Станция «Восток», Антарктида — КиберПедия 

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Станция «Восток», Антарктида



В довоенные времена это поселение считалось самым отдаленным на Земле. Здесь, рядом с южным геомагнитным полюсом планеты, над четырехкилометровой ледяной коркой озера Восток, зарегистрирован мировой рекорд минусовой температуры — восемьдесят девять ниже нуля по Цельсию, и вообще в этом месте она редко поднимается выше минус двадцати двух. Тут очень холодно, но больше всего станция привлекла Брекинриджа Брека Скотта тем, что наземный транспорт добирается до нее около месяца.

Мы встретились в «Куполе», укрепленной геодезической теплице, которую снабжает энергией геотермальная электростанция. Эти и другие новшества ввел сам мистер Скотт, когда взял станцию в аренду у русского правительства. Он не покидал ее со времен Великой Паники.

— Вы разбираетесь в экономике? Я имею в виду настоящий, довоенный, глобальный капитализм. Знаете, как он работал? Я — нет, и любой, кто скажет иначе, просто кусок дерьма. Там нет правил, нет абсолютных понятий. Выигрыш, проигрыш, сплошная лотерея. Единственное правило, которое я понимаю, объяснил мне в Вартоне один профессор. Профессор истории, не экономики. «Страх, — говаривал он. — Страх самый ценный товар во Вселенной». Меня это убило. «Включите телевизор, — говорил он. — Что вы увидите? Люди продают свои товары? Нет. Люди продают страх того, что вам придется жить без их товаров». И он был чертовски прав. Боязнь постареть, боязнь остаться в одиночестве, боязнь бедности, боязнь поражения. Страх — наше фундаментальное чувство. Страх во главе всего. Страх продает. Это стало моей мантрой. «Страх продает».

Впервые услышав о вспышках странной болезни, тогда ее еще называли африканским бешенством, я увидел шанс всей своей жизни. Никогда не забуду тот первый репортаж: Кейптаун, всего десять минут самого репортажа и час рассуждений по поводу того, что случится, если вирус когда-нибудь доберется до Америки. Боже, храни новости. Через тридцать секунд я нажал кнопку быстрого набора на трубке.

Я пообщался со многими важными людьми. Они все видели тот репортаж. Я первым предложил реальную идею — вакцина, настоящая вакцина против бешенства. Слава богу, от бешенства не лечат. Лекарство покупают только при подозрении на инфицирование. Но вакцина! Она предупреждает болезнь! Люди будут принимать ее все время, пока есть опасность заразиться!

У нас было множество связей в биомедицинской промышленности и еще больше на Хилл- и Пенн-авеню. Мы получили бы прототип всего через месяц, а предложение составили через пару дней. К восемнадцатой лунке все уже пожимали друг другу руки…



— А что же Управление по контролю за продуктами и лекарствами?

— Я вас умоляю! Вы что, серьезно? Тогда Управление было одной из самых плохо финансируемых и отвратительно управляемых организаций в стране. Они, кажется, все еще радовались, что так ловко убрал и красный краситель № 2[20] из «М&Мs». К тому же это была самая дружественная по отношению к бизнесу администрация в истории Америки. Дж. П. Морган и Джон Д. Рокфеллер заготавливал и дровишки на том свете для того парня из Белого дома. Его люди даже не стали читать нашу оценку издержек. Наверное, они уже искали волшебную панацею. Вакцину провели через Управление всего за два месяца. Помните речь президента в конгрессе? Мол, препарат уже тестировали в Европе и только наша же «раздутая бюрократия» сдерживала его появление на рынке? Помните болтовню о том, что «людям нужно не большое правительство, а большая защита, и чем больше, тем лучше»? Иисусе, по-моему, от этих слов полстраны писало кипятком. Насколько поднялся тогда его рейтинг? До шестидесяти процентов? Или до семидесяти? Знаю только, что наши акции в первый же день размещения на рынке взлетели на 389 процентов!

— Ивы не знали, эффективен ли препарат?

— Мы знали, что он эффективен против бешенства, а именно нем нам и говорили, верно? Просто какой-то странный штамм вируса бешенства.

— Кто говорил?

— Ну, знаете, «они». ООН там, или… кто-то еще. В конце концов все начали называть это именно так — африканское бешенство.

— Препарат когда-нибудь тестировали на реальной жертве?

— Зачем? Люди ведь делали прививки от гриппа, не зная, от того ли штамма у них вакцина. Что изменилось?

— Но ущерб…

— Кто знал, что все зайдет так далеко? Вы же в курсе, как нас пугают болезнями. Иисусе, можно подумать, Черная Смерть косит земной шар каждые три месяца… эбола, атипичная пневмония, птичий грипп. Представляете, сколько людей сделало на этих страшилках деньги? Черт, я заработал первый миллион на бесполезных таблетках от боязни грязных бомб.



— Но если бы кто-то узнал…

— Узнал — что? Мы же не врали, понимаете? Нам заявили что это бешенство, мы сделали вакцину от бешенства. Мы сказали, что ее тестировали в Европе, и препараты, на основе которых ее создали, тоже тестировали в Европе. Формально мы ни разу не соврали. Формально мы не сделали ничего плохого.

— Но если кто-нибудь узнал бы, что это не бешенство…

— Кто бы первым подал голос? Врачи? Мы позаботились, чтобы препарат продавали по рецепту, поэтому врачи теряли не меньше нашего. Кто еще? Управление по контролю за лекарствами, которое пропустило вакцину? Конгрессмены, которые все до единого проголосовали за ее одобрение? Белый дом? Ситуация беспроигрышная! Все герои, все делают деньги. Через полгода после запуска фаланкса на рынок выбросили дешевую фигню под тем же брэндом, ходовой товар, подспорье типа домашних очистителей воздуха.

— Но вирус не переносится воздушно-капельным путем.

— Не важно! Брэнд один и тот же! «От изготовителей…» Стоит лишь обмолвиться: «В некоторых случаях предотвращает заражение». Вот и все! Теперь я понимаю, отчего раньше закон запрещал кричать «пожар» в переполненном театре. Никто не стал бы рассуждать: «Эй, я не чувствую дыма, а где пожар?», нет, все бы завопили: «Черт возьми, пожар! БЕЖИМ!» (Смеется). Я делал деньги на очистителях воздуха для дома и автомобилей, но лучше всего продавалась такая маленькая штучка, которую надо вешать в самолете! Не знаю, отфильтровывала ли она хотя бы марихуану, но она продавалась.

Дела пошли так хорошо, что я начал создавать подставные компании, ну знаете, чтобы строить заводы по всей стране. Акции пустышек продавались не хуже, чем настоящие. Это уже была не идея безопасности, а идея идеи безопасности! Помните, когда стали появляться мерные случаи здесь, в Штатах, один парень из Флориды заявил, что его укусили, но он выжил благодаря фаланксу? О! (Делает непристойное движение). Благослови Бог этого кретина, кем бы он ни был.

— Но фаланкс был ни причем. Ваш препарат вовсе не защищал людей.

— Он защищал от страха. Именно это я и продавал. Дьявол, благодаря фаланксу биомедицинский сектор начал подниматься с колен, что, в свою очередь, дало толчок фондовому рынку, а тот создал впечатление подъема, восстановил доверие потребителей, вызвав подъем уже реальный! Фаланкс в легкую положил конец спаду! Я… я положил конец спаду!

— А потом? Когда вспышки стали более серьезными, а пресса заявила, что чудесной вакцины не существует?

— Чертовски верно! Эта сука, которую следовало пристрелить… Как ее там, которая первая заговорила? Гляньте, что она сделала! Выбила чертову землю у нас из-под ног! Она вызвала падение! Она вызвала Великую Панику!

— И вы не чувствуете за собой вины?

— За что? За то, что срубил бабок?.. Да ни капли (хихикает). Любой на моем месте поступил бы так же. Воплотил мечту и получил свой кусок. Хотите кого-то обвинить, обвиняйте того, кто первым назвал это бешенством, или того кто знал, что это не бешенство, но все равно дал нам «зеленый свет». Дьявол, если хотите кого-то обвинить, то почему бы вам не начать с тех овец, которые гребли «капусту», даже не озаботившись маленьким ответственным исследованием. Я не приставлял им дуло к виску. Они сами сделали свой выбор. Они — плохие парни, а не я. Напрямую я никому нё причинил вреда, а если кто-то пострадал из-за собственной глупости, ха! Конечно…

Если ад существует… (ухмыляется) даже думать не хочу, сколько этих тупых ублюдков меня поджидает. Надеюсь только, что они не попросят о компенсации.

Амарильо, Техас, США

Гровер Карлсон работает сборщиком топлива на экспериментальном биоконверсионном заводе города. Топливо, которое он собирает, это навоз. Я следую за бывшим начальником штаба Белого дома, а он толкает тележку вдоль пастбищ, усеянных кучками.

— Конечно мы получили копию «отчета Найта-с-евреем»… Кто мы, по-вашему? ЦРУ? Мы его прочли за три месяца до израильского заявления. Перед тем, как Пентагон поднял шум, моей задачей являлась работа с президентом, который в свою очередь посвятил целое заседание идее этого отчета.

— Которая заключалась?..

— Бросить все и «сосредоточить усилия», обычный паникерский бред. Мы получали такие отчеты дюжинами каждую неделю, как любая администрация, и в каждом утверждалось, что именно их Бука есть «величайшая угроза существованию человечества». Бросьте. Подумайте, во что превратилась бы Америка, если бы федеральное правительство давило на тормоза каждый раз, когда какой-нибудь чокнутый параноик кричал бы «волк», или «глобальное потепление», или «живые мертвецы»? Я вас умоляю. Мы сделали то, что делал каждый президент после Вашингтона: дали соизмеримый, должный ответ, согласно реалистической оценке угрозы.

— Отряды «Альфа».

— Среди прочего. Учитывая, насколько мелкой считал проблему советник по безопасности, думаю, мы потрудились на славу. Мы выпустили обучающий фильм для органов правопорядка в штатах и на местах о том, что делать в случае возникновения вспышки заболевания. Министерство здравоохранения и социальных услуг разместило на своем сайте страницу — с разъяснениями, как граждане должны обращаться с зараженными родственниками. Опять же, кто протолкнул фаланкс через Управление по контролю за лекарствами?

— Но фаланкс не давал никакого эффекта.

— Да, а вы знаете, сколько надо, чтобы изобрести эффективный препарат? Вспомните, сколько времени и денег вложили в исследование рака или СПИДа. Хотели бы вы рассказать американцам, что урезаете финансирование того или другого, чтобы выделить средства на изучение новой болезни, о которой большинство людей и не слыхало? Подумайте, сколько мы бились над проблемой и во время, и после войны, а вакцины или лекарства до сих пор нет. Мы знали, что фаланкс — это плацебо, и были благодарны за его появление. Он успокоил людей и позволил нам выполняв свою работу.

А вы бы предпочли, чтобы мы сказали людям правду? Что это не новый штамм бешенства, а непонятная суперчума, из-за которой восстают мертвые? Представляете хоть, какая поднялась бы паника? Акции протеста, беспорядков миллиардные убытки частных собственников… Представляете обмочившихся сенаторов, которые блокировали бы работу правительства, чтобы провести какой-нибудь сложнейший и абсолютно бесполезный закон «О защите от зомби» в Конгрессе? Представляете, какой урон это нанесло бы политическому капиталу администрации? Мы говорим о годе выборов и о чертовски трудной, напряженной борьбе. Мы были «уборочной командой», невезучими беднягами, которым пришлось подтирать дерьмо последней администрации. И, поверьте мне, за предыдущие годы его скопилась целая гора! Нам удалось снова протиснуться во власть лишь потому, что новый козел отпущения, которого мы поддерживали, без перерыва обещал «вернуть мир и процветание». Американцы не могли согласиться ни на что другое. Они думали, что уже достаточно натерпелись, и было бы политическим самоубийством заявить им, что самое тяжелое еще впереди.

— Значит, вы и не пытались решить проблему.

— Ой, не начинайте. Разве можно «решить» проблему бедности? Или даже преступности? Заболеваний, безработицы, войн или других социальных хворей? Да нет же, черт возьми. Вы можете разве что пытаться держать все под контролем, давая людям возможность спокойно жить. Это не цинизм, это взрослый подход. Нельзя остановить дождь. Можно только построить крышу, которая, с вашей точки зрения, не будет протекать или хотя бы укроет избирателей.

— Что вы хотите этим сказать?

— Да ладно вам…

— Я серьезно. Что вы хотите этим сказать?

— Хорошо, черт с вами, «Мистер Смит едет в хренов Вашингтон». Я хочу сказать, что в политике сосредоточиваются на нуждах политической базы. Вы сидите на своем месте, пока счастлив электорат.

— Поэтому вы не обращали внимания на отдельные вспышки?

— Иисусе, вы говорите так, словно о них просто забыли.

— Местные органы правопорядка запрашивали у федерального правительства подкрепления?

— А когда копы не просили больше людей, оружия, времени на обучение или «социально-ориентированных программ финансирования»? Эти милашки не лучше вояк. Без конца ноют, что им ничего «не хватает», но разве они рискуют своим местом, поднимая налоги? Разве им приходится объяснять деревенскому Питеру, почему его обирают в пользу Пола из гетто?

— Вы не боялись огласки?

— С чьей подачи?

— Прессы, СМИ.

— СМИ? Вы имеете в виду те ресурсы, которыми владеют несколько крупнейших компаний в мире, корпораций, для которых новая паника на фондовом рынке смерти подобна? Эти СМИ?

— Значит, вы вовсе не заботились о прикрытии?

— Не было нужды, прикрытие организовали без нас СМИ теряли не меньше, если не больше нашего. К тому же они получили свои сенсации еще за двенадцать месяцев до первого случая в Америке. Потом настала зима, выбросили на рынок фаланкс, число случаев уменьшилось. Может, парочку молодых отчаянных репортеров и пришлось «разубедить», но через несколько месяцев африканское бешенство перестало быть новостью. Болезнь взяли под контроль. Люди учились жить с ней и жаждали чего-нибудь новенького. Большие новости — это большой бизнес. Если хочешь добиться успеха, надо подавать их горячими.

— Но были и другие средства массовой информации.

— О, конечно. Знаете, кто их слушает? Никто! Кому есть дело до каких-нибудь фанатиков Пи-би-эс или Эн-пи-ар,[21] которые не согласны с мнением большинства? Чем громче яйцеголовые кричали «Мертвые восстают из ада», тем большее количество обычных американцев их игнорировало.

— Итак, дайте подумать, правильно ли я понял вашу позицию…

— Позицию администрации.

— Позицию администрации, и она заключается в том, что вы, по вашему мнению, уделяли проблеме столько внимания, сколько она заслуживала.

— Верно.

— Учитывая, что у правительства и так забот хватало, особенно когда американский народ был абсолютно не расположен принимать еще одну угрозу…

— Да.

— И вы решили, что опасность недостаточно серьезна, а ситуацию можно «взять под контроль» с помощью отрядов «Альфа» за границей и дополнительного обучения сотрудников правоохранительных органов дома?

— Точно.

— Пусть даже вас предупреждали об обратном, говорили, что африканское бешенство никогда не вплести в полотно общественной жизни и, по сути, перед вами глобальная катастрофа? (Мистер Карлсон медлит, одаривает меня злым взглядом, потом кидает в тачку полную лопату «топлива»). — Не мешало бы вам уже повзрослеть.

Трой, штат Монтана, США

Здесь, согласно рекламному буклету, располагается «новое сообщество» «новой Америки». Поселок сделан по модели израильской крепости Масада, и ясно с первого взгляда, что его построили с одной лишь целью. Все дома стоят на сваях — достаточно высоко, чтобы получить прекрасный вид на двадцатифутовую укрепленную стену из бетона. В дом можно забраться по втяжной лестнице, в соседний ведет такой же втяжной мостик. Фоточувствительная крыша, защитные стены, сады, сторожевые башни и толстые, раздвижные ворота, армированные сталью, мгновенно завоевали любовь обитателей Троя, а разработчики даже получили семь заказов из разных областей США. Главный архитектор и первый мэр Троя — Мэри Джо Миллер.

— О да, я беспокоилась. Я беспокоилась за оплату авто и ссуду Тима. Я беспокоилась о растущей трещине в бассейне и новом фильтре, не содержащем хлора, но пропускающем водорослевую муть. Я беспокоилась о нашем инвестиционном портфеле, хотя электронный брокер заверял меня, что это всего лишь страх новичка и прибыли будет гораздо больше, чем по обычному плану 401(к).[22] Эйдену нужен был Репетитор по математике, Дженне — стильные футбольные кроссовки для спортивного лагеря, как у Джейми Линн Спирс. Родители Тима собирались к нам на Рождество. Брат снова лег в реабилитационную клинику. У Финли завелись глисты, у одной из рыбок на левом глазу появился какой-то грибок. И это лишь некоторые из моих проблем. Мне хватало, о чем беспокоиться.

— Вы смотрели новости?

— Да, где-то минут по пять каждый день. Местные репортажи, спорт, светские сплетни. Зачем вгонять себя в депрессию, смотря телевизор? Это можно сделать, вставая каждое утро на весы.

— А другие СМИ? Радио?

— По утрам в машине? Это было время просветления. Забросив детей в школу, я слушала (имя вырезано из соображений охраны авторских прав). Его шутки помогали мне дотянуть до вечера.

— А интернет?

— А что интернет? Я там делала покупки, Джениа училась, Тим смотрел… то, на что, как он клялся, в жизни больше не глянет. Новости я видела только во всплывающим окошках на стартовой странице «Америка-Онлайн».

— Но на работе, наверное, ходили слухи…

— О да, сначала ходили. Было страшновато, даже как-то жутко. «Знаете, говорят, это вовсе не бешенство» и в том же духе. Но потом события первой зимы поутихли. В любом случае, гораздо веселее обсуждать вчерашний эпизод «Селебрити Фэт Кэмп» или перемывать косточки тому, кого не оказалось в курилке.

Однажды, в марте или апреле, я пришла на работу и застала миссис Руис освобождающей свой стол. Я думала, ее сократили или отправили на работу в другую компанию, это мне казалось действительно реальной угрозой. Но Руис объяснила, что дело в них — так она это всегда называла, «они» или «все, что происходит», — сказала, что ее семья уже продала дом и покупает хибару возле Форт-Юкон на Аляске. Я думала, что большей глупости еще ни от кого не слышала, я уж тем более не ожидала от Инессы. Она была не из безграмотных, «чистая» мексиканка. Простите за это определение, но именно так я тогда и думала.

— Ваш муж как-нибудь проявлял беспокойство?

— Нет, только дети, не на словах, бессознательно, наверное Дженна все чаще начала ввязываться в драки. Эйден боялся спать без света. Такие вот мелкие неприятности. Не думаю, что им перепадало больше информации, чем Тиму или мне, возможно, у них просто не было взрослых проблем.

— Что делали вы с мужем?

— Давали золофт и риталин Эйдену, аддералл Дженне. Какое-то время работало. Меня бесило одно — что наша страховка не покрывала эти таблетки, потому как дети уже были на фаланксе.

— Давно?

— Как только его выпустили в продажу. Мы все на нем сидели, «крупица фаланкса, крупица разума». Вот как мы готовились… а еще Тим купил винтовку. Он все обещал сводить меня на стрельбище и научить стрелять. «В воскресенье, — говорил он. — Пойдем в воскресенье». Я знала, что он врет. По воскресеньям его занимала любовница, эта дылда, заводная сучка, в которую он вкладывал всю свою любовь. Мне, в общем-то, было все равно. Мы пили таблетки, а он по крайней мере знал, как пользоваться «глоком». Это была часть жизни, как дымовая сигнализация или воздушные подушки безопасности. Может, пару раз и задумаешься, но просто… «на всякий случай». И потом, у нас было столько проблем, каждый месяц новая заноза. Как за всем уследишь? Как поймешь, которая из них действительно настоящая?

— Как поняли вы?

— Уже темнело. Тим сидел в своем кресле с «Короной». Эйден на полу играл в «Универсальных солдат». Дженна в своей комнате делала уроки. Я разгружала «мейтэг»,[23] поэтому не слышала лай Финли. Если и слышала, то не обратила внимания. Наш дом стоял самым последним, прямо у подножия холмов. Мы жили в тихой, недавно застроенной части Северною округа рядом с Сан-Диего. По лужайке то и дело пробегал заяц или даже олень, поэтому Финли вечно гавкал как полоумный. По-моему, я лаже прилепила стикер с напоминанием купить ему один из этих ошейников, которые по сигналу распространяют запах цитронеллы. Не помню, когда залаяли другие собаки и завыла автомобильная сигнализация, Я пошла в дом, только когда мне померещились звуки выстрелов. Тим ничего не слышал. Телевизор орал слишком громко. Я тысячу раз говорила мужу, чтобы он проверил уши, ведь нельзя провести всю молодость, играя тяжелый рок, и не… (Вздыхает). Эйден что-то заметил. Он спросил меня, что случилось. Я хотела ответить, что не знаю, но тут глаза у него стали круглые-прекруглые. Эйден смотрел мимо меня, на стеклянную раздвижную дверь, которая вела на задний двор. Я обернулась и увидела разлетающиеся осколки.

Он был ростом примерно метр шестьдесят, сгорбленный, с узкими плечами и большим колыхающимся животом. Вместо рубашки — пятнистая серая кожа, висевшая рябыми лохмотьями. Он пах морским берегом, гнилыми водорослями й соленой водой. Эйден вскочил и спрятался у меня за спиной. Тим выпрыгнул из кресла и встал между нами и тем существом. В мгновение ока все иллюзии рассыпались в прах. Тим лихорадочно оглядывал комнату в поисках оружия, когда тварь схватила его за рубашку. Они упали на ковер, борясь друг с другом. Тим крикнул, чтобы мы бежали в спальню. Я была в коридоре, когда услышала крик Дженны, кинулась в ее комнату и распахнула дверь. Там оказался еще один, громадный, под два метра, мощные плечи и мускулистые руки… Окно было разбито, тварь держала Дженну за волосы. Моя девочка визжала: «Мама-ма-ма-ма-ма!».

— Что вы сделали?

— Я… я не могу вспомнить. Когда пытаюсь, события так и мелькают перед глазами. Я схватила его за шею. Он потянул Дженну к своему открытому рту. Я сжала сильнее… дернула изо всех сил… Дети говорят, будто я оторвала ему голову, взяла и оторвала, с мясом, мышцами и что там у него еще висело ошметками. Не думаю, что так и было. Ведь даже при мощном выбросе адреналина… Наверное, дети просто подзабыли за прошедшие годы, превратили меня в эдакую медведицу. Знаю только, что освободила Дженну. Только это. А секундой позже в комнату заскочил Тим, вся его рубашка была залита вязкой черной массой. В одной руке он держал ружье, в другой — поводок Финли. Муж бросил мне ключи от машины и велел отвезти детей за город. Тим побежал на задний двор, а мы в гараж. Я услышал выстрел, когда заводила двигатель.

ВЕЛИКАЯ ПАНИКА






Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.016 с.