Оборонительный бой 9-й роты под Хазнидоном — КиберПедия 

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...

Оборонительный бой 9-й роты под Хазнидоном



В отрыве от своего батальона, будучи подчинена совершенно чужой боевой группе, 9-я рота провела один из тяжелейших, но оказавшийся самым успешным для нее боев.

10 декабря 1942 года 3-й (финский) батальон полка «Нордланд» (резерв корпуса), стоявший в селениях Чикола и Дигора, был поднят по тревоге и направлен на усиление боевой группы Дитриха, закрывавшей выходы из ущелий рук Урух и Лескен. Из этих ущелий русские постоянно наносили удары по обращенному к горам флангу 3-го танкового корпуса, намереваясь зайти ему в тыл и уничтожить. Сражение финского батальона в долинах рек Лескен и Большой Коссолкун уже было описано. Обратимся же теперь к действиям 9-й роты.

9-я рота унтерштурмфюрера Эртеля вышла на новый участок фронта и теперь была подчинена боевой группе Мархи в Хазнидоне. Селение Хазнидон расположено в труднодоступном горном ущелье, добраться до него можно только по каменистой, неукрепленной узкой горной дороге, имевшей много крутых поворотов, то есть по горному серпантину. Это стало первой проблемой, поскольку транспортер для личного состава, тяжелый дизельный грузовик Klöckner-Deutz, не мог пройти по этой дороге, доступной только для телег, запряженных лошадьми или ослами. Решение этой проблемы, однако, было все же найдено: транспорт взвода реактивных минометов Дитриха, полугусеничные вездеходы, смог доставить личный состав и вооружение 9-й роты в Хазнидон.

В Хазнидоне, небольшом тихом предгорном селении, уже расположилась боевая группа Мархи, названная так по имени ее командира. Роту Эртеля здесь с нетерпением ожидали.

Капитан Мархи оказался костлявым мужчиной, типичным жителем Альп, в прошлом полицейским офицером. Он командовал батальоном охранения, состоявшим из солдат старших возрастов. Обычно подобный личный состав нес охранную службу или служил в полевой жандармерии. Батальон был оснащен велосипедами. При батальоне имелась также саперная рота из местных кавказцев.

Эртель доложил Мархи о прибытии роты. С первых же минут между обоими офицерами сложились добрые, доверительные отношения. Мархи оказался опытным горовосходителем, он принимал участие в экспедиции в Анды, на его груди красовался соответствующий памятный знак. Мархи вкратце изложил Эртелю ситуацию: неприятель наносит удары со стороны гор. Во время одного из них врагам удалось добраться до окраины селения. При этом некоторые транспортные средства боевой группы были разграблены и уничтожены.

Мархи также ввел Эртеля в курс относительно местности. Хазнидон расположен на западном берегу реки Урух. Река берет свое начало в горах Кавказа и стремительно несется в ущелье мимо селения. Вокруг селения возвышаются горы. Неприятель засел на юго-западе, там, куда тянется длинный склон, по которому проходит дорога (действительно горная. – Ред.) в горы (к селению Лахумедон). Для создания идеальной обороны надо было бы занять окружающие Хазнидон возвышенности, но туда невозможно доставить необходимые силы. А грузины, из числа которых сформирована саперная группа, не могут быть задействованы в качестве боевого подразделения, поскольку их боевая ценность совершенно незначительна.



После обсуждения всех особенностей местности было принято следующее решение.

Батальон охранения несет оборону у берега Уруха, будучи усилен двумя трофейными русскими станковыми пулеметами, расчеты которых состоят из грузин. Из личного состава 9-й (финской) роты полка «Нордланд» образуются две боевые группы. Оберштурмфюрер Сартио со взводом Шпека и двумя станковыми пулеметами занимает высоты северо-западнее поселка, имея основной сектор обстрела перед ним. Им же придается два 81-мм ротных миномета (которыми командует обершарфюрер Хольмберг). Обершарфюрер Грабов, командир взвода тяжелого вооружения, координирует огонь станковых пулеметов и миномета.

Предполагаемое место, куда будет направлен основной удар неприятеля и сосредоточена наша оборона, находится прямо перед селением. Плохой обзор, ограниченный сектор обстрела и типичные позиции неприятеля на обратных склонах неровностей местности в значительной степени ухудшали оборонительные возможности. Здесь, на некотором удалении от селения, занял позиции взвод обершарфюрера Элмгрена. Ему также был придан один станковый пулемет из группы унтерштурмфюрера Куури, который установили на выдвинутой вперед позиции.



Эртель вместе с командирами взводов и групп определили позиции каждого пулеметного гнезда и каждого индивидуального окопа. Финны и грузины принялись за работу. Кавказцы-грузины из саперной роты оказались отличными строителями, искусными в оборудовании позиций и полевых укреплений. В течение двух дней отдельные опорные пункты и окопы оказались связанными между собой траншеями. От обособленных пулеметных точек и стрелковых позиций траншеи вели к командным пунктам групп и взводов, а оттуда траншеи уходили в тыл, к поселку.

После этого унтерштурмфюрер Эртель выслал несколько разведгрупп, чтобы точно определить расположение неприятеля перед селением. Никакого соприкосновения с противником, русские отошли назад, в горы. Перед селением стояло несколько разбитых транспортных средств – телег и трофейный русский грузовик, – за ними позиции группы Мархи.

Поскольку пока все было спокойно, на следующий день унтерштурмфюрер Эртель на своем бронеавтомобиле отправился на КП батальона в Толдзгун, чтобы доложить командиру о ситуации и узнать про своего ближайшего соседа справа. Этим соседом оказался оберштурмфюрер Дек со своей 11-й (финской) ротой полка «Нордланд»; рота перекрывала ущелье реки Лескен. Между 9-й и 11-й ротами зияла широкая брешь.

Эртель не провел и часа на КП батальона, когда туда поступил телефонный звонок от оберштурмфюрера Сартио: на высоте, которую он занял со своей боевой группой, появились русские, занявшие блиндаж, построенный саперной ротой, но пока еще не занятый финнами, поскольку боевая группа Сартио разделилась было на несколько отрядов. Эртель тут же по телефону приказал Сартио силами ударной группы разрушить блиндаж, а сам немедленно выехал обратно в Хазнидон. Когда он прибыл туда, Сартио уже выполнил его распоряжение.

Командный пункт 9-й роты полка «Нордланд» располагался в одном из домов в южной части Хазнидона, сразу же за группой Куури. Перед домом был отрыт одиночный стрелковый окоп. На заборе, окружавшем небольшой садик перед домом, красовалась издалека видная табличка с надписью «Эртель». Каждый немец и каждый финн знал, что скрывается за этими несколькими буквами. Когда вечерело, этот в дневное время мирный и неприметный дом оживал. Постоянно сновали туда и сюда интенданты и связные. Покой и оживленная деятельность не вызывали никакой реакции со стороны противника – но всегда ли так будет?

В первый день разведка не обнаружила в ближайшей к позициям 9-й роты полосе никаких следов противника, но все обороняющиеся ощущали, что нечто висит в воздухе. Новая разведгруппа должна была проникнуть еще глубже на ничейную полосу.

Это задание было поручено унтершарфюреру Куури с его группой. Куури был испытанным командиром разведгрупп, лесовиком, егерем, истинным обитателем леса – плоть от плоти своего народа. К тому же еще неустрашимый и доверяющий своей интуиции, когда надо было настоять на своем решении перед своими людьми. Группа Куури была поголовно вооружена автоматами; те же, кому не хватило германских, раздобыли себе трофейные русские с барабанными магазинами. Группа Куури отправилась в свободный поиск.

Они отсутствовали уже почти два часа. С ничейной полосы не доносилось никаких звуков боя. На позициях взвода Элмгрена бойцы и командиры с нетерпением ожидали возвращения разведгруппы. Внезапно с того направления, в котором ушла группа Куури, раздалась бешеная перестрелка. Что же случилось? Кое-кто стал высказывать свои мысли и строить предположения. Время текло мучительно медленно, нервы ожидающих были напряжены до предела. Наконец из недалеких от передовой зарослей вынырнул Куури со своей группой – со всеми своими бойцами. Вскоре они уже были на собственных позициях.

Сияющие лица. Всеобщее облегчение. Радость. Вопросы, ответы. Куури сообщил: русские засели глубоко в ущелье. Они надежно закрепились и мастерски замаскировались. Они обитают в лесу, в блиндажах, которые едва можно заметить. Несколько красноармейцев рубили дрова, они-то и навели разведгруппу на блиндажи и позиции. Как и всегда, Куури хотел непременно все подробно разузнать. Он сделал для себя несколько заметок – и домой! К группе во время возвращения неожиданно подкрался один советский офицер, но Куури оказался проворнее, очередь из его автомата свалила офицера на месте. Куури даже успел сорвать с шапки этого офицера красную звезду – в доказательство своего единоборства, что было в обычае у финских солдат. Ошеломленные русские открыли беспорядочный огонь, финны ответили им прицельными очередями из автоматов, прикрыли ими свой отход и невредимыми вернулись к своим.

Солдаты, оборонявшие Хазнидон, были предупреждены. Крупные силы русских были обнаружены, стало известно, что они находятся перед селением. Однажды утром по деревянным стенам дома, где размещался КП роты, прошлась длинная очередь из русского «Максима». Доски разлетелись, как бумажные. Эртель и солдаты его роты – как раз в это время завтракавшие – мгновенно попадали на пол. Пули никого не задели. Через ведущую в другую сторону от врага дверь они покинули неудачно выбранное место, которое остроглазый русский наблюдатель смог опознать как командный пункт. Один из командиров отделений, обершарфюрер Папе, тут же нашел другое подходящее место для КП в 100 метрах от прежнего, новый КП был оборудован в погребе посередине поселка.

22 декабря интенданты доставили на позиции праздничное довольствие к предстоящему Рождеству. Несмотря на угрозу вражеского нападения, командиры рот и групп решили тотчас же раздать личному составу праздничные лакомства. Чего здесь только не было! Эртель и Папе «превратились» в Дедов Морозов. «Кнехтом Рупрехтом» с набитым подарками мешком стал «личный связной» Эртеля Олли Хеласеппя. Они втроем обошли все позиции, беседовали с солдатами и командирами и раздавали рождественские подарки – сигареты, шнапс и шока-колу.

Погода была и оставалась неустойчивой. По ночам несколько подмораживало. По утрам в долины рек и на высоты вокруг Хазнидона опускался плотный туман, что облегчало русским приближение к нашим позициям.

Ранним утром 24 декабря защитники Хазнидона были ошеломлены внезапно обрушившейся на них канонадой боя. Станковый пулемет группы Куури бил длинными очередями. Еще толком не рассвело, к тому же небо было затянуто тучами, как и всегда по утрам, лежал туман. Захлебывались автоматы. Эртель отправил своего связного к группе Куури.

Шум боя становился все громче. Теперь слышались уже и разрывы ручных гранат. У Эртеля теперь уже не осталось сомнений: это никакая не стычка разведгрупп, а наступление русских. Связной возвратился и подтвердил это: под прикрытием тумана русские подобрались едва ли не вплотную к группе Куури. Однако расчет станкового пулемета был начеку, это именно они заметили темно-коричневые фигуры в нескольких метрах от своей позиции и открыли по ним уничтожающий огонь из станкового МГ-34.

С рассветом сражение между всем взводом Элмгрена вспыхнуло с новой силой. Русские вели огонь из тяжелых минометов, а также, время от времени, с более далеких позиций из пехотного орудия по селению Хазнидон. Минометное отделение 9-й роты полка «Нордланд» открыло заградительный огонь по пространству перед ротой. Командир роты Эртель постоянно наблюдал за передовым краем русских и не мог заметить нигде никаких перегруппировок или подготовки контрудара. Нигде не было и признака прорыва неприятеля. Русские отражали наш огонь только с собственных позиций.

Около полудня на передовую прибыл артиллерийский наблюдатель и корректировщик огня с румынской батареи горных орудий. Он был посвящен в обстановку и организовал свой наблюдательный пункт на высоте рядом с боевой группой Сартио. Отсюда местность просматривалась на далекое расстояние, вплоть до ложбины в 200 метрах перед взводом Элмгрена, который, впрочем, не мог обозревать ее. В этой ложбине и сосредоточились русские.

Огневая мощь румынской артиллерийской батареи оказалась совершенно недостаточной. К тому же румынский корректировщик лишь изредка появлялся из своего безопасного блиндажа. Кроме того, было похоже, что либо запас артиллерийских снарядов у румын подходит к концу, либо батарея в первую очередь работает по пространству района Толдзгун. Огонь румынской батареи корректировал по большей части сам оберштурмфюрер Сартио. Но даже если время от времени артиллерийский снаряд с шумом падал и рвался перед нашими позициями, все равно такой выстрел не пропадал даром: врагу он демонстрировал нашу силу, а своим людям – моральную поддержку и ощущение того, что они не одни.

Сражение длилось все рождественские дни. Снова и снова приближались русские к позициям Элмгрена, создавая порой критические ситуации. Были мобилизованы даже тыловые службы. Все, без кого в данный момент можно было обойтись, водители, связисты, помощники кашеваров, под командованием «старшины», обершарфюрера Хайнкеса, были переброшены к передовой, образовав здесь «горячий резерв», которому, правда, не пришлось вмешиваться. Взвод Элмгрена продолжал удерживать свои позиции. С неколебимым спокойствием Свен Элмгрен каждую минуту контролировал ситуацию. Он и Куури стали основными командирами, которые не позволили русским сомкнуть руки на горле Хазнидона. Они подавали пример своим солдатам, те равнялись на них, поднимаясь над самими собой, воплощая лучшие черты финского солдатского братства. Солдаты сидели скорчившись в своих окопах и держали ушки на макушке. Быть бдительным означало – выжить. Снова и снова гремели очереди пулеметов наступающих. Свою лепту в симфонию боя вносили автоматы и ручные гранаты. Затем снова наступала тишина – и так до следующего раза.

Оборонительные действия взвода Элмгрена эффективно поддерживал взвод Сартио. С отличной позиции на одной из высот особо помогал фланкирующий огонь танковых пулеметов, который вела пулеметная группа по пространству перед позициями Элмгрена. Выставив на лафетах ограничители хода стволов по высоте и по горизонтали, оба пулемета могли вести огонь даже вслепую, не прицеливаясь и даже не видя цели, что особенно помогало в случае часто ложившегося тумана. С этой высоты пулеметы могли вести заградительный огонь.

Естественно, вели заградительный огонь и наши минометчики. Но в эти рождественские дни минометчики испытывали проблемы с только что полученными новыми боеприпасами. Эти 81-мм минометные мины должны были при падении на поверхность земли сначала подскакивать на три метра в высоту и там рваться, расширяя поражаемую площадь, но подобным образом срабатывали немногие из них. Происходило ли это оттого, что они падали на неровную каменистую поверхность? Тем не менее минометчики вели огонь. Они делали свою работу, а то, что не все мины взрывались нужным образом, – это не их вина.

Капитан Мархи всегда облегченно вздыхал, когда на его командном пункте появлялся унтерштурмфюрер Эртель. 70 солдат Эртеля, занимавшие позиции перед Хазнидоном, заботились о том, чтобы 400 солдат Мархи не подвергались слишком упорному давлению неприятеля. Ни разу Мархи не приходилось задействовать свои резервы, своих миролюбивых самокатчиков. Эртель, который неизменно обходил свои позиции в лыжной шапочке, с клапанами на уши из кошачьего меха, которую ему за блок сигарет как-то сшил один «пан» из Амвросиевки, зайдя на КП Мархи в первый раз, почувствовал там себя несколько неловко, видя вокруг только солдат со стальными касками на головах. В последующем, бывая на КП, он неизменно надевал перед этим каску, чтобы полностью соответствовать предписанной форме одежды.

26 декабря Эртель узнал в батальоне, что вскоре предстоит большое отступление. За ротой будет закреплен реактивный миномет («Дора»), из которого ночью предстоит расстрелять в сторону врага весь боезапас, чтобы при отступлении миномет был легче. К ночи реактивный миномет был нацелен на ложбину перед взводом Элмгрена и на пространство за склоном, на котором держал оборону Куури. В непроглядной тьме сгустившейся ночи над позициями финнов в сторону неприятеля с мерзким завыванием полетели реактивные снаряды, оставляя за собой длинные дымно-огненные хвосты, а их разрывы отразились от горных склонов, подобные дальней грозе.

Ранним утром 31 декабря 1942 года оглушительный грохот боя возвестил о новом наступлении Советов. По позициям Элмгрена и Куури противник вел плотный огонь. Даже в самом поселке разорвались несколько снарядов, так что там тоже было весьма опасно передвигаться от дома к дому. Эртель поднял по тревоге резервы. В роте появились первые убитые и много раненых. На участке Элмгрена финнам удалось отбросить наступающего противника и удержать занимаемые позиции. Тем временем Эртель перебросил резервный взвод от Мархи, чтобы усилить позиции на участке Элмгрена. Около 08:00 положение выправилось. Снова наступило затишье. Тем не менее бойцы сидели как на горячих угольях, поскольку знали, что процесс отступления запущен. Около полудня пришел приказ об отступлении. С наступлением темноты караван грузовиков должен был отправиться в Толдзгун. Оттуда со всем батальоном предстояло перебраться в Лескен. В Лескене встреча всех рот и отъезд. Прикрывающие части должны были оставаться на старых позициях до полуночи и затем следовать пешим маршем.

Караван грузовиков тронулся в обратный путь с вечерними сумерками. Вскоре после начала их движения в том направлении, куда они следовали, вдалеке вдруг возникло зарево пожара. Что должно было означать это зарево? Нам оставалось только гадать. Эртеля одолевали дурные предчувствия.

Наступил канун Нового года. Однако никакого «предновогоднего праздника» ждать не приходилось. Рота Эртеля была арьергардом, последним подразделением, покидавшим Хазнидон. Солдаты доедали свои пайки. На КП роты допивались последние бутылки шнапса. Но вот наступило указанное в приказе время. Солдаты бесшумно, напоминая тени, покидали позиции. Приглушенный шепот. Иногда глухой стук столкнувшихся противогазовых коробок. То тут, то там сквозь зубы прорывались ругательства. Отделения и взводы строились, затем спускались вниз из Хазнидона. Командир роты принимал доклады о наличии всего личного состава и командовал: «Шагом марш!»

В 01:00 1 января 1943 года начался отход 9-й роты полка «Нордланд». Стояла полная тишина. В прошлом году на фронте Миуса наступление Нового года праздновалось куда громче. На стороне русских все тоже было спокойно. Отход роты они просто не заметили. Солдаты цепочкой тянулись один за другим по каменистой горной дороге. Через некоторое время они миновали догорающий грузовик, который не удержался на узкой горной дороге и скатился с крутого склона. Как потом выяснилось, на него было погружено тяжелое вооружение роты.

Отход 9-й роты полка «Нордланд» был скоординирован с отходом 3-го (финского) батальона «Нордланд». Батальон должен был занять промежуточную позицию – начиная с роты Эртеля на левом фланге – на линии Бери – Кессин. Здесь к нему должна была также снова примкнуть расставшаяся с группой Мархи 9-я рота. Таков был план.

После утомительного ночного перехода 9-я рота вышла на новые промежуточные позиции. Далеко за спинами солдат остался Хазнидон, маленькое неприметное горное (предгорное. – Ред.) селение, навечно оставшееся в памяти солдат 9-й роты финского добровольческого батальона. Рота Эртеля снова влилась в солдатскую семью своего батальона, вместе с которой ей предстояло пройти новое испытание в ночь с 1 на 2 января.

За боевые действия в районе Хазнидона унтерштурмфюрер Эртель и унтер-офицеры Элмгрен и Куури были награждены Железными крестами I класса, еще 14 унтерофицеров и рядовых 9-й роты получили Железные кресты II класса.


Отступление с Кавказа

Гитлер наконец-то отдал приказ об отступлении группы армий «А» из Кавказского региона, которое должно было начаться с отхода от Терека 1-й танковой армии. В ночь перед Новым годом корпус Фельми отошел со своих опорных пунктов в Ногайской степи. 40-й танковый корпус оставил позиции севернее Моздока. Из большой излучины Терека пехотные части 52-го армейского корпуса пешим маршем двинулись на северо-запад. Свой обращенный к горам фланг в несколько этапов оставил и 3-й танковый корпус. Гитлер тянул до последней минуты, не желая отдавать приказ об отступлении; слово «отступление» никак не вписывалось в его программные речи. Еще слава богу, что командующий и штабы 1-й танковой армии предвидели, что от подобного решения ему никак не удастся уклониться, и заблаговременно провели всю необходимую для отступления плановую работу.

Русские энергично наступали в направлении Ростова-на-Дону, намереваясь перехватить здесь отходящие с Кавказа германские части и устроить им здесь второй Сталинград. Календарный график отхода 1-й танковой армии был сорван. Шли гонки со временем, при этом русские дышали в затылок. От людей, лошадей и машин требовались неимоверные усилия. 1-я танковая армия непрерывно находилась на марше. На ключевых участках приходилось держать немногочисленные моторизованные подразделения для отражения возможных ударов противника, чтобы обеспечить здесь проход пеших частей армии. Несколькими днями позже в отступление двинулась занимавшая высокогорные перевалы у Эльбруса и стоявшая под Майкопом 17-я армия. То, что пришлось перенести в эти январские дни 1943 года солдатам группы армий «А», не поддается описанию.

В свой обратный путь в новогоднюю ночь 1943 года пустился также и 3-й (финский) батальон полка «Нордланд».

31 декабря 1942 года стоявший в обороне Толдзгуна батальон получил приказ об отходе на промежуточный рубеж на линию Бери – Кессин. Коллани и его адъютант оберштурмфюрер Хирт разработали для батальона план отхода.

С наступлением темноты тяжелое вооружение было перебазировано на новую промежуточную позицию. Бронетранспортеры и обоз батальона своим ходом вышли в Лескен. В новогоднюю ночь Хазнидон сначала покинула 9-я рота, которая к утру 1 января достигла новой промежуточной позиции. Часом позже оставила свои позиции в долине Лескена 11-я рота, а еще несколько позже – и 11-я рота в долине Большого Коссолкуна. К утру и эти роты также добрались до новых промежуточных позиций, которые располагались в нескольких километрах западнее прежних. Здесь все три роты снова объединились и установили связь между собой. Между 9-й и 11-й ротами существовала небольшая брешь. Новые позиции батальона располагались на вытянутой гряде холмов и давали днем великолепный обзор местности.

Первое утро нового года солдаты 9-й роты провели на поросшем кукурузой холме восточнее реки Лескен. Весь личный состав отдыхал. На небольших кострах сварили из шоко-колы какао. Лучи солнца уже рано утром пробились сквозь утренний туман и согрели солдат. Оберштурмфюрер Сартио с разведгруппой совершил рейд в Хазнидон и, вернувшись, доложил, что русские лишь около 07:00 вошли в поселок. Эртель связался с 11-й ротой и договорился с ее командиром оберштурмфюрером Деком о том, что при отходе вечером 11-я рота подождет отхода 9-й роты, чтобы вместе двигаться в Лескен, поскольку Эртель не был знаком с дорогой туда и местностью вообще.

После того как русские заметили отход финского батальона, они силами одной роты двинулись от Хазнидона на Толдзгун; другие их подразделения пошли из долин Лескена и Большого Коссолкуна. В 07:45 тяжелое вооружение батальона провело обстрел скопления вражеских сил (примерно 600 человек) в Толдзгуне. Около 13:00 расположенная на правом фланге батальона 10-я рота доложила о появлении перед ее позициями русской разведгруппы; неприятель потерял здесь 8 человек убитыми.

Во второй половине дня отделение разведывательного взвода 13-й танковой дивизии подошло к ротам финского батальона, которые с 15:00 образовали арьергард.

В 16:00 в соответствии с приказом роты 3-го (финского) батальона оставили занимаемые ими позиции, чтобы пешим маршем выйти к Лескену. Если отход 10-й и 11-й рот прошел без каких-либо осложнений, то путь 9-й роты оказался тернистым.

В сгущающихся сумерках 9-я рота отправилась к согласованному пункту встречи, однако оберштурмфюрера Дека с его 11-й ротой там не оказалось. Раздумывать над тем, что могло помешать его выступлению, времени уже не оставалось. Тот ли это участок лесного массива, в котором они договорились встретиться, установить было уже невозможно. Время поджимало. Рота самостоятельно двинулась дальше. В 20:00 рота Эртеля должна была прибыть в Лескен, чтобы оттуда продолжить отступление уже моторизованным маршем. Неужели Дек также попал в цейтнот?

Местность была незнакома ни для Эртеля, ни для подчиненных ему офицеров и унтер-офицеров. На карте так называемая дорога – то есть проселочная – вела, изгибаясь широкой дугой, на юго-запад, к единственному мосту через Лескен. Эртелю этот путь казался весьма рискованным, так как русские почти наверняка будут их теснить с тыла. А вступать с ними в бой ни в коем случае было нельзя, чтобы не сорвать весь план отступления. Поэтому Эртель принял решение вести свою роту по компасу.

До поселка Лескен тянулись только горы и лес, а еще речка Лескен, которую надо было преодолеть. Это был тяжелейший марш – время уже страшно поджимало. В воздухе висели команды и ругательства. Темная, разящая потом людская масса едва ли не бежала через холмы и леса, продиралась сквозь густой подлесок. Командир и унтерофицеры закрывали глаза, когда солдаты, которые должны были нести ящики с минометными минами, опустошали их, бросая мины в густые заросли. Своевременное прибытие в Лескен было куда важнее. А быстрее идти вперед можно было только в том случае, если не обременять себя тяжелым грузом.

Наконец лес стал менее густым, а ночное небо над ним – значительно светлее. Часы показывали 19:15. Далеко внизу в долине стал тихо слышен рокот дизельных моторов; стало быть, грузовики для перевозки личного состава батальона уже прибыли на место.

9-я рота остановилась у крутого спуска в долину. Рокот моторов и глубоко внизу неопределенные очертания какого-то селения. Но Лескен ли это? Это может быть только Лескен! Цель их марша уже близко, но перед людьми зияет темная пропасть. Глубоко внизу шумит вода – это может быть только Лескен. В первый раз Эртель усомнился, удастся ли ему своевременно прибыть к сбору батальона. Будут ли они ждать? Тягостный вопрос. Далеко не в первый раз случалось так, что то или иное подразделение из-за неправильного понимания приказа и цепи роковых обстоятельств оказывалось в отрыве от основной воинской части!

Только минута на обдумывание ситуации и перебор остающихся возможностей. Наконец решение принято. Эртель поручил обершарфюреру Шпеку, уроженцу Штайра в гористой Верхней Австрии, как можно быстрее найти спуск в долину. Несколько минут напряженного ожидания – и вернувшийся Шпек доложил, что он нашел более или менее пригодный спуск.

Теперь командование взял на себя Шпек. Пошли! Из мотопехотинцев эсэсовцы переквалифицировались в горных егерей. Приглушенные ругательства. Предостерегающие окрики. Советы друг другу. Прыжки с одного выступа на другой. Один пулеметчик не удержался и пролетел по склону вниз метров пять. Он цел и невредим, но шок от падения на какое-то время парализовал его. Но наконец все солдаты роты уже внизу – на берегу бурной горной речки.

Теперь рокот моторов слышен гораздо лучше – они работали на холостых оборотах. Это придало новые силы. Однако между ротой и готовым к маршу батальоном преграда – около 30 метров течения Лескена.

Эртель поручил командование ротой оберштурмфюреру Сартио, а сам с одним отделением поспешил вперед, надеясь найти путь через реку и задержать батальон до подхода всей роты. Но ни моста, ни мостков нигде не видно. А где здесь искать брод? На это уже нет времени. Небольшая группа спускается в реку. К счастью, она не очень глубокая. Сильное течение пыталось сбить людей с ног. Вода холодна как лед. Все были счастливы, когда выбрались на противоположный берег. Вслед за ними перешла через речку и вся рота.

Эртель со своей группой снова поспешил вперед и наткнулся на заполненный водой котлован водяной мельницы – новое препятствие, которое никак нельзя было обойти. Неужели этот бесконечный марш-бросок еще не закончен?

Вскоре подтянулась вся рота. Начались поиски обходного пути. Кто-то крикнул в темноте: «Здесь какие-то бревна и толстые доски!»

«Давай их сюда – и побыстрее!»

Быстро соорудили импровизированные мостки. Один за другим рота перебралась по прогибающимся доскам и, наконец, выбралась на дорогу, которая вела наверх, в селение Лескен.

На его восточной окраине еще нес охрану взвод прикрытия. Они быстро узнали друг друга после окриков на финском и немецком языках. Охранники не могут скрыть своей радости оттого, что наконец-то и последняя рота прибыла на место. Свершилось! Теперь весь финский батальон будет отступать вместе с 1-й танковой армией.

Около 20:30 унтерштурмфюрер Эртель нашел КП батальона. Когда он зашел внутрь деревенского дома, то штурмбаннфюрер Коллани посмотрел на него, как на привидение. Коллани уже готов был тронуться в путь, на нем застегнутая на все пуговицы шинель и шапка на голове. Когда Эртель доложил о прибытии 9-й роты, Коллани бросился к нему и заключил в объятия – совсем как отец своего потерянного было сына.

Измотанные до предела и насквозь промокшие, солдаты 9-й роты заняли свои места в грузовиках. И ни один из них не смог долго бороться со сном.

В ночь на 2 января 1943 года 3-й (финский) батальон полка «Нордланд» двигался через Аргудан и Нальчик на северо-запад. В 02:45 он въехал в Баксан. Тем самым он покинул зону непосредственных боевых действий, а также вышел из подчинения 3-го танкового корпуса. В Баксане была объявлена остановка для отдыха. Усталые и промокшие, солдаты 9-й роты, а также других рот спускались на землю из грузовиков. Просушка вещей и подобные хлопоты, связанные с моторизованным маршем, заняли практически весь день. А потом отдыхать – и спать, спать, спать… Здесь, в Баксане, унтерштурмфюрер Эртель узнал, что горящий грузовик по дороге из Хазнидона в Толдзгун перевозил вооружение и снаряжение 9-й роты. Унтершарфюрер Бросетте, занимавшийся снабжением военной техникой, клятвенно обещал раздобыть новую технику вместо пропавшей. Как он собирался это сделать, Эртель спрашивать не стал. Очевидно, во время отступления Бросетте представилась благоприятная возможность, поскольку, когда рота прибыла в новый район боевых действий, он доложил об оснащении части всей положенной военной техникой и имуществом.

Утром 3 января 3-й (финский) батальон полка «Нордланд» покинул Баксан и около 14:30 въехал в Пятигорск, где остановился на отдых и ночевку. 4 января батальон достиг района селения Курсавка и остановился на ночевку в станице Алексеевской, где из-за недостатка горючего ему пришлось провести и весь день 5 января.

Утром 6 января наконец-то подошли автоцистерны с горючим. После заправки около 08:00 батальон покинул Алексеевскую и около 11:00 въехал в Невинномысск. Здесь для дальнейшего следования батальона уже было заготовлено горючее. Заправка машин и около 14:00 дальнейший марш на Ворошиловск, куда батальон прибыл около 22:00. К этому времени горючее снова было израсходовано полностью, и, как нам это стало уже привычным, надо ожидать подвоза новой партии.

С вечера 6 января и до середины дня 9 января батальон оставался в Ворошиловске, бывшем Ставрополе, тыловом городе, как такие места упоминались в сводках Первой мировой войны. Горячка отступления еще не затронула его. Здесь размещались многочисленные штабы, громадный склад, фронтовой КП, солдатский бордель, эвакогоспиталь и фронтовой кинотеатр. Но 9 января наконец-то прибыло горючее и водители стали заправлять грузовики. Около полудня 9 января выезд из Ворошиловска. Вечером остановка для ночевки в станице Безопасное. Около полудня следующего дня батальон уже втягивался в селение Развильное. Здесь батальон снова поступил под командование дивизии «Викинг», которая, действуя в составе 57-го танкового корпуса Кирхнера и 4-й танковой армии Гота, в ходе оборонительных боев должна была сдерживать быстрое продвижение русских к Ростову-на-Дону. Танковый корпус Кирхнера имел задачу держаться до тех пор, пока 1-я танковая армия не минует лазейку у Ростова.

11 января 1943 года роты 3-го (финского) батальона полка «Нордланд» по приказу дивизии передислоцировались из Развильного восточнее селения Пролетарское, где они должны были находиться в резерве дивизии «Викинг».

Долгий моторизованный марш финского батальона от Терека до Маныча был окончен. Это был утомительный марш сквозь стужу и снежные метели, который потребовал от водителей и техников всего их умения и сил. Тыловые службы и обоз роты добрались до Сальска и расположились так.


Красное Знамя и Пролетарская

После неудавшегося наступления 4-й танковой армии с целью деблокады окруженных под Сталинградом войск предназначавшиеся для деблокады Паулюса силы германской армии вынуждены были еще более мощными русскими силами перейти от наступления к отступлению. После Сталинграда целью русских было уничтожение находившейся еще далеко на Восточном и Центральном Кавказе 1-й танковой армии и занимавшей позиции на Западном и Центральном Кавказе 17-й армии группы армий «А». Снова и снова Сталин требовал от своих военных быстрых успехов; они должны были занять Ростов-на-Дону раньше отхода через него немцев.

57-й танковый корпус генерала Кирхнера, стержень 4-й танковой армии генерал-полковника Гота, получил задание замедлить наступление русских и держать лазейку Ростова-на-Дону открытой для отходящих частей германской кавказской группы армий (группы армий «А»). Все солдаты 57-го танкового корпуса знали, что от них зависит. После провала попытки деблокады окруженных под Сталинградом войск части моторизованной дивизии СС «Викинг» срочно были переброшены по железной дороге в степи, в район Котельниковский (Сталинградская область) – Ремонтное (Ростовская область), чтобы хотя бы частично компенсировать слабость 57-го танкового корпуса перед наступающими русскими армиями, тем более что румынская 4-я армия, потерявшая всякую боеспособность, пешим ходом и на порожнем товарняке, полностью деморализованная, откатилась на запад.

Солдатам «Викинг» пришлось столкнуться здесь с совершенно новой для них боевой обстановкой. Царили крепкие морозы и снежные вьюги. Убогие селения были расположены на расстоянии 30–40 километров друг от друга. Между ними не было ничего, кроме степи, которая, покрытая снегом, выглядела как лунный ландшафт. Эти белые пустоши порой сменяются холмистыми участками и бывают пересечены балками (оврагами), которые невозможно рассмотреть, пока не приблизишься к ним. Здесь не было никаких шоссе с твердым покрытием, никаких деревьев, никаких кустарников. Ледяной восточный ветер летел над степью, не встречая никаких преград, которые могли бы его остановить. Лишь на западе этих степей через пустоши тянулись узкие полоски ветрозащитных лесонасаждений. Из-за этого ледяного ветра местные калмыки дома не строили, а вырывали их в земле, над поверхностью которой едва возвышались их остроконечные, крытые соломой крыши.

Этнически калмыки – потомки Чингисхана, которые в давно прошедшие времена добрались до Центральной Европы. Часть из них (монголо-татар. – Ред.) осела в Крыму. Калмыки были кочевниками; однако при Советах они стали вести оседлую жизнь, перенимая обычаи окружающих их народов. Многие калмыки сдружились с немцами (имеется в виду 1942 год – за эту «дружбу» некоторых отщепенцев-предателей пострадал весь народ, в 1943 году выселенный отсюда (до 1937). – Ред.).

Боевые действия в степи имеют свои законы. Ледяные снежные вьюги и морозы до минус 50 градусов (такого здесь не бывает, крайне редко до минус 35 – минус 37. – Ред.) в






Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

Индивидуальные и групповые автопоилки: для животных. Схемы и конструкции...





© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.022 с.