темная птица, темная сила, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса Сирин — женщина несравненной красоты, от пояса же — птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете, но скоро обрекается на беды и несчастья, а то и умирает, причем нет сил, чтобы заставить его не слушать голос Сирин. А голос сей — истинное блаженство!

 

 

СМЕРТЬ

 

Встреча с невестой

 

Сеча была долгой и мучительной, а когда закончилась она, на поле остались лежать тела убитых. А рядом умирали один за другим раненые: кто отходил в муках, кто легко, и уже забыли они, за что только что безжалостно убивали друг друга: думали только о том холоде, мраке и ужасе, который окутывает их. Страшны смертные врата…

Открыл молодой ратник помутневшие глаза, полные слез от страха и боли, а сил нет поднять руку, слезы отереть. Мнится ему — меж неподвижных тел медленно идет кто-то по бранному полю. Пригляделся… да это женщина молодая в черном платье, и не идет она, а летит, едва касаясь земли.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее было видно ее прекрасное лицо и ласковую улыбку. Вздрогнул молодой ратник, в последнем проблеске сознания вдруг узнав ту, с которой накануне похода прощался над быстрой рекой, в светлой, солнечной березовой роще, обменялся клятвами вечной любви и верности. Да ведь это его невеста! Как она здесь оказалась?

Красавица подошла еще ближе, склонилась над женихом, взглянула на него колдовскими своими очами — и боль в его израненном теле сразу прошла.

— Милый мой, единственный, — прошептала она. — Не могу я без тебя жить, истосковалась, влеклась за тобой всем сердцем и вот нашла наконец тебя. Теперь я с тобой, ничего не бойся. Все пройдет, все избудется. Дай поцеловать тебя, желанный мой!

Она прилегла рядом с раненым на землю, обильно политую кровью, обвила его нежными руками и поцеловала так пылко, что преисполнился он неземного восторга и в этом поцелуе отдал возлюбленной всю душу свою… потому что это была сама Смерть, и она явилась за его душой.

Увидав, что обнимает хладный труп, Смерть со вздохом поднялась и полетела дальше над полем, склоняясь то над одним раненым, то над другим, обнимая их, целуя, оставляя за собой безжизненные тела. Но у каждого на губах застывала последняя счастливая улыбка, ибо перед кончиною успевал он изведать последний поцелуй той, которую любил на этом свете: невесты, жены, недостижимой возлюбленной или пылкой любовницы. Имя ее—Смерть Милосердная.

 

Вместе с болезнями, особенно повальными, быстро приближающими человека к его кончине, Смерть признавалась у наших предков нечистою, злою силою. Она сближалась с понятиями мрака (ночи) и холода (зимы). В солнечном свете и разливаемой им теплоте предки наши видели источник всякой земной жизни; удаление этого света и теплоты и приближение нечистой силы мрака и холода убивает и жизнь, и красоту природы.

Встречая весну торжественным праздником, славяне совершали в то же время обряд изгнания Смерти или Зимы и повергали в воду чучело Мораны.

Если понятие смерти сближалось в доисторическую эпоху с понятием о ночном мраке, то так же естественно было сблизить ее и с понятием о сне. Сон неразделим со временем ночи, а заснувший напоминает умершего. Подобно мертвецу, он смежает свои очи и делается недоступным внешним впечатлениям…

Иногда Смерть воображали в виде крылатого существа, которое вынимает у праведников душу сквозь сахарные уста, а у грешников — сквозь левое ребро. Некоторые уверяют, что Смерть необыкновенно прекрасна, подобно желанной невесте. То есть ко всем она является в разном обличье.

 

 

СТРАТИМ-ПТИЦА

 

Крылат-камень

 

В давние времена шла морем ладья на Соловки из Архангельска. И вдруг средь ясного дня налетела буря великая. Потемнело все кругом, ветер ревет, волны ладью заливают. И тут явилась над волнами Стратим-птица и воскричала:

— Выбирайте мне по жребию одного корабельщика в жертву!

А в ладье той несколько воинов плыли в Кемский острог. Один отчаянный был храбрец, настоящий сорвиголова. Крикнул он в ответ Стратим-птице:

— Пусть все погибнем, но тебе не поддадимся. Сгинь, нечисть поганая! — и уж лук боевой натянул, чтобы птицу лютую стрелить.

Но тут поднялась из моря смертная волна выше лесу стоячего, какой даже кормщик бывалый в жизни своей не видывал, а только слыхал про нее от стариков. Сразу смекнул: спасенья от смертной волны никому не будет.

И в этот миг сын кормщика, отрок Ждан, немой от рождения, вдруг прыгнул за борт в ледяную воду, а она в Белом море всегда ледяная…

Тотчас утихла буря, улеглись волны. Но сколько ни вглядывались люди, ни Ждана в воде, ни Стратим-птицы в небесах так и не заметили.

Прошли годы. И вот нежданно-негаданно объявился в родной Кеми безвестно сгинувший Ждан, но уже не отрок немотствующий, а парень на загляденье: статный, кудрявый, звонкоголосый. Мать его сразу признала по родинке на щеке и по шраму на левой руке.

Стали спрашивать родственники и знакомые, из каких краев явился, где запропастился на столько лет. На все вопросы только улыбался Ждан загадочно да в небеса перстом указывал. Порешили люди, что он малость умом тронулся.

Стал Ждан в праздники да свадьбы по деревням хаживать, на гуслях звонкоголосых наигрывать, сказки да былины сказывать. И про Алатырь-камень, и про Ирий-сад, и про водяных-домовых, и про птицедев прекрасных, кои зовутся Алконост, Гамаюн да Сирин. Только про Стратим-птицу ничего не сказал и не спел, сколько его ни упрашивали!

С тех пор и повелись на Беломорье сказители, былинщики и песнопевцы под гусельные звоны. Но всякий такой краснослов ходил на выучку к Ждану, потому что был он лучшим из лучших.

И вот что еще чудно было: так и не подыскал себе Ждан невесту. Многие девицы по нему вздыхали, кое-кто из вдовушек нарожали от него детишек, таких же кудрявых да синеглазых, но до скончания дней так и остался он холостяком.

А за два года до упокоения своего нанял Ждан целую артель каменотесов, и принялись они на Трехгорбом острове камень преогромный обтесывать, пока не явилась взору птица диковинная с головой девичьей. Там, у подножия каменной птицы, и схоронили Ждана по его последней воле, но слишком много лет прошло с тех пор, от могилы небось и следа не осталось. Унес Ждан с собой загадку Стратим-птицы, пощадившей его юность и красоту. А птица та каменная, сотворенная по воле сказителя Ждана, в народе зовется Крылат-камень.

 

Стародавние сказания утверждают, что Стратим-птица — прародительница всех птиц — живет на море-океане, подобно Алконосту.

Когда кричит Стратим-птица, подымается страшная буря. И даже если всего лишь поведет она крылом, море волнуется, колышется.

 

 

СОКОЛ

 

Финист Ясный Сокол

 

Было у купца три дочери. Поехал он раз на ярмарку, спрашивает, кому чего привезти в подарок. Две старшие попросили платков да платьев, а младшая, Марьюшка, говорит:

— Привези мне, батюшка, перышко Финиста Ясна Сокола.

Вот приехал он домой, младшая дочь от радости сама не своя. Чуть начали старшие сестры обновки примерять, она побежала к себе в горницу, бросила перышко об пол — и тотчас влетел в окно сизокрылый сокол, явился к ней красавец молодой, ненаглядный возлюбленный Финист Ясный Сокол. И прилетал он к ней всякую ночь, а утром улетал во чисто поле.

Как-то раз услышали сестры в светелке Марьюшки разговоры поздние, подглядели в щелочку — и едва не обмерли от зависти. Заманили они Марьюшку в погреб, да и заперли, а окошко ее заколотили и еще ножей острых навтыкали. Прилетел сокол, бился, бился, всю грудь изранил, а потом вскричал:

— Прощай, красна девица! Коли захочешь меня снова увидать, иди в тридевятое царство, не прежде найдешь, пока три года не минуют, пока не истопчешь трех пар железных башмаков, трех платьев железных не износишь да трех посохов не притупишь железных.

И улетел. В ту же ночь, никому не сказавшись, ушла Марьюшка из дому. Сковал ей кузнец платье железное, да башмаки, да посох, и отправилась она в странствие.

Вот минуло три года ее странствий, справа железная вся сносилась. Приходит Марьюшка в какой-то город, а там королева к свадьбе готовится, а жених ее — Финист Ясный Сокол. Нанялась Марьюшка посудомойкою во дворец и, выждав время, вошла в покои Финиста. А тот спит непробудным сном. Заплакала она в голос:

— Милый ты мой, я к тебе шла три года, а ты спишь и не знаешь ничего! Сколько ни причитывала, спит он, не слышит, но вот упала горючая слеза ему на плечо — пробудился Финист Ясный Сокол, открыл глаза да так и ахнул:

— Ты пришла, моя ненаглядная! А я уж думал, ввек не увидимся. Околдовала меня ведьма-королевна, я про тебя и забыл, зато теперь ввек не забуду.

Подхватил Марьюшку на руки и вылетел вместе с ней в окошко — только их и видели. Прилетели на святую Русь, явились к Марьюшкиному отцу, в ноги кинулись — тот благословил молодых, ну а потом свадьбу сыграли. Жили Марьюшка и Финист Ясный Сокол долго и счастливо, да говорят, что и теперь живут.

 

Сокол пользовался в русских песнях и сказках большим почетом. Его называли в древние времена не иначе как «млад ясен сокол», величая этим же именем и красавцев добрых молодцев.

Сокол считался воплощением небесных стихий. Он боевит, победоносен, неотразим в сражениях. Эта птица быстра, как свет или молния. Чародей-богатырь Волх Всеславич, охотясь, обращался в сокола.

 

 

СОЛНЦЕ

 

Легкокрылая ладья

 

Жила-была одна девушка, которая любила Солнце. Каждое утро она выбегала из дому, взбиралась на крышу и простирала руки навстречу восходящему светилу.

— Здравствуй, мой прекрасный возлюбленный! — кричала она, и когда первые лучи касались ее лица, она счастливо смеялась, словно невеста, которая ощутила поцелуй жениха.

Весь день она поглядывала на Солнце, улыбаясь ему, а когда светило уходило на закат, девушка чувствовала себя такой несчастной, что ночь казалась ей бесконечной.

И вот однажды случилось так, что небо надолго заволокло тучами и воцарилась по всей земле промозглая сырость. Не видя светлого лика своего возлюбленного, девушка задыхалась от тоски и горя и чахла, словно от тяжелой болезни. Наконец она не выдержала и отправилась в те края, откуда восходит Солнце, потому что не могла больше жить без него.

Долго ли, коротко ли шла она, но вот пришла на край земли, на берег моря-Океана, как раз туда, где живет Солнце.

Словно услышав ее мольбы, ветер развеял тяжелые тучи и легкие облака, и голубое небо ожидало появления светила. И вот показалось золотистое свечение, которое с каждым мгновением становилось все ярче и ярче.

Девушка поняла, что сейчас появится ее возлюбленный, и прижала руки к сердцу. Наконец она увидела легкокрылую ладью, запряженную золотыми лебедями. А в ней стоял невиданный красавец, и лицо его сверкало так, что последние остатки тумана вокруг исчезли, словно снег по весне. Увидев любимый лик, девушка радостно вскрикнула — и тотчас сердце ее разорвалось, не выдержав счастья. Она упала на землю, и Солнце на один миг задержало на ней свой сияющий взор. Оно узнало ту самую девушку, которая всегда приветствовала его приход и выкликала слова жаркой любви.

«Неужели я никогда больше не увижу ее? — тоскливо подумало Солнце. — Нет, я хочу всегда видеть ее лик, обращенный ко мне!»

И в ту же минуту девушка превратилась в цветок, который всегда с любовью поворачивается вслед за солнцем. Он так и называется — подсолнечник, солнечный цветок.

 

Солнце, месяц и звезды были первыми божествами древних славян.

Обожествление солнца засвидетельствовано многими преданиями. Исчезающее вечером, как бы одолеваемое рукою смерти, оно постоянно, каждое утро снова является во всем блеске и торжественном величии, что и возбудило мысль о солнце как о существе неувядаемом, бессмертном, божественном. Как светило вечно чистое, ослепительное в своем сиянии, пробуждающее земную жизнь, солнце почиталось божеством благим, милосердным; имя его сделалось синонимом счастья.

В народных сказках к солнцу, месяцу и звездам обращаются герои в трудных случаях жизни, и божество дня, сострадая несчастью, помогает им. Вместе с этим солнце является и карателем всякого зла, то есть, по первоначальному воззрению, — карателем нечистой силы, мрака и холода, а потом и нравственного зла — неправды и нечестия.

Губительное действие зноя приписывалось гневу раздраженного божества, наказующего смертных своими огненными стрелами — жгучими лучами. Выражение «воспылать гневом» указывает, что чувство это уподоблялось пламени. Вот почему возникали клятвы, призывающие на голову виновного или супротивника карающую силу солнца.

Обоготворение светил и ожидание от них даров плодородия, ниспосылаемого небом, влекли простодушных пахарей и пастухов древнейшей эпохи к усиленным наблюдениям за ними. Изменения или фазы луны уже в глубочайшей древности должны были обратить на себя особенное внимание, и так как по ним гораздо легче и сподручнее было считать время, чем по солнцу, то естественно, что первоначальный год был лунный, состоящий из тринадцати месяцев; недели и месяцы определялись лунными фазами: самое слово это убедительно доказывает, что луна служила издревле для измерения времени, была золотой стрелкою на темном циферблате неба. Русские поселяне узнавали время ночи по течению звезд, преимущественно по Большой Медведице, и создавали себе много разных замечаний о погоде и урожаях по сиянию звезд и месяца.

Солнце и Месяц были представлены в родственной связи — или как сестра и брат, или как супруги.

Олицетворяя Солнце в женском образе, русское поверье говорит, что в декабре, при повороте на лето, оно наряжается в праздничный сарафан и кокошник и едет в теплые страны, а на Иванов день (24 июня/7 июля) Солнце выплывает из своего чертога на встречу к своему супругу Месяцу, пляшет и рассыпает по небу огненные лучи: этот день полного развития творческих сил летней природы представляется как бы днем брачного союза между Солнцем и Месяцем.

По народному поверью, Солнце и Месяц с первых морозных дней (с началом зимы, убивающей земное плодородие и, так сказать, расторгающей их брачный союз) расходятся в разные стороны и с той поры не встречаются друг с другом до самой весны; Солнце не знает, где живет и что делает Месяц, а он ничего не ведает про Солнце. Весною же они встречаются и долго рассказывают друг другу о своем житье-бытье, где были, что видели и что делали. При этой встрече случается, что у них доходит до ссоры, которая всегда заканчивается землетрясением. Народные сказания называют Месяц гордым, задорным и обвиняют его как зачинщика ссоры. Встречи между Солнцем и Месяцем бывают поэтому и добрые, и худые; первые обозначаются ясными, светлыми днями, а последние — туманными и пасмурными. Когда неверный супруг начал ухаживать за румяной Денницею, богиня Солнце выхватила меч и рассекла лик Месяца пополам…

По славянским преданиям, от божественной четы Солнца и Месяца родились звезды. Эти родственные отношения не были твердо установлены; они менялись вместе с теми поэтическими воззрениями, под влиянием которых возникали в уме человека. Названия, придаваемые Месяцу и звездам, так же колебались между мужским и женским родом, как и названия Солнца.

Как Месяц представляется мужем богини Солнце, так Луна, согласно с женскою формою этого слова, есть Солнцева супруга — жена Дажьбога. «Солнце — князь, Луна — княгиня», — такова народная поговорка, уподобляющая светила новобрачным супругам.

Солнце постоянно совершает свои обороты: озаряя землю днем, оставляет ее ночью во мраке; согревая весною и летом, покидает ее во власть холоду в осенние и зимние месяцы. «Где же бывает оно ночью? — спрашивал себя древний человек. — Куда скрываются его животворные лучи в зимнюю половину года?» Фантазия людская творит для него священное жилище, где божество это устраивается после дневных трудов и где скрывает свою благодатную силу зимою. По общеславянским преданиям, благотворное светило дня, красное Солнце, обитает на востоке — в стране вечного лета и плодородия, откуда разносятся весною семена по всей земле; там высится его золотой дворец, оттуда выезжает оно поутру на своей светозарной колеснице, запряженной белыми огнедышащими лошадьми, и совершает свой обычный путь по небесному своду.

Сербы представляют Солнце молодым и красивым юнаком; по их сказаниям, царь Солнце восседает на златотканом, пурпурном престоле, а подле него стоят две девы — Заря Утренняя и Заря Вечерняя, семь судей (планеты) и семь вестников, летающих по свету в образах «хвостатых звезд»; тут же и лысый дядя его — старый Месяц.

В наших сказках царь Солнце владеет двенадцатью царствами (указание на двенадцать месяцев в году или на двенадцать знаков зодиака); сам он живет в солнце, а сыновья его в звездах; всем им прислуживают Солнцевы девы, умывают их, убирают и поют им песни. Солнцевы девы умывают Солнце и расчесывают его золотые кудри (лучи), то есть разгоняя тучи и проливая дождь, они прочищают лик дневного светила, дают ему ясность. Тот же смысл заключается и в предании, что они метут двор Месяца, то есть разметают вихрем потемняющие его облака. Обладая бессмертным напитком (живою водою дождя), солнцевы девы сами представляются вечно прекрасными и никогда не стареющими.

Существует предание: когда Солнце готово выйти из своих чертогов, чтобы совершить дневную прогулку по белу свету, вся нечистая сила собирается и выжидает его появление, надеясь захватить божество небесного огня и умертвить его. Но при одном приближении Солнца нечисть разбегается, чувствуя свое бессилие.

 

 

СТРИБОГ

 

На Свистун-горе

 

Однажды ночью налетел на деревню бурный ветер с восточной стороны, крыши с домов снес, хлеба желтеющие побил, мельницу порушил ветряную. Утром подсчитали мужики убыток, почесали затылки, покряхтели… Делать нечего — надо урон восполнять. Засучили рукава — и за работу. А один — шорник Вавила, он по части упряжи большой был мастак, — до того обиделся на ветер, что решил найти на него управу. И нигде иначе, как у верховного владыки всех ветров.

В тот же день выковал Вавила у кузнеца башмаки железные, вырезал клюку дубовую — от зверей отбиваться, положил в котомку нехитрую снедь и пустился в пу<






Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...





© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.038 с.