Приготовления и горечь, или сова и попугай — КиберПедия 

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Приготовления и горечь, или сова и попугай



 

Плоское округлое лицо с выпученными глазами, маленький горбатый нос и миниатюрный рот, узкие плечи и слегка выпуклая грудь Панезия, Главного служителя Атона, то есть высшего жреца Великого храма Атона в Ахетатоне, создавали порой впечатление, что он вот-вот взлетит и усядется на дереве или на крыше. Настоящая сова. Осторожный, наблюдательный, мудрый. Никто не помнил, чтобы он когда-либо повышал голос или не ответил обратившемуся к нему.

– Высшая честь, мой царь, – сказал он, присаживаясь за стол по правую руку от Сменхкары после его приглашения.

Тхуту подождал, пока устроится Тутанхатон, и последовал его примеру.

Десять слуп по два для каждого ужинавшего и еще два виночерпия находились в пределах слышимости в большом зале Царского дворца. Перед каждым слуги поставили алебастровые тарелки, а посередине – большое блюдо с вареными утиными яйцами, присыпанными зернами горчицы и шафраном. Большие кубки из переливающегося стекла были наполнены вином.

При первом же глотке глаза Панезия округлились. Даже его повар не умел готовить такие неожиданно изысканные блюда.

– Почтенный Панезий, – начал Сменхкара, – мы готовим церемонию коронации и хотели бы выслушать твои советы.

– Возрождение царского дерева радует сердца богов, – нравоучительно произнес Панезий.

Это был способ напомнить о существовании других богов, существующих помимо Атона. Великий жрец, у которого были свои уши во дворцах, был в курсе того, что в номы отправлены известия. Почти все провинциальные писари выполняли поручения различных чиновников, а рты у них не были на замках.

– Чтобы восстановить гармонию между земными служителями и божествами, – продолжил Сменхкара, – мы попросили высших жрецов из сорока двух номов собраться в Ахетатоне.

– Гармония – небесное благословение, мой царь, – заметил Панезий. – Ее создают сердца богов, бьющиеся в унисон.

Сменхкара жестом разрешил Тхуту говорить.

– Ты знаешь своих соратников, – сказал советник. – Правда, вы видитесь не часто. Какой, по твоему мнению, будет их реакция?

– Как они могут не откликнуться на почтенное приглашение царя? Им недоставало заботы царя Двух Земель.

Тутанхатон внимательно слушал эту витиеватую речь. Он отметил, что Панезий сказал «царя Двух Земель», а не «их царя».

– Какова твоя реакция как Главного служителя Атона, культ которого навязал Ахетатону усопший царь?

– Разве Атон не был изначально воплощением Непознаваемого Существа? – улыбаясь, вопросом на вопрос ответил Панезий. – Мудрость нашего божественного царя Эхнеферура, – он абсолютно точно выговорил имя, и это означало, что он правильно понял его значение, – состоит в том, что он понимает необходимость поливать корни нашего поклонения этому богу.



Другими словами, он не видел препятствий к тому, чтобы приравнять Атона к другим божествам.

– Что ты ответишь тем, кто не согласится с царской волей избрать этого бога высшим божеством?

Панезий проглотил последний кусок яйца с горчицей. Его лицо выражало крайнее сожаление. Затем он сделал несколько маленьких глотков вина, чтобы дать себе время подумать.

– Могущество божеств непреодолимо. Атон, слугой которого я являюсь, избрал для его проявления упокоившегося монарха. Он наполнил его своим сиянием так, что этот блеск затмил Других богов, как случается с теми, кто смотрит на солнце и не может различить ничего другого в мире. Наш покойный царь был возлюбленным Атона, – завершил он свою речь, отводя взгляд в сторону, чтобы никто не усмотрел в его словах намека на другую связь.

– Думаешь ли ты, почитаемый слуга Атона, что они выдвинут свои условия? – спросил Сменхкара.

Слуга поставил на стол блюдо с кусочками курицы – редкой птицы с белым мясом, которую подавали только по особому случаю. Панезий обратил на него взгляд гурмана и ответил:

– Я не могу знать, мой царь, что решат головы сорока двух моих соратников. Я могу только предполагать, что они будут надеяться получить знак, подтверждающий решение воплощения божества, которым ты являешься.

– Какой именно?

Поскольку Сменхкара уже положил себе мясо, Панезий взял тонкими пальцами белую грудку птицы и, улыбаясь, повернулся к хозяину.

– Разве имя, выбранное моим царем, не знак?

– Коронация в Фивах! – выкрикнул Тутанхатон.

Это были его первые слова с начала ужина. Три головы повернулись в его сторону, и Сменхкара искренне рассмеялся. Панезий наклонил голову и устремил взгляд ночного хищника на мальчика.



– Это сказал ребенок Хорус.

Он закончил жевать нежную грудку, обглодал косточки крылышка и добавил:

– Это не все, мой царь. Не находится ли сердце посредине груди?

Сменхкара удивился очевидному утверждению, а великий жрец продолжил:

– А не является ли царь сердцем царства?

Последовала короткая пауза, прерванная Тхуту:

– Значит, царь должен перенести столицу в Фивы?

Панезий утвердительно прикрыл глаза.

– А что же будет с Ахетатоном?

– Он останется подарком Атона людям.

– Ты так легко это принимаешь, почтенный слуга Атона!

– Как, господин, я могу противиться тому, что умножает славу моего царя и обеспечивает безмятежность его правления?

«Похвальная преданность, – подумал Тхуту. – Правда, есть одно уточнение: Ахетатон станет сорок третьим номом. А помимо сохранения уважения своих коллег и своего поста Панезий будет пользоваться привилегиями глав остальных номов: он уже не будет так зависеть от царя, завладеет землями и, наконец, разбогатеет».

Пока же согласно установившимся в Ахетатоне правилам ему разрешалось владеть лишь небольшими участками земли и жить практически только благодаря царской щедрости. Усопший царь держал своих служителей культа в строгости, стремясь подавить в них желание наживы, присущее всем священнослужителям.

– Готов ли ты, почтенный служитель Атона, отстаивать эту точку зрения перед твоими соратниками, когда они соберутся в Ахетатоне? – спросил Сменхкара.

– Мой царь, разве суть мудрых слов не состоит в том, чтобы отражать очевидное? Если бы я не был уверен в правдивости твоих слов еще до того, как ты их произнес, разве я принял бы твое предвидение?

Это означало, что Панезий понял, чего от него ожидали, и выразил свое согласие.

Но Тхуту казался озабоченным. Сменхкара спросил о причине его беспокойства.

– Мой царь, я считаю, что мы слишком уступаем священнослужителям. Они вообразят себе, что ты готов броситься к ним в объятья и что коронация в Фивах – твое самое сокровенное желание. Они станут требовать больше. Коронация в Фивах Должна быть представлена как большая уступка с твоей стороны, на которую ты согласишься только в случае, если твои требования будут выполнены. Это обеспечит сильную позицию почтенному Панезию на переговорах.

– Но как же нам добиться желаемого?

– Это просто, мой царь: начни приготовления к коронации в Ахетатоне.

Сменхкара был удивлен, его охватили сомнения. Это предложение казалось заманчивым, но возникал вопрос: не было ли оно свидетельством предательства Тхуту? Панезий также казался удивленным.

– Я считаю, мой царь, что это замечательная мысль. Самое сокровенное желание Хумоса – короновать тебя в Фивах. Для него стало бы большой удачей исполнить его, всего лишь отказавшись от явного противостояния культу Атона, – заявил советник.

– И каким образом я объявлю о намерении короноваться в Ахетатоне?

– В этом дворце нет коронационного зала. Прикажи мне построить такой зал. Писари почтенного Панезия возьмут на себя обязанность распространить новость о начале строительства.

– Нужно, чтобы это выглядело правдоподобно. Сколько времени займет строительство?

– Месяц, мой царь, – ответил Тхуту.

Тутанхатон пришел в замешательство от таких разговоров.

– Осмелюсь внести одно предложение, – Панезий решил рискнуть. – Для твоего царствования будет неблагоприятным, если, начиная переговоры с моими почтенными соратниками, ты проявишь слабость. Твой брат, богоподобный царь, установил культ Атона только в Ахетатоне. Посей тревогу в сердцах моих соратников, предложив построить храм Атона в одной из наиболее враждебных его культу провинций. Это будет наглядным свидетельством твоей силы. К тому же это укрепит мои позиции среди священнослужителей.

– Где ты хочешь возвести храм Атона? – спросил Сменхкара, которому стала ясна хитрость его союзников.

– В Мемфисе, мой царь.

– В Мемфисе! Но жрецы сочтут это оскорблением!

– Они должны заплатить за возможность короновать тебя в Фивах, мой царь, не правда ли? – настаивал Панезий, слащаво улыбаясь.

– Да будет так! – согласился Сменхкара. Для Тхуту он добавил: – Распорядись немедленно начать строительство – и здесь, и в Мемфисе.

Все склонили головы.

Подали десерт: финики в медово-винном соусе. Но настоящим десертом для Сменхкары было душевное спокойствие.

 

Ай, находившийся в своем хорошо защищенном жилище в Ахмине, пребывал в гневе.

Он был богом этих мест, владельцем огромных ячменных и пшеничных полей, больших участков земли, засаженных овощами, фруктовых садов, пальмовых рощ и бесчисленных стад. Он был также владельцем расположенных в Косейре, на берегу Тростникового моря, лавок, торгующих пряностями, благовониями, фимиамом, терпентинным и черным деревом, слоновой костью, перламутром, жемчугом, кораллами, буйволами, бабуинами и другими экзотическими животными, привезенными из Куша и Пунта. Кроме того он был братом усопшей царицы Тиу, отцом усопшей царицы Нефертити, а значит, шурином, дядей и тестем царей, а также тестем Хоремхеба, одного из самых могущественных военачальников Долины. К нему относились как к царю во всей провинции, в том числе и священнослужители. Ничего не происходило без его ведома. Ничего не решалось без его на то согласия.

Дом Ая своим величием не уступал царским дворцам. Его власть затмевала власть любого знатного вельможи от берегов Большого Зеленого моря до истоков Великой Реки. Отсюда и происходило его прозвище – «принц Ахмина».

Верховный жрец храма в Мине сообщил ему о царском послании и о его содержании. Этот презренный хлыщ Сменхкара, фаворит и любовник Эхнатона, созывал служителей культа из сорока двух номов Двух Земель, чтобы они присутствовали при его восхождении на трон.

Но он, Ай, член Царского совета, приглашен не был. Немыслимо!

Скорее всего, приказ о его смещении с поста советника просто не успели ему доставить.

Сидя в саду в кресле из слоновой кости, инкрустированном золотом, среди благоухающих роз и лилий, перед бассейном, украшенным цветущими кувшинками и лотосом, он потягивал абрикосовое вино с кокосовым ликером, пережевывая свою обиду. Он вспомнил позорное поражение на последнем заседании Царского совета.

Он надеялся, что его поспешный отъезд, его злость и мрачные угрозы, на которые он был щедр, заставят остальных членов Совета отменить решение о назначении Сменхкары царем Двух Земель.

Но этого не произошло.

Как эти царские прислужники, Пентью, Майя, Панезий, Нахтмин, сам Хоремхеб, его зять, осмелились бросить ему вызов?! Майя, обязанный ему своей карьерой? Майя, который был любовником усопшей царицы и наверняка участвовал в заговоре? Отказать ему в регентстве, ему! Этот осел Хоремхеб и самодовольный червяк Сменхкара уже забыли, что обязаны ему и только ему одному тем, что в пятнадцатый год правления Эхнатона удалось избежать восстания в Фивах после нападения грабителей? Не он ли повысил жалование военачальникам? Не он ли шестью месяцами позже погасил восстание земледельцев из Абидоса, убедив главу налоговой службы снизить налоги ввиду неурожайного года?

Разве эти безмозглые выродки, эти болотные отбросы не поняли, что именно Сменхкара организовал отравление своей невестки, царицы? Царица Нефертити! Она, дочь Ая, самая красивая, самая благородная из земных творений, умерла! И в этом заговоре участвовал Пентью, который, кстати, поплатился за это, потому как сам вскоре был отравлен этим ползучим насекомым Сменхкарой и едва остался жив.

А в это время бальзамировщики хлопотали над прекрасным телом его дочери, и происходило это в Северном Дворце, потому что Сменхкара решил отправить останки царицы как можно дальше.

Ай вытер слезу.

Он вспомнил о том, что должен, собравшись с силами, вернуться в Ахетатон, чтобы переговорить с бальзамировщиками и затем с Первым распорядителем об организации погребения.

Два бедуина вскарабкались на верхние ветки кленов, раскинувшихся над садом. С их приближением попугай стал кричать:

– Bin tchaou! Bin tchaou!

Ай снова налил себе абрикосового вина и постарался собраться с мыслями. Чтобы понять, что именно следовало предпринять, нужно было прояснить ситуацию.

Без малейшего сомнения, именно Сменхкара отравил Нефертити – здравый смысл говорил об этом: виновен всегда тот, кто получает выгоду от преступления. К тому же они с Нефертити ненавидели друг друга. И теперь, осознав враждебное отношение Ая, он исключил его из круга приближенных.

Сменхкару поддержали священнослужители и военные. Почему? Потому что он продолжатель династии на законных основаниях и потому что он, скорее всего, пообещал увеличить расходы на содержание армии.

Трудно не согласиться с тем, что у этой тряпки была голова на плечах и должная сноровка.

Значит, Сменхкара наденет корону. Затем он сам или с чьей-то помощью поспешит обрюхатить Меритатон, чтобы обеспечить продолжение своего рода. А он, Ай, навсегда будет отстранен от трона.

Но трон должен перейти к нему! Кто осмелится перечить этому? Он был самым сильным мужчиной царства, самым опытным, самым могущественным. У него было больше власти, чем у Хоремхеба и Нахтмина, вместе взятых.

Значит, он, Ай, должен убить Сменхкару еще до того, как тот упрочится на троне. В любом случае он должен его убить, чтобы отомстить за дочь.

Для начала он должен помириться с Хоремхебом и Нахтмином.

Он осушил кубок вина и пожевал губами.

В золотом ошейнике с кольцом, в которое иногда вдевали поводок, изящно переставляя лапы, в сад пробрался гепард. Он огляделся и поднял темные глаза на хозяина дома. Его морда выражала разочарование. Гепард приблизился к Аю и остановился, раздувая ноздри.

Ай бросил ему пирожок с курицей и погладил зверя по загривку.

«Все продажны, – думал он. – Даже гепарды».

Попугай снова прокричал:

– Bin tchaou!

Это означало «вонючка».

 






Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.077 с.