Благовоспитанность и невоспитанность — КиберПедия 

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Благовоспитанность и невоспитанность



(манеры)

 

Неучтивость - не особый порок,

а следствие многих пороков.

 

Лабрюйер

 

Каждый человек приобретает в общении с другими людьми определенные навыки поведения. Навыки отдель­ных людей складываются в нечто общее для многих, а оно в свою очередь влияет за поведение каждого в отдельности. Так происходит, вероятно, некоторая социально-историче­ская эволюция способов взаимодействия между людьми. В одну эпоху, в одной социальной среде оно протекает пре­имущественно так, в другую эпоху и в другой среде - иначе. Отличия эти особенно заметны при сопоставлении отдаленных одна от другой эпох и социальных сред, тогда как на малых дистанциях они могут быть почти незаметны.

В одних социальных кругах эти изменения происходят быстрее, в других - медленнее. Но навыки одной среды проникают и в другие, поскольку людям, принадлежащим к разным слоям и прослойкам общества, приходится всту­пать во взаимодействие и поскольку каждая общественная прослойка сама эволюционирует и либо вытесняет другую, либо уступает ей место в общественной жизни. Поэтому в навыках поведения каждого человека присутствует не только общее с другими людьми, но и то, что одному ему свойственно. Но своеобразие здесь потому и является тако­вым, что оно выступает на фоне общих норм, господствую­щих в данное время в данной среде.

Вопрос о происхождении и эволюции этих навыков вы­ходит за границы нашей темы. В ее пределах - самый факт их существования и то, в чем именно и как сказываются они в конкретном поведении человека в борьбе.

Речь, в сущности, идет о том, что обычно называют благо­воспитанностью. Когда нам приходится иметь дело с другим человеком, мы почти всегда (раньше или позже) можем сказать - имеем ли мы дело с человеком «воспитанным» или «невоспитанным» и в какой мере воспитанным; далее могут быть сделаны выводы даже о том, в какой среде протекала его жизнь, в частности его детство и юность. В России XIX и начала XX века можно было относительно точно по навы­кам поведения установить принадлежность человека к крестьянам, рабочим (мастеровым), городскому мещанству, купечеству, духовенству, провинциальному дворянству, ин­теллигенции, чиновничеству, аристократии.

Отвлекаясь от вопросов о том, как именно данный че­ловек воспитан по существу, можно ставить вопрос в общей форме: воспитан ли он вообще? Воспитывался ли он сти­хийно - без всякой специальной заботы с чьей бы то ни было стороны или он подлинно воспитан, то есть в его по­ведении отражаются навыки, привитые ему сознательно и планомерно?

Такая обобщенная постановка вопроса представляется правомерной потому, что есть нечто общее в результатах всякого систематического воспитания и есть нечто общее в отсутствии воспитания. Это общее не исключает разнооб­разия в пределах того и другого, но тем не менее граница между тем и другим всегда достаточно ясно ощутима. Ведь что бы ни вкладывалось в понятие «воспитанности», всякое воспитание есть, по сути дела, борьба с невоспитанностью.

Марку Твену принадлежит изречение: «Воспитание - это все. Персик когда-то был горьким миндалем; цветная капуста - всего лишь простая капуста с высшим образова­нием» (143, стр. 540).

Воспитание вырабатывает у человека навыки, признанные разумными, достойными в данной социальной среде в данное время, вопреки личным побуждениям, порывам и настрое­ниям, возникающим у него. Эти сознательно прививаемые на­выки - общественно целесообразные нормы - ставят границы личному произволу и свободе выявлений эгоистических по­буждений. В относительно узкой области манер нормы эти наиболее универсальны: они совпадают даже в тех случаях, когда имеются в виду самые различные по содержанию мо­рально-этические принципы. Скажем, чистоплотность, вежли­вость, внимание к собеседнику - такие и подобные им навыки признаются целесообразными едва ли не в любом человече­ском коллективе. При прочих равных условиях с благовоспи­танным в этом смысле человеком всегда легче иметь дело, чем с человеком, лишенным этих навыков.

Манеры - это как бы поверхность поведения. Их можно уподобить инструментам или своеобразному воору­жению во взаимоотношениях с людьми. Хорошие инстру­менты и хорошее вооружение могут быть употреблены с самыми разными целями, но как каждый человек заинте­ресован в обладании ими, так и общество, в состав кото­рого он входит, заинтересовано в том, чтобы он ими владел. Поэтому любая среда, если она воспитывает своих членов, стремится привить им также и эти универсально выгодные навыки - манеры, «капитал, который ничего не стоит и всегда приносит доход».

Но в различных социальных кругах «капитал» этот рас­ценивается по-разному. Самые наилучшие инструменты эф­фективны только в руках человека, который умеет свободно ими пользоваться. Так же и с хорошими манерами: они приносят «доход» лишь тогда, когда человек вполне ими владеет. Поэтому воспитание хороших манер требует со сто­роны воспитателя повседневных, длительных и упорных уси­лий; они вырабатываются преимущественно в детстве и в юности, всегда в индивидуальном порядке и потому дорого стоят и воспитателям и обществу в целом. «Капитал» этот «ничего не стоит» только тому, кто его уже получил.

Отсюда следствие: хотя хорошее воспитание, в условно принятом нами универсальном смысле, выгодно, нужно, по­лезно в самых разных и даже антагонистических социаль­ных слоях, оно практически доступно лишь на известном уровне обеспеченности и является роскошью, недоступной тем, кто вынужден заботиться об удовлетворении своих самых насущных материальных нужд и не может уделять воспитанию манер столько внимания и сил, сколько не­обходимо, чтобы они давали эффективные результаты; а смутные, приблизительные представления о них часто не только не вооружают человека, а делают его робким, не­пригодным к настойчивой борьбе. Поэтому среди людей необеспеченных, нуждающихся хорошие манеры иногда расцениваются даже как недостаток или как нечто совер­шенно второстепенное. В такой среде умение человека ра­ботать ни в какой мере не сопоставимо по своей ценности с его любезностью, внимательностью, остроумием - уме­нием вести себя приятно для окружающих. Среди людей праздных, наоборот, ценятся именно эти умения. Отсюда -дополнительный повод для пренебрежения к хорошим ма­нерам, как к признакам принадлежности к кругу бездель­ников и тунеядцев... «Буржуем называется всякий, кто накопил какие бы то ни было ценности, хотя бы и духов­ные. Накопление духовных ценностей предполагает пред­шествовавшее ему накопление материальных», - отметил А. Блок (16, стр. 377).

Еще одним поводом для пренебрежения к воспитанно­сти, который не является, конечно, достаточным основа­нием, служит то, что за хорошими манерами нередко скрывается самое неприглядное содержание. Те, кто наивно полагает, что содержание может существовать без всякой формы, справедливо ценя прежде всего содержание, пре­небрегают формой, не придавая ей никакой цены. Они по­просту невнимательны к оттенкам формы - в данном случае: вежливости, манерам.

Воспитанность и хорошие манеры вследствие их уни­версальности, действительно в какой-то мере нивелируют людей и потому скрывают их подлинные качества и истин­ные устремления. Но любые качества человека, его вкусы и его интересы не только скрываются, но и обнаружи­ваются в том, в каких именно обстоятельствах всего отчет­ливее проявляется его воспитанность и как именно она обнаруживается в каждом данном случае, в самых, казалось бы, незначительных мелочах.

Для внимательного наблюдателя самые лучшие манеры одного не равны самым лучшим манерам другого и без­укоризненной воспитанности третьего. Хорошие манеры могут быть и у черствого эгоиста, и у доброго дурака, и у подлинно воспитанного, умного человека, но у каждого они проявятся по-разному. Однако сами по себе они - достоин­ства и того, и другого, и третьего, хотя достоинства, ко­нечно, и не решающего значения.

После допроса бывшего царского министра двора в 1917 году А. Блок записал: «Фредерике - сухой, крепко сде­ланное лицо, палка, до сих пор держится. Подбоченивается, барабанит пальцами по столу. Шведский граф. Изящней­шие руки, благороднейший говор и манеры. Пленителен, старые времена. Одна из лучших и характерных фигур. Изящество» (16, стр. 352).

Степень воспитанности каждого из борющихся можно рассматривать как еще одно из «измерений» борьбы. Для этого нужно строго держаться того условного понимания воспи­танности, которое было оговорено выше и далеко не исчер­пывает этого понятия в его общеупотребительном значении.

В работе с актерами может возникнуть необходимость уточнений, касающихся воспитанности именно в нашем узком смысле. Многие и самые разные роли (Вронский, Каренин, Чацкий, Фамусов, Арбенин, Кречинский, Протасов, сестры Прозоровы, Вершинин) требуют поведения хорошо воспитанных людей. Любые достижения актера и самые благие стремления в исполнении подобных ролей могут быть обесценены, если в поведении героя не видно при­знаков хорошего воспитания. Без хороших манер и Чацкий, и Вронский, и Печорин не могут быть на сцене убедитель­ными образами, и это отнюдь не исключает возможности разнообразных оригинальных и смелых толкований наибо­лее существенных особенностей внутреннего мира каждого.

В советской драматургии меньше примеров, говорящих в пользу предлагаемого «измерения», но, например, «Дни Турбиных» Булгакова нельзя сыграть правдиво, игнорируя воспитание, полученное всеми Турбиными, Шервинским, Скоропадским...

В окружающей нас жизни мы постоянно встречаемся как с людьми более воспитанными, так и с людьми менее воспитанными. Причем степень благовоспитанности отнюдь не является прямым следствием «анкетных данных». Вос­питанность человека входит, следовательно, в число инди­видуальных особенностей его поведения в борьбе и в какой-то мере характеризует его. В советской драматургии часто встречаются образы людей, которые могут обладать навыками благовоспитанности, хотя возможны и без них.

Таковы, например, Платон Кречет, Берест, герои многих современных пьес. Мера их благовоспитанности в сочетании с другими чертами характера может уточнять и обогащать содержание борьбы, происходящей на сцене.

И все же это наше «измерение» нельзя включать в число главных, «основных». Благовоспитанность человека «уклады­вается» в уже рассмотренные выше «измерения», и ее сте­пень в каждом случае может быть установлена с их помощью.

Инициативность, степень конкретности цели (принадлеж­ность ее к позиционным или к деловым), представление о соотношении интересов, представление о соотношении сил и характер обмена информацией - сами по себе как будто бы не касаются благовоспитанности человека. Но она обнаружи­вается во всех этих «измерениях» в том, как комбинируются, уравновешиваются и дополняют друг друга устанавливаемые ими черты поведения человека в борьбе. Поэтому добиваться на репетиции взаимодействия вполне воспитанных людей можно, умело оперируя только «основными измерениями».

Основной общей чертой воспитанности является, в сущ­ности, умеренность, сдержанность в проявлениях своих личных устремлений. В каких обстоятельствах какая именно мера сдержанности - мера проявлений своих по­буждений - необходима, целесообразна, достаточна, или недостаточна, или недопустимо велика? Здесь воспитан­ность тесно связана с тактом. Человек, улавливающий эту меру, может быть признан тактичным. Он сдержан в любых конкретных обстоятельствах точно в той мере, какой требуют эти именно обстоятельства. Бестактен и тот, кто проявляет повышенную заинтересованность, когда не должно ее проявлять, и тот, кто обнаруживает недостаточ­ную заинтересованность, когда ее следует проявить. А сколько и когда должно? Столько и тогда, как того требует неписаный свод законов данной социальной среды.

Это хорошо выражено А. Кугелем: «Что такое такт? Это инстинктивное чувство равновесия. Такт вовсе не озна­чает, что человек всегда любезен, соглашателей и т.д. Такт - это грубость там, где грубость наиболее уместна; ласко­вость, когда это нужно; поза, когда она необходима» (74, стр. 278).

В деревне на похоронах было так же неприлично не «выть», как в аристократическом обществе неприличен вся­кий «воющий» по какому бы то ни было поводу. (Поэт О. Мандельштам рисует похороны: «Был взор слезой при­личной затуманен и сдержанно колокола звонили».) О чем можно спрашивать или рассказывать и о чем бестактно? Когда можно или даже должно улыбнуться или огорчиться и когда бестактно? Это вопросы и о приличии и о дей­ствительном внимании к интересам и вкусам партнера, принятым в данной социальной среде.

Человек, озабоченный только приличиями, как един­ственной обязательной нормой поведения, может быть сдержан потому, что у него попросту нет побуждений, ко­торые можно было бы сдерживать, и нет интересов, из ко­торых могли бы возникнуть такие побуждения. Чаще всего это эгоист; у него не остается ни воспитанности, ни такта, как только задеваются его узко эгоистические интересы, а так как они узки, то затрагивает его немногое, и он бывает сдержан чаще других. Это наиболее легкий способ быть благовоспитанным, но именно распространенность такого рода воспитанности подрывает доверие к ней.

Человеку, увлеченному делом, труднее сдерживать свои побуждения; у него неизбежно возникают контрастные от­ношения к разным людям и разным событиям, нередко вступающие в противоречия с оценками других людей и с общепринятыми нормами. Иногда он способен «махнуть на них рукой» в интересах дела, и это вовсе не говорит о том, что ему свойственны бестактность и невоспитанность. Все зависит от того, какому именно делу он приносит их в жертву - заслуживает ли того само это дело. Более того - иногда возникают положения, в которых бестактны пред­упредительность, вежливость. Эти нужные и полезные на­выки поведения неизбежно превращаются в равнодушный снобизм, как только делаются самоцелью.

В.В. Шверубович рассказывает, как смотрел на это В.И. Качалов: «Если думаешь о людях, об их удобствах, их приятности, их самочувствии - никогда ничего по-настоя­щему грубого и «невоспитанного» не сделаешь. В «не той вилке» только дурак увидит невоспитанность, а в барственном презрении и не вовремя и не в нужном порядке про­тянутой руке, в замечании, сделанном за мелочь, - вот в чем отсутствие благовоспитанности. Но это не значит, что не следует постоянно отшлифовывать свои манеры, свой стиль поведения - это те формы, которые облегчают и укра­шают взаимоотношения между людьми» (162, стр. 117-118).

Воспитанному человеку не свойственно бороться за инициативу - вырывать и перехватывать ее у партнера. Он берет инициативу, когда ее ему предлагают, или - когда никто на нее не претендует. В том и в другом случае он обязан взять ее, хотя бы для того, чтобы тут же предло­жить другому. С готовностью уступая или даже предлагая инициативу партнеру и сам не отказываясь пользоваться ею, воспитанный человек никому ее не навязывает. По­этому он не повышает голоса, не пытается перебить или перекричать партнера.

Поскольку воспитанность требует внимания к интересам партнера, она противонаправлена всякой склонности к обо­роне. Благовоспитанный человек не может отмахиваться или отделываться от партнера - разговаривать с ним, не отвле­каясь от своего дела. Если дело его неотложно и партнер мешает, он все же займется партнером, чтобы разъяснить ему обстоятельства, из-за которых не может уделить ему внимание.

Для наступления воспитанного человека характерна строгая экономия сил - следствие сдержанности. Он поль­зуется, как и всякий наступающий, теми же средствами уси­ления воздействий на партнера, но с одной отличительной особенностью - он избегает назойливости, то есть использует их умеренно: он не позволит себе дойти до максимальных пристроек, до преувеличения картин, рисуемых речью, и до крика. Именно в экономном использовании средств наступ­ления благовоспитанность обнаруживается наиболее отчет­ливо. Но воспитанный человек не может начать наступление в демобилизованном состоянии. Напротив, постоянная моби­лизованность, подтянутость - характерные черты благовоспи­танности. Тело держится прямо, не слишком тяжелое и не слишком легкое, но всегда готовое к деятельности - «с до­стоинством»: нет ни распущенности, ни напряжения.

Воспитанному человеку не свойственно бороться «из-за прошлого», потому что в таком наступлении проявляется несдержанность. «Настоящее» он склонен переводить в «бу­дущее», пусть самое ближайшее. Он рассчитывает на ра­зумность партнера и добивается прежде всего понимания, согласия, а если даже и повиновения, то в сознании парт­нера. Поэтому воспитанный человек избегает насилия и физических воздействий; ему свойственно, даже и торопясь, не суетиться, не подгонять и не понукать партнера. Он пом­нит, что «торопливость - далеко не лучший способ реше­нии срочных проблем» (М. Уэст. - 152, стр. 171), и он предоставляет партнеру время, чтобы тот сам принял ре­шение и поступил как следует. Во всем этом опять обнару­живается сдержанность.

Одна из характернейших черт благовоспитанности - привычка четко держаться либо деловых, либо позиционных целей: не смешивать, не путать их и при этом сводить до минимума всякую позиционную борьбу. Если воспитанный человек говорит о деле, так он говорит о нем, не касаясь взаимоотношений, каковы бы они ни были. В позиционной борьбе он отдает себе отчет в недостаточности любых сло­весных выражений, поэтому он делает (или стремится сде­лать) выводы о взаимоотношениях, но не претендует на точность словесных формулировок и его позиционные на­ступления отличаются краткостью и определенностью. Сде­лав вывод о взаимоотношениях, он руководствуется им в конкретных делах и избегает возвращений к вопросу о взаи­моотношениях. Не копаясь в них, он не углубляет расхож­дений и не претендует на безграничное сближение.

Если ему нужно и даже хочется продолжать позицион­ную борьбу (например, «за сближение» у влюбленного), то, сдерживаясь, он ищет повод для конкретных дел, связанных с партнером, и занимается ими. В таких делах взаимоотно­шения непроизвольно складываются или перестраиваются. Воспитанность в наибольшей степени сдерживает побужде­ния именно к позиционной борьбе. Воспитанный человек заменяет позиционную цель деловой, а не превращает по­зиционную в деловую, что характерно для пошляков. В этом гонком отличии как раз и обнаруживается подлинный такт.

Сдержанность воспитанного человека подвергается серьезному испытанию, когда ему приходится иметь дело с партнером, откровенно невоспитанным: он должен игнори­ровать грубость партнера, который, может быть, умыш­ленно ведет к позиционному конфликту. Сдержанность воспитанного человека в том, что он не позволяет себе вы­ражать напрашивающиеся обобщения - он может указать партнеру на его грубость, бестактность, невоспитанность только по-деловому, то есть вполне конкретно. Если же ему не удается таким путем удержать партнера от позиционных выпадов, то он сделает из этого вполне конкретные дело­вые выводы. Так и поступил Павел Петрович Кирсанов в романе «Отцы и дети», вызвав Базарова на дуэль. Павел Петрович вообще может служить яркой иллюстрацией по­ведения безукоризненно воспитанного человека. (При этом показательно, что Тургенев, противопоставив его Базарову, тем самым указывает, между прочим, и на относительную ценность самой благовоспитанности.)

Воспитание путем позиционной борьбы, в сущности, невозможно; позиционные наступления противопоказаны благовоспитанности, они вызывают, в лучшем случае пози­ционную оборону, но чаще - борьбу за инициативу и далее - позиционное контрнаступление, то есть взаимные пре­тензии во все более широких обобщениях, которые не могут быть удовлетворены. Воспитанный человек отдает себе отчет в том, на что он может претендовать, и он не претендует на большее. Поэтому хороший воспитатель при­вивает навыки благовоспитанности только по-деловому; он конкретен и сдержан в обвинениях и в одобрениях.

В представлениях о соотношении интересов благовос­питанность требует сдержанной дружественности. Благовос­питанность противонаправлена не только враждебности, но и неумеренной дружественности, переходящей в фамильяр­ность. В проявлениях дружественности сдержанность всегда возможна - здесь дело касается яркости выявлений дей­ствительно существующего отношения. Но представления о враждебности партнера нельзя произвольно превратить в представления даже нейтральные. Поэтому благовоспитан­ность требует хотя бы формы дружественного поведения.

Это более или менее добросовестное притворство. Поэт О.Мандельштам заметил: «Глубокий смысл имеет культур­ное притворство, вежливость, с помощью которой мы еже­минутно подчеркиваем интерес друг к другу» (86, стр.49). Через это «притворство» благовоспитанность ведет к уме­нию находить во взаимодействиях с врагом то, в чем инте­ресы не сталкиваются с ним. Такую тему легче всего найти в предметах, совершенно безразличных тому и другому. О них можно даже спорить дружественно со злейшим врагом, не обнаруживая своего к нему отношения.

Отсюда - то, что известно как светская, салонная бол­товня: все любезны, каждый внимателен и как будто бы доб­рожелателен к другому; легкая беседа непринужденно льется, возникают разногласия и споры, но и они не нарушают общей атмосферы доброжелательства. «Хороший тон царст­вует только там, где вы не услышите ничего лишнего, -писал М.Ю. Лермонтов, - ...зато как мало вы там и услы­шите» (79, стр. 127). Такова наиболее дешевая разновидность благовоспитанности. (Иллюстрацией может служить сцена из «Идиота» Ф.М.Достоевского: прием гостей семейством гене­рала Епанчина в Павловске, когда великосветскому обществу показывают князя Мышкина как жениха Аглаи.)

В борьбе за нечто существенно важное при противона­правленных интересах благовоспитанность, разумеется, не обеспечивает установления их общности, но она стимулирует поиски хотя бы минимальной близости интересов и содей­ствует использованию найденной. Поэтому хорошо воспитан­ный человек может успешно вести дела и с таким партнером, с которым человек, лишенный такта и воспитанности, порвет отношения при первой же встрече и окончательно.

Поэтому, в частности, всякого рода дипломатическая работа - в прямом смысле этого понятия - требует, между прочим, воспитанности и хороших манер...

Благовоспитанный человек никогда не кичится своим преимуществом в силе и не теряет человеческого достоин­ства от сознания своего бессилия. С любым партнером он обращается как с равным, даже если это заведомо не отве­чает действительности. Это возможно потому, что в пред­ставлениях о силах он ориентируется не на свое и партнера общественное положение, не на звания, чины, должности, не на богатство, а только и исключительно на личные че­ловеческие качества: на духовные и интеллектуальные воз­можности. А среди этих возможностей он заранее предполагает у партнера все то, чем он сам, по его пред­ставлениям, обладает. Ведь нормы благовоспитанности вы­рабатываются в одной среде - среде людей, занимающих одинаковое общественное положение.

Партнеру может недоставать каких-то вполне определен­ных знаний, он может в чем-то частном заблуждаться и каких-то связей между явлениями не понимать или чего-то не уметь - поэтому с ним и приходится бороться. Но все такие и подобные недостатки партнера не говорят о его неспособ­ности, о недоступности для него того, что доступно всякому разумному человеку. Такое представление о партнере есть, в сущности, уважение к нему - к его человеческому достоинству.

Любопытно, что эта черта самой высокой благовоспи­танности сближала подлинного аристократа с русским пат­риархальным крестьянством. ЮА. Завадский, вспоминая о Станиславском, приводит пример предельной мышечной освобожденности аристократа и крестьянина (см. 6о). А. Блок записал в дневнике 14 июля 1917 года: «Аристократ ближе к демократу, чем средний «буржуа» (15, стр. 283). То же писал и П. Кропоткин: «Мужик может рабски пови­новаться помещику или полицейскому чиновнику... Через минуту тот же крестьянин будет с барином разговаривать как равный с равным... Никогда я не наблюдал в русском крестьянине того подобострастия, ставшего второй натурой, с которым маленький чиновник говорит о своем началь­нике или лакей о своем барине» (71, стр. 74).

В характере обмена информацией воспитанность обна­руживается в тех же признаках, какие характеризуют борьбу умеренно дружественную и деловую при представ­лениях о равенстве сил. В таком обмене больше выдают, чем требуют; если добывают, то и тогда дают, а если только добывают, то вполне по-деловому.

Охарактеризовав благовоспитанность на всех наших «измерениях», можно прийти к выводу: если благовоспи­танный человек никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушает норм благовоспитанности, то он не способен к настойчивой борьбе за достижение значительной цели, к преодолению упорного сопротивления партнера. Это дей­ствительно так, поскольку в основе воспитанности лежит сдержанность и ей противоречит враждебность. Человек, активно борющийся, бывает вынужден не в том, так в дру­гом, в той или иной мере нарушать нормы воспитанности. Нормы эти - формальны, а как таковые - они не вмещают содержания, их породившего.

Это подтверждается тем, что практически они существуют во множестве вариантов: благовоспитанность муж­чины не тождественна благовоспитанности женщины; то, что прилично молодому человеку, неприлично пожилому; то, что допустимо в семейных делах, недопустимо в слу­жебных, и т.д. Тут мы возвращаемся к вопросу о такте - об умении практически применять нормы воспитанности, а далее - к мере воспитанности, что и составляет объект этого «производного измерения».

 




Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...



© cyberpedia.su 2017-2020 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.043 с.