Импринтирование. Энграммы. Программы мозга. Импринтинг — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Импринтирование. Энграммы. Программы мозга. Импринтинг



 

Явление импринтинга впервые было описано О. Хейнротом и К. Лоренцем. Импринты (буквально, от англ. imprint – запечатлевать, оставлять след) – это структуры мозга, которые определяют характер восприятия, расшифровки и реакции в отношении стимулов окружающей среды. Их включение обусловлено врожденными генетическими программами. Эти практически неизгладимые «впечатления» закладываются в моменты так называемой импринтной уязвимости. Импринтинг происходит в конкретные отрезки жизни, т. е. строго лимитирован по времени. В эти периоды мозг становится особенно восприимчив к специфическим сигналам, ключевым стимулам окружающей среды. В дальнейшем запечатленные образы играют ведущую роль в специфических поведенческих реакциях животного (включая человека). Импринтирование, в отличие от кондиционирования (обусловливания, научения[35]), не требует многократного стимулирования мозга для запоминания «образца поведения», «биопрограммы». Если в период импринтной уязвимости не поступает ключевого стимула, то соответствующая биопрограмма не запускается либо запускается искаженно или не полностью. Считается, «…что запечатлен может быть почти любой предмет, как бы он ни отличался от самого животного. Лоренц приводит в качестве примера случай, когда попугайчик запечатлел целлулоидный шарик для пинг-понга. Попугайчик воспринимал его как полового партнера и ласкал шарик, как будто это была голова самки. У других птиц диапазон возможностей запечатления не столь широк. Так, воронята не будут добровольно следовать за человеком, поскольку у него отсутствуют некоторые специфические черты, свойственные взрослым воронам, – способность летать и черная окраска; возможно, здесь важна и иная форма тела. Фабрициус, работавший с различными видами уток, обнаружил, что в первые часы жизни ни характер движения, ни размеры, ни форма не являются определяющими. Более того, это же можно сказать и о кряканье, которому Лоренц придавал особое значение; тот же результат дают самые разнообразные короткие звуки, следующие один за другим. В первые часы жизни утята реагируют на самые грубые и простые раздражители, но в последующие часы реакция в значительной степени специализируется и утенок фиксирует характерные признаки повстречавшегося первым предмета. Чувствительность ограничивается какими-нибудь несколькими часами…».[36]

Да уж, любовь зла… Явление импринтинга может даже объяснить патологическое влечение набоковского Гумберта к Лолите, а также массу других извращений , о которых наглядно можно узнать из гигантского порносодержимого Интернета.



В некоторых случаях импринтирование одних программ запускает другие программы. Например, у гусят и утят импринтинг запускает одновременно механизм:

а) за кем надо следовать , чтобы быть под защитой, чтобы научиться правильным технологиям выживания;

б) с представителем какого вида надо спариваться после полового созревания.

Когда вместо матери импринтируется другой предмет (мяч, механическая игрушка, что угодно, включая и самого экспериментатора), последний также становится объектом полового влечения. Такая закономерность прослеживается не только у птиц, но и у млекопитающих.[37]

Импринтинг обусловлен тремя ключевыми факторами – генетической программой, эндокринной[38](гормональной) регуляцией и определенной ситуацией в момент импринтной уязвимости. Механизм импринтинга зависит от временных параметров, и в том случае если в соответствующее время отсутствовали значимые стимулы, необходимые для запуска той или иной биологической программы, эта программа не будет инсталлирована в будущем. Живое существо в таком случае теряет способность к адаптации в среде обитания, не может адекватно общаться с сородичами, спариваться, участвовать во внутривидовой конкурентной борьбе, исполнять родительские функции.

В ряде экспериментов было установлено, что импринтинг тесно связан с увеличением белкового синтеза. В опытах с цыплятами Стивен Роуз и его коллеги устранили все возможные посторонние влияния. Синтез белка в мозгу цыпленка увеличивается в течение первых двух часов после воздействия стимула. Исследователи перерезали у цыпленка нервные пути, которые служили для передачи зрительной информации из одного полушария в другое, и закрывали один глаз цыпленка. В итоге в той половине мозга, которая была связана с открытым глазом, белковый синтез был выше, чем в половине мозга, связанной с закрытым глазом. Возможно, что в процессе запоминания синтезируемые белки транспортируются к синапсу[39]и изменяют его структуру.[40]



 

Энграмма

 

Помимо изменений в синаптической структуре в процессе «оформления» сознания важную роль играет модификация мозговой ткани. Этот процесс связан со стойким запечатлением в долговременной памяти так называемых энграмм . Буквально в переводе с греческого энграмма означает «внутреннюю запись». Так в древности называли покрытую воском дощечку, на которую наносили знаки для сохранения обозначаемой ими информации. Проблема энграммы интересовала ученых с давних пор. Сам термин в научный оборот был введен немецким биологом Ричардом Симоном (Semon). Он предполагал, что энграмма является биохимическим проявлением памяти, постоянным изменением нервной ткани, возникающим в процессе научения. Еще сравнительно недавно, несмотря на усиленные поиски энграммы, не было прямых доказательств модификации мозговой ткани, возникающей в результате индивидуального опыта организма. Вопросы о связи энграммы с субъективными переживаниями интересовали в свое время и К. Г. Юнга. Он полагал, что энграмма является изначальным образом и представляет собой осадок в памяти, образовавшийся путем бесчисленных, сходных между собой процессов. Изначальным образом Юнг называл образ, которому присущ архаический характер и который обнаруживает значительное совпадение с известными мифологическими мотивами. Энграмма, в процессе психической деятельности выступающая как образ, выражает себя в коллективно-бессознательных материалах.[41]

В нейробиологии энграмма скорее относится к области личного опыта. Считается, что наиболее устойчивые энграммы возникают в процессе импринтинга.[42]

Ученые долго искали связь между процессом индивидуального научения и нейронной модификацией. В 1950 году Карл Лешли, учитель Прибрама, занимавшийся исследованием энграммы, с грустной иронией писал: «Анализируя данные, касающиеся локализации следов памяти, я испытываю иногда необходимость сделать вывод, что научение вообще невозможно. Тем не менее, несмотря на такой довод против него, научение иногда происходит».[43]

В настоящее время, после интенсивных, упорных исследований, положение изменилось. Оказалось, что под влиянием индивидуального опыта происходят изменения в соединительных аппаратах мозговой ткани. Несмотря на то что зрелые нейроны не делятся, было экспериментально доказано, что можно вызвать направленный рост новых нервных волокон, которые меняют пространственную структуру связей между нервными клетками. В отличие от процесса импринтинга, для появления энграмм необходимо достаточно длительное повторение сигналов, связанных с информацией, находящейся в регистре первичной (кратковременной) памяти. «Следовательно, – пишет Прибрам, – долговременная память является скорее функцией соединительных структур, чем функцией процессов в самой нервной клетке, генерирующей нервные импульсы».[44]

Тем не менее до сих пор нет полной уверенности в том, что информация, полученная в ходе опыта, хранится в определенных структурах мозга. Медицинская практика свидетельствует о том, что не существует ограниченных участков высших отделов мозга, поражение которых полностью лишает человека памяти. Вместе с тем диффузные поражения значительной массы мозга могут привести к потере как кратковременной, так и долговременной памяти. В 1929 году в своей книге «Механизмы мозга и разума» Карл Лешли высказал идею, что «хранилищем» долговременной памяти в морфофункциональном отношении является вся кора головного мозга. Прибрам, пытаясь разрешить ряд вопросов, возникших в ходе экспериментов, как раз и пришел к выводу, что мозг работает на голографическом принципе (см. выше).

Не будем также забывать об исследованиях Станислава Грофа, в ходе которых было выяснено, что человек может актуализировать переживания, выходящие за границы его «биографического» опыта. Если допустить, что мозг играет роль своеобразного посредника между физической реальностью и разумом, в котором как раз и содержится память, тогда многое может проясниться. И в таком случае нам придется признать, что гипотезы античности не были столь наивными и лишенными смысла.

 

Программирование мозга

 

С помощью импринтинга мозга и научения сознание человека настраивается на оптимальное выживание в физическом мире. Выдающийся нейролог ХХ века, д-р психологии Гарвардского университета Тимоти Лири выделил семь импринтов (в дальнейшем идею этих импринтов подхватил и развил д-р Роберт Антон Уилсон). Лишь первые четыре программы имеют непосредственное отношение к борьбе за выживание; в совокупности эти программы определяют модель личности взрослого человека (которая, по выражению д-ра Лири, представляет собой личиночную стадию эволюции человека), типичного биоробота, жестко зафиксированного в западне заданных рефлексов[45]. Три другие программы относятся к дальнейшей эволюции человеческого существа. Они связаны с правым полушарием мозга, которое у среднестатистического человека остается практически неосвоенным. К этим трем последним программам относятся:

– программа наслаждения, открывающая тело как инструмент наслаждения свободой, когда управление телом становится гедоническим искусством; однако зацикленность на этом контуре может стать «золотой клеткой»;

– программа экстаза; запускается, когда нервная система освобождается от диктата тела и осознает лишь свою деятельность (мы, с точки зрения Лири, – это наши нервные системы); нервная система впадает в экстаз, наслаждаясь интенсивностью, сложностью и новизной информационного обмена нейрологическими сигналами;

– высшая программа, по Тимоти Лири, реализуется тогда, когда сознание ограничивается исключительно «пространством» нейрона, в которое втягивается сознание. Центр синтеза памяти нейрона ведет диалог с кодом ДНК внутри ядер клеток, от чего, к примеру, возникает эффект переживания «прошлых жизней», то есть идет процесс чтения генетической информации.

 

* * *

 

Д-р Уилсон выделил восемь программ сознания. Первые семь практически совпадают с контурами, описанными Тимоти Лири. Уилсон добавил еще один контур – метафизиологический. Кратко описание последних четырех программ, расширяющих сознание, можно свести к следующему:

 

Нейросоматическая (психосоматическая) программа (пятый контур). Для нейросоматического импринта характерно ощущение гедонического «кайфа», чувственного блаженства, космической, вселенской радости, всепоглощающей любви. Многие мистические переживания д-р Уилсон отождествляет с запуском именно этой программы. Шаманизм, элевсинские мистерии, культ Диониса, раннее христианство, гностицизм, тантра и т. д., по Уилсону, содержали в себе технику трансмутации, т. е. раскрытия пятого контура.

В целом, импринтирование пятого контура сопровождается радикальной перестройкой всего организма, который открывается новым энергетическим потокам, что и ведет к новому восприятию действительности, к новой холистической, «пантеистической» (единотелесной, по выражению Е. А. Торчинова) реальности (реальностям). Этот импринт привязан к коре правого полушария и нейрологически связан с лимбической системой (первый контур) и гениталиями.

Лимбическая система (от лат . limbus – край) – сложный набор структур переднего мозга, представленный таламусом, гипоталамусом, поясной извилиной коры мозга и гиппокампом. Первоначально этот комплекс носил название – круг Пайпеца. Позднее, учитывая, что поясная извилина как бы окаймляет основание переднего мозга, и было предложено название – лимбическая система. Полагают, что источником возбуждения для этой системы является гипоталамус. Лимбическая система является основой для возникновения эмоций. Ее функция заключается в мониторинге переживаемого нами опыта и в выделении особо значимых моментов при помощи эмоциональных маркеров, сигнализирующих нам о важности получаемой информации. Отметим также, что в опытах с крысами выяснилось, что эмоции (и связанный с ними «центр удовольствия» в лимбической системе) играют важную роль в стимулировании рассудочной деятельности у животных (элементарных рассудочных актов)[46]. По мнению нейрологов, во время интенсивно переживаемого религиозного опыта лимбическая система существенно активизируется, сообщая получаемому нами в эти моменты опыту особое значение (хотя скорее – открывая доступ к таким переживаниям, когда, по выражению Алистера Кроули, «любое действие становится оргазмом»), т. е. осуществляя позитивное нейросоматическое включение.

Это обстоятельство объясняет, почему людям, пережившим мистический опыт, зачастую так трудно его описать. «Содержание пережитого – его визуальные компоненты, сенсорные компоненты – ничем не отличаются от повседневного переживаемого нами опыта, – говорит Джеффри Сэйвер, нейробиолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. – Однако лимбическая система маркирует эти моменты как особо важные для данного индивидуума, чаще всего сопровождая их ощущением радости и гармонии. Когда человек, переживший подобный опыт, пытается рассказать о нем окружающим, он чаще всего передает только его содержание, не отражая в своем рассказе сопровождавший этот опыт эмоциональный подъем».

Роль лимбической системы при переживании религиозного опыта подтверждается многочисленными свидетельствами. Например, ощущения людей, страдающих эпилепсией, связанной с лимбической системой или височными долями мозга, – иногда во время припадков эти люди переживают опыт, сходный с религиозным. В результате, отмечает Сэйвер, эпилептики всегда считались людьми, склонными к мистике.

Нейрохирурги, стимулирующие лимбическую систему во время операций на мозге, отмечают, что их пациенты время от времени говорят о религиозных чувствах, пережитых ими в ходе операции. Кроме того, болезнь Альцгеймера, сопровождающаяся потерей интереса к религии, уже на ранних своих стадиях травмирует лимбическую систему.

Вероятнее всего, как полагает Уилсон, нейросоматический контур располагается в задней части коры правого полушария.

Нейрогенетическая программа.Шестой контур мозга у д-ра Уилсона в целом соответствует седьмому у Тимоти Лири. Эта программа запускается, когда нервная система начинает «слышать» диалог внутри отдельного нейрона в системе нейрогенетических связей. Архивы ДНК при активизации нейрогенетического контура становятся доступными для сознания в виде архетипических образов юнговского коллективного бессознательного, памяти «прошлых» жизней (отметим, по генетической линии). Генетические архивы содержат информацию, начиная со времен зарождения жизни и включая планы будущей биологической эволюции. Уилсон отождествляет с этим контуром «филогенетическое бессознательное» в трансперсональной теории Станислава Грофа.

Отметим лишь, что теория генетической памяти не может объяснить всего многообразия трансперсональных воспоминаний . Например, чех может вспомнить себя как древний китаец или негр с берегов Конго и т. п.[47]Подобные воспоминания ставят большой вопрос о локализации памяти «прошлых» жизней, но однозначно лишь то, что такая память не может передаваться на генетическом уровне.

Нейрогенетическое сознание позволяет заглянуть в программу эволюции биологической жизни на Земле (если, конечно, считать критерием эволюции все большее структурное усложнение биологических систем). Образы генетических архивов, «коллективного бессознательного» присутствуют в человеческих снах (персональных ночных мифах) и в мифах народов мира (имперсональных видовых снах).

По предположениям д-ра Уилсона, нейрогенетический контур располагается в новой коре правого полушария.

Программа метапрограммирования.Обычный представитель голых обезьян, homo sapiens (I—IV контуры) не осознает, что его мировосприятие, его виґдение и ощущения – результат моделирования его собственного мозга. Он видит бессознательно, механически, считает воспринимаемое им внешним по отношению к себе.

Сознание же, осознавшее свою зависимость от способов восприятия, моделей, парадигм (т. е. всех программ мозга и не только мозга!), понимающее относительность этого восприятия (и данной реальности), а также готовое и способное к самоперепрограммированию, такое сознание – результат запуска контура метапрограммирования. Когда освоен контур метапрограммирования, человек освобождается от единственной реальности, в которой он был заточен как в тюремной камере. «Душа» (Сознание) этого контура – суть «Творящая пустота», принимающая в себя сознания всех предыдущих контуров; зеркало, меняющее угол отражения; инструмент, изобретенный Вселенной с целью увидеть саму себя, хотя с тем же успехом можно сказать, что Сознание само творит Вселенную. Структурирует ее, чтобы познавать и получать опыт самого себя через свое творение, самообъективацию (на манер Гегеля, с той разве что разницей, что, в отличие от гегелевской модели, процесс этого творчества бесконечен и неисчерпаем). «Я» и «Мой мир» становятся единым целым. «Сознание и его функционирование идентичны».

Предположительно локализация контура метапрограммирования – лобные доли головного мозга.

Метафизическое космическое видение.Чтобы понять, что такое нелокальный квантовый контур, д-р Уилсон предлагает рассмотреть следующую модель. «Представьте, что ваш мозг – это компьютер. Теперь представьте, что весь мир в целом – это большой компьютер, мегакомпьютер , по выражению Джона Лилли. Затем представьте, что субквантовая сфера <…> состоит из мини-мини-компьютеров . Аппаратное обеспечение каждого „компьютера“ – мира, вашего мозга, субквантовых механизмов – локализовано. Каждая его часть находится в определенной точке пространства-времени, здесь , а не там , сейчас, а не тогда . Но программное обеспечение – информация – нелокально. Оно находится здесь, там ивезде ; сейчас, тогда ивсегда ». Информационная система, которая охватывает уровни, все системы, все компьютеры, и есть метафизиологический контур. Это Единство со «Всем», «Все во всем» школы Хуаянь.[48]

 

Подведем итог краткому описанию высших контуров (импринтов, программ) по Лири–Уилсону. Очевидно, что Лири и Уилсон предпочитали «компьютерное» видение мира. Но все же, несмотря на кибернетичность и даже некую материалистичность в таком понимании человеческого сознания, компьютеризированное восприятие души (сознания) человека – это всего лишь метафора (на что неоднократно обращает внимание д-р Уилсон). Метафора это и тогда, когда Лири утверждает, что сознание – это энергия, Дух, Бог, информация, интерпретируемая (расшифровываемая) системой (структурой, формой, компьютером, контуром, программой). И тогда это лишь метафора, когда Уилсон видит в сознании «зеркало» мозга. Это всего лишь модели. Безусловно, как об этом уже было сказано выше, модели, в которых нет места душе или духу, выглядят несколько роботизированными .

Однако в воззрениях Лири–Уилсона существует явная тенденция к спиритуализации энергии. Энергия, интерпретируемая системой , больше напоминает Дух, обретающий свое Сознание (сознания) в разумно (программно) оформленной материи. Ведь для работы обычного компьютера помимо программиста, программного и аппаратного обеспечения необходимо и ЭЛЕКТРИЧЕСТВО.

С давних пор дух воспринимался шаманами как сознательная энергия, сознательная сила. Ведь мы можем утверждать в равной степени, что, с одной стороны, сознание обладает энергией, а с другой – что энергия обладает сознанием.

Как писал поэт Максимилиан Волошин:

 

Когда непробужденный человек

Еще сосал от сна благой природы

И радужные грезы застилали

Видения дневного мира, пахарь

Зажжмуривал глаза, чтоб не увидеть

Перебегающего поле Фавна,

А на дорогах легче было встретить

Бога, чем человека…

 

Но потом,

Когда от довременных снов сознанья

Очнулся он к скупому дню, ослеп

От солнечного света и утратил

Дар ясновиденья,

И начал, как дитя,

Ощупывать и взвешивать природу,

Когда пред ним стихии разложились

На вес и на число – он позабыл,

Что в обезбоженной природе живы

Все те же силы, что овладевают

И волей, и страстями человека.

 

А между тем в преображенном мире

Они живут.

И жадные кобольды

Сплавляют сталь и охраняют руды,

Гнев саламандр пылает в жарких топках,

В живом луче танцующие эльфы

Скользят по проволокам

И мчатся в звонких токах,

Бесы пустынь, самумов, ураганов

Ликуют в вихрях взрывов,

Дремлют в минах

И сотрясают моторы машин,

Ундины рек и никсы водопадов

Работают в турбинах и котлах.

 

(Из цикла «Путями Каина», Магия)

Ученые смотрят на мир как на совокупность физических явлений. Архаический человек смотрел на те же явления, но только «под другим углом», в большей степени сообщаясь с сознательным аспектом этих явлений.

Все есть вода, и все полно богов – утверждал еще Фалес, отразивший в своем учении «переходное сознание», переходное от мифопоэтического к логическому типу восприятия действительности.

Нам известно, что натурализм архаических времен также не был лишен метафоричности: прана (одушевляющее начало, «жизненное дыхание») в индийской традиции, пневма у греков, сила-мана [49]народов Океании или даосская ци по существу представляют собой одну метафору, метафору «дыхания», питающей силы всего сущего. В тибетской медицине слово «лунг » имеет такое же значение, как и санскритское слово «прана », а именно «ветер». Не удивительно, что практически все восточные психопрактики были связаны с контролем над дыханием («пранаяма» в Индии, «цигун» в Китае).

Эта метафора неслучайна. «Дыхание», «воздух» – та субстанция, которая невидима для обычного восприятия, но без которой жизнь невозможна (не считая, конечно, анаэробных организмов). «Дуновение», «ветер» мы не видим, так же как и дыхание, однако можем ощущать их как силу , энергию , мощь , способную валить огромные деревья, срывать с домов крыши или давать движение парусным судам. Тоже, кстати, можно сказать и об электричестве . Как и ветер, мы его не видим. Однако в современной цивилизации переоценить роль электричества невозможно.

Архаическому сознанию свойственно понятие о некой универсальной силе-энергии и одновременно первосубстанции, дающей жизнь и вскармливающей все живое. Эта сила действует как в физическом, так и в сверхъестественном, магическом мире. Североамериканские индейцы племени дакота называли эту силу «вакан», ирокезы называли ее «оренда». «Эта сила свойственна всем вещам… скалам, воде, морским приливам, растениям, животным, людям, ветру и буре, облакам, грому и молнии… Первобытная ментальность видит в этой силе достаточную причину всех явлений, всех действий окружающей человека среды».[50]

Анимизм (anima – душа как жизненнoe, животное начало или animus – разумное начало), видящий душу не только в человеке, но и в любом живом существе, аниматизм , т. е. представления о тотальной одушевленности, жизненности, отсутствии «мертвой» материи, и пантеизм – в сущности родственные друг другу явления. И как бы ни обстояли дела в вопросе о древнем мировосприятии (о чем у нас еще пойдет речь ниже), отметим лишь, что «дыхание», как и «сила», имеет смысл лишь в отношении структуры-тела, существование и преобразование которого это «дыхание» делает возможным.

Дух может проявляться как дух , лишь когда он участвует в процессе дыхания. И именно в связи с процессом дыхания, т. е. жизни, имеет смысл говорить о душе . Поэтому противопоставление духа (души) разуму и материи (т. е. физической структуре, организованной материи), безусловно, неправомерно.

Идеи противопоставления души телу (вплоть до восприятия тела как темницы для души в орфико-пифагорейской традиции, а потом в гностицизме и его наследии в манихействе; идея «ниспадения в тела животных и человека») не могли вытеснить идеи душевно-телесного единства, получившего свое развитие в пантеистических идеях эпохи Возрождения (самые яркие ученые-маги-натурфилософы этого времени – Джордано Бруно и Парацельс), а затем и в русской религиозной философии. Восточному христианству в основном были чужды представления о материи как источнике зла[51]. Не материя, а «грех», согласно христианскому учению, причина искаженного восприятия божественного единства Духа и Материи. Нечто общее, но лишенное идеи «греха» как ослушания перед Богом мы видим и в буддийском понимании этого вопроса. Не материя и не «плотное тело» – причина страдания. Причина страдания – омрачение, болезнь сердца-ума (подробнее об этом см. ниже).

Сходное понимание вопроса мы обнаруживаем в буддийских и индуистских тантрических учениях, согласно которым не материя дурна, а ум, пребывающий в заблуждении относительно своей изначальной природы, создает иллюзию дробления Духа и Материи.

В конечном итоге, современная западная наука – не что иное, как порождение натурфилософии, корни которой уходят в древние представления первых философов.

К слову, в этом контексте античные суждения о душе (Гиппократ, Гален и т. д.), представляющей собой пневму, циркулирующую по телу, вполне согласуются с моделями Лири–Уилсона.

 

* * *

 

Все же если модели высших контуров могут показаться кому-то уж слишком фантастичными , то четыре первых контура практически любой может проследить в повседневном поведении людей.

 

Оральный импринт.Поскольку питание для появившегося на свет млекопитающего (в том числе и человека) связано с матерью как с первым источником питания, а точнее – с материнским соском, первая биопрограмма получила название «оральная». Мать – это для млекопитающего теплое, уютное, безопасное место. Поиск такой комфортной и безопасной зоны запрограммирован у новорожденного на уровне ДНК. Например, вылупившийся в инкубаторе цыпленок отождествляет первый увиденный движущийся объект (в опытах Конрада Лоренца – мяч) с матерью. В современном человеке такая программа заложена на уровне ствола головного мозга. Многое в дальнейшем поведении примата зависит от того, при каких условиях протекает первое импринтирование. По мере роста младенца и все большего отдаления от соска область вокруг матери (зоны безопасности и источника питания) расширяется. В зависимости от того, какой будет эта зона – враждебной или дружелюбной, во многом зависит программирование поведения труса или храбреца (с различными вариациями и оттенками), то есть будет определена наступательная или отступательно-оборонительная стратегия выживания в физическом мире.

Территориально-эмоциональный импринт (программа соперничества).Вторая биопрограмма, вероятно, связана с таламусом («задним», «старым мозгом») и с мышцами. Запуск этой программы осуществляется на стадии процесса обучения прямостоянию и ходьбе, а следовательно, освоению территории и утверждению своего статуса в среде соплеменников. Опять-таки, в зависимости от событий окружающего мира этот импринт определит сильную (доминирующую) роль (статус) альфа-самца, либо роль слабого, притесняемого в стае (семье) неудачника, «омега». Причем оба типа поведения, в зависимости от обстоятельств в период импринтной уязвимости, определяются интересами выживания. Если примату в условиях враждебной среды оказывается более «выгодным» поведение подчиняющееся, то и в дальнейшем он будет проигрывать свой «успешный» сценарий поведения. Напротив, в случае удачи в агрессивно-наступательной политике и побед в сражениях за территорию, признания в стае закрепится стратегия альфа-самца. Благодаря этой биопрограмме примат выясняет, какие силы действуют в иерархии его сообщества: кто сильнее его, кто слабее, кому надо повиноваться, а кого можно подчинять и эксплуатировать самому. Такая программа характерна как для диких приматов, так и для приматов одомашненных, т. е. для «человека разумного». Но если первые метят территорию выделениями желез, мочой и калом, вторые в борьбе за географическое и интеллектуальное пространство (интеллектуальную собственность) метят территорию пограничными столбами и авторскими правами.

Семантический, вербальный импринт.Импринтные участки третьей программы расположены в коре левого полушария и связаны с тонкими мышцами гортани и правой руки. От этой биопрограммы зависят способность к распознаванию символов и, следовательно, речь и мышление. Благодаря этой программе человек учится коммуникации посредством знаков и осваивает житейскую логику: вешает ярлыки на пристрастно воспринимаемый (через программы выживания) мир, а также устанавливает всевозможные отношения между символами. Ментальное конструирование – моделирование и парадигмы – связаны именно с этой программой.

Социополовой импринт.С программой этого типа связаны сексуальные пристрастия, сексуальная, семейная и общественная роль (поскольку любая социальная форма – наследница родового строя) и, следовательно, общественная мораль. Каким будет сексуальное поведение, опять же зависит от обстоятельств данного периода импринтной уязвимости. На генетическом уровне лишь запускается определенная биопрограмма; как она реализуется – зависит от условий окружающей среды. Этот импринт (в случае «удачного» импринтирования) привязывает тело к видам деятельности, которые связаны с хозяйством, ответственностью и выращиванием потомства. Неслучайно практически во всех архаических сообществах половая зрелость совпадает со вступлением подростка в полноценные социальные отношения.[52]

Естественные биосоциальные системы у животных и социальные образования в человеческом сообществе имеют массу поразительных сходств. Подобную конвергенцию можно объяснить все теми же интересами выживания. Любая социальная группа как устойчивая надорганизменная система должна обладать собственным потенциалом к адаптации: способностью к самоподдержанию своих основных качеств (гомеостазу), способностью к восстановлению (регенерации), способностью к размножению (самовоспроизводству). Иногда такие биосоциальные системы оказываются способными к «спонтанному» (эволюционно-адаптивному) совершенствованию, усложнению, необходимому в целях конкурентной борьбы за жизнь.

 

«Дети-колдуны»

 

Запуск всех четырех программ у некоторых народов считался окончательным этапом утраты «паранормального» восприятия. Дети в возрасте до 6 лет считались колдунами, и контакты с ними строго регламентировались[53]. Отголоски таких представлений можно обнаружить и в сказках – в них дети способны общаться с миром, который для взрослых уже нереален .

Легенды эпоса киче «Пополь-Вух»[54]сохранили память о «детстве» человечества. В них говорится, что первые люди были «наделены проницательностью: они видели, и их взгляд тотчас достигал своей цели. Они преуспевали в видении, они преуспевали в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренность земли. Они видели даже вещи, скрытые в глубокой темноте; они сразу видели весь мир, не делая даже попытки двигаться; и они видели с того места, где они находились. Велика была мудрость их, их зрение достигало лесов, скал, озер, морей, гор и долин»[55]. Первые люди увидели все, что существовало в этом мире. Но творцы человека, узнав о способностях их созданий, решили ограничить восприятие. Великий отец и Великая мать человека не хотели, чтобы их творения были равны своим творцам, поскольку полагали, что только творцы могут видеть далеко, знать все и видеть все. Посовещавшись, они решили напустить туман на их глаза: «Тогда Сердце небес навеял туман на их глаза, который покрыл облаком их зрение, как на зеркале, покрытом дыханием. Глаза их были покрыты, и они могли видеть только то, что находилось близко, только это было ясно видимо для них. Таким образом была потеряна их мудрость, и все знание четырех людей, происхождение и начало народа киче было разрушено».[56]

Возможно, что в таком тумане как раз отразилась память об импринтировании человека. Случайно ли совпадение метафоры затмения человеческого восприятия в эпосе киче и метафоры неспособности знать истину у апостола Павла, который говорит: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор 13: 12). Если учесть, что апостол Павел имел визионерский опыт путешествия на третье небо (2 Кор 12: 2–4), то такая связь, может оказаться, была не случайной.

Как бы то ни было, к моменту полового созревания человек получает все базовые импринты. Кстати, по эпосу киче, человек познал радость секса именно после того, как «туман» опустился на его глаза.

Как правило, четыре биопрограммы и определяют весь ход жизни человека, его интересы, цели и ценности. Успешно удовлетворяя набор сообразных программам потребностей, человек ощущает комфорт, который лишь изредка омрачается непонятно откуда доносящейся тревогой и мучительным вопросом (который иногда вырывается из глубин подавленного сознания): «И что – это все? И в этом весь смысл жизни?»

 






Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.047 с.