Анкуд, архипелаг Чилоэ, Чили — КиберПедия 

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Анкуд, архипелаг Чилоэ, Чили



Хотя официальную столицу вернули в Сантьяго, экономическим и культурным центром страны остается бывшая база беженцев. Эрнесто Ольгуин называет домом хижину на полуострове Лакуй, хотя как хозяин торгового судна большую часть года проводит в море.

— В исторических книгах это называют «конференцией в Гонолулу», но на самом деле ее следовало назвать «конференцией на Саратоге», потому что больше ничего никому из нас увидеть не удалось. Мы провели четырнадцать дней в переполненных каютах и сырых коридорах со спертым воздухом. «Саратога»: от авианосца до списанного судна, транспортной баржи для эвакуации и плавучей штаб-квартиры ООН.

Впрочем, и конференцией это не стоило называть. Скорее засадой, если уж на то пошло. Предполагалось, что мы будет обмениваться военным опытом и технологиями. Все жаждали познакомиться с британским методом укрепленных автострад, который восхищал не меньше, чем реальная демонстрация Мкунга Лалем.[72] Еще нам полагалось работать над возобновлением международной торговли. Передо мной поставили задачу по интеграции остатков нашего ВМФ в новую международную охранную структуру. Я точно не знал чего ждать от пребывания на борту «Супер Сара». Вряд ли вообще кто-нибудь ожидал того, что случилось на самом деле.

В первый день конференции все собрались для знакомства. Было жарко, я устал и молил небеса, чтобы мы обошлись без всяких утомительных речей. А потом встал американский посол, и весь мир со скрежетом замер.

Время идти в наступление, говорил он, пора выйти всем из-за баррикад и вернуть себе зараженные территории. Вначале я подумал, что президент имеет в виду отдельные операции: очистку новых обитаемых островов или даже открытие зон Суэцкого и Панамского каналов. Мои сомнения длились недолго. Он четко дал понять, что планируется не серия мелких тактических набегов. Соединенные Штаты намеревались пойти в атаку, двигаться вперед день за днем, пока, как выразился президент, «мы не смоем, не сотрем или даже не выжжем их с лица Земли». Наверное, он решил, что, украв слова Черчилля, произведет большее впечатление. Не вышло. В зале стихийно разгорелись споры.

Одни спрашивали, какого черта нам рисковать новыми жизнями, терпеть новые ненужные потери, когда можно выждать в безопасном месте, пока враг просто не сгниет. Разве эта тактика уже не приносит свои плоды? Разве у последних экземпляров не наблюдались признаки сильного разложения? Время на нашей стороне. Почему бы не позволить природе сделать все за нас?



Другие возражали, что не все живые мертвецы гниют. Как насчет тех, кто еще силен? Вдруг кто-нибудь из них начнет новую эпидемию? А как быть с теми, кто бродит по территориям выше границы снегов? Сколько нам их ждать? Десятилетиями? Веками? Смогут ли беженцы из тех стран когда-нибудь вернуться домой?

Тут стало совсем неприятно. Многие из холодных государств были, как вы их называете, «странами первого мира». Один из делегатов довоенной «развивающейся» страны довольно резко заявил, что все это может быть наказанием за подавление и обворовывание «южных стран-жертв». Вероятно, сказал он, привлекая к себе внимание «белой гегемонии», живые мертвецы дают остальному миру развиваться «без империалистического вмешательства». А вдруг мертвяки принесли миру не только разрушение? А вдруг, в конце концов, они принесли справедливость завтрашнего дня? Вообще-то мой народ не особо жалует северных гринго, а моя семья довольно пострадала от Пиночета, чтобы эта враждебность приняла личный характер, но здесь собственные эмоции должны уступить объективным фактам. Откуда взялась «белая гегемония», когда до войны наиболее динамично развивались экономики Китая и Индии, а в военное время, безусловно, экономика Кубы? Как можно относить к «более холодным» только северные страны, когда столько людей едва выживало в Гималаях или Андах моего родного Чили? Нет, тот человек, и те, кто с ним соглашался, говорили не о справедливости будущего. Они жаждали отмщения за прошлое.

(Вздыхает). После всего, что мы пережили, у нас до сих пор не хватало сил, чтобы вытащить свои головы из задницы или убрать руки с горла друг друга.

И тут я услышал голос американского президента. Он не кричал, не старался восстановить порядок. Он просто говорил этим спокойным, твердым тоном, который не удавался ни одному из других лидеров. Президент даже поблагодарил своих «партнеров» за «ценное мнение» и признал, что с чисто военной точки зрения причин «испытывать судьбу» нет. Мы поставили живых мертвецов в безвыходное положение. Постепенно будущие поколения смогут вновь заселить планету с минимальным риском или вовсе без него. Да, защитная стратегия спасла человеческую расу, но как насчет человеческого духа?



Живые мертвецы забрали у нас не только землю и любимых людей. Они украли у нас веру в то, что мы доминирующая форма жизни на планете. Мы стали ослабленным, сломанных видом, доведенным до грани вымирания и благодарным за возможность увидеть завтрашний день, в котором, возможно, будет меньше страданий. Неужели именно такое наследство мы оставим своим детям? Тревогу и неуверенность, которые не испытывали с тех пор, как наши человекоподобные предки прятались на вершинах самых высоких деревьев? Какой мир они заново отстроят? И отстроят ли вообще? Смогут ли развиваться дальше, зная, что были бессильны завоевать собственное будущее? А если в этом будущем еще раз восстанут мертвецы? Поднимутся ли наши потомки на бой или съежатся, покорно сдавшись, и примут то, что станет для них неизбежным вымиранием? Только по одной этой причине мы должны вернуть себе планету. Должны доказать самим себе, что можем, и оставить это доказательство, как величайший памятник в истории. Длинная трудная дорога к высотам духа — или безвольное падение в никуда. Перед вами выбор, и решение надо принимать немедленно.

Так похоже на «нортеамерикано»… тянутся к звездам, сидя в дерьме. Наверное, если бы это был фильм, сделанный гринго, следом встал бы какой-нибудь идиот и начал медленно аплодировать, к нему присоединились бы остальные, и вот уже по чьей-то щеке катится слеза и так далее, натянутая чушь и вытянутые сопли. Все молчали. Никто не двигался. Президент объявил перерыв до вечера, дабы обдумали его великолепное предложение, а ближе к сумеркам предложил собраться на голосование.

Как морской атташе я не имел права голоса. Пока посол решал судьбу нашего любимого Чили, мне оставалось только любоваться закатом над Тихим океаном. Я сидел на полетной палубе, втиснувшись между ветряком и солнечными элементами, убивая время с коллегами из Франции и Южной Африки. Мы пытались не говорить о деле, искали общие темы, никак не связанные с войной. Нам казалось, что безопаснее говорить о вине. К счастью, каждый жил поблизости с винодельней, работал на ней или был в родстве с виноделом: Аконкагуа, Стелленбош и Бордо. Это нас связывало и, как все остальное, привело прямиком к разговору о войне.

Аконкагуа был разрушен, сожжен до основания во время катастрофических экспериментов страны с напалмом. В Стелленбоше теперь выращивали зерновые. Виноград считался роскошью, когда население практически голодало.

Бордо захвачен, мертвяки истоптали землю, как и во всей континентальной Франции. Коммандер Эмиль Ренар проявил патологический оптимизм. «Кто знает, — сказал он, — какие питательные вещества останутся в земле от их тел? Может вкус вина даже улучшится, когда Бордо отвоюют… если отвоюют». Когда солнце начало исчезать за горизонтом, Ренар вытащил что-то из походной сумки. Оказалось, бутылка «Шато Латур» 1964 года. Мы глазам своим не поверили. Вино урожая шестьдесят четвертого года до войны считалось большой редкостью. Совершенно случайно виноградник дал богатый урожай в тот сезон, и его решили собрать в августе, а не как обычно в сентябре. Тот сентябрь знаменовали ранние опустошительные дожди, затопившие другие виноградники и вознесшие «Шато Латур» почти в ранг Святого Грааля. Бутылка в руках Ренара могла быть последней в своем роде. Отличный символ того мира, который мы можем никогда больше не увидеть. Это единственная личная вещь, которую ему удалось спасти во время эвакуации. Ренар носил ее с собой везде и хотел сберечь на… да навсегда, ибо такого вина уже не сделает никто и никогда. Но теперь, после речи президента янки…

(Непроизвольно облизывает губы, словно вспоминая вкус раритета).

— Вино не очень хорошо сохранилось в дороге, да и пластиковые кружки не больно-то ему соответствовали. Но нам было плевать. Мы смаковали каждый глоток.

— Вы подозревали, чем закончится голосование?

— Я думал, что единогласного решения не будет, и оказался чертовски прав. Семнадцать «нет» и тридцать один воздержался. Первые по крайней мере были готовы принять долгосрочные последствия своего выбора… и приняли. Если вспомнить, что современная ООН включает только семьдесят два делегата, поддержка была крайне мала. Но для меня и моих двух «сомелье» это уже не имело значения. Для нас, для наших стран, наших детей, выбор был сделан. Атака на мертвяков. Наступление.

ВСЕОБЩАЯ ВОЙНА






Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.007 с.