Биографические поиски и находки — КиберПедия 

Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Таксономические единицы (категории) растений: Каждая система классификации состоит из определённых соподчиненных друг другу...

Биографические поиски и находки

2023-02-03 40
Биографические поиски и находки 0.00 из 5.00 0 оценок
Заказать работу

 

Последнее научное издание сочинений Гриммельсгаузена в XIX в. было осуществлено Ф. Бобертагом. Дальнейшее изучение упиралось в биографическую проблему. Об авторе «Симплициссимуса» все еще было мало известно, а Бобертаг даже предрекал, что ничего важного и не будет найдено. Биографы Гриммельсгаузена по-прежнему обращались к фельсе-керовскому изданию, где Симплициссимус отождествлялся с автором книги. Комментатор этого издания сообщал, что Симплициус хорошо знал «промысел живущих в Шпессерте поселян», занимавшихся разведением скота, и в отличие от других людей «низкого происхождения», которые, если их вознесет Фортуна, «не хотят о нем помнить, оказывал благодарную любовь к своей родине Гельнгаузену». Он «пользовался расположением при княжеских дворах» и занимал «почетное место старшины в Ренхене в Шварцвальде – древнем городе, разоренном гуннским тираном Атиллой, ныне же торговом местечке». «Неустанными трудами и удивительным предначертанием счастья» Симплициссимус достиг «обоих благородств»: «рыцарского дворянства» и «благородства свободных людей» (под чем надо разуметь ученость). Находки Пассова, казалось, лишь подтверждали достоверность Комментария. Издатели сочинений Гриммельсгаузена расцвечивали эти скудные сведения деталями, вычитанными из романа, хотя еще престарелый А. Келлер настойчиво призывал к осторожности. Филологическая точность приходила в противоречие с произвольными домыслами, от которых не отказался даже Генрих Курц, не говоря уже о Рудольфе Кёгеле, заставившем Гриммельсгаузена совершить путешествие по Франции, Нидерландам и другим странам. Усиливающееся под влиянием естественнонаучных воззрений и философии позитивизма стремление объяснить творчество писателя только воздействием внешней среды, его биологическими и социальными особенностями, но не подкрепленное реальными документами приводило к наивным представлениям о «типичном» мушкетере эпохи Тридцатилетней войны, вышедшем из самых низов крестьянского сословия и «бесхитростно» поведавшем историю своей жизни, разукрасив ее «во вкусе своего времени» некоторыми вымышленными эпизодами и подробностями. Но вскоре последовали неожиданные открытия.

В 1881 г. библиотекарь в Касселе Альберт Дункер обнаружил черновую купчую 1571 г., которую заключил «сотник» («Zentgrafe») в Рейнхен-бахе Йорг Кристов фон Гриммельсгаузен и его жена на приобретение дома в городе Гельнгаузене за 135 гульденов с обязательством нести все городские подати. Удалось отыскать и деревеньку Grymaltshusen в герцогстве Саксен-Майнинген и установить, что она была продана еще в 1327 г. ее владельцем, причем купчая была скреплена печатью графа Хеннен-берга, так как собственная печать у скромного «оруженосца» («armiger») дворянина Гриммельсгаузена отсутствовала [948]. Предками Гриммельсгаузена оказались не бедные, жившие в лесной глуши крестьяне, а обедневшие и огорожанившиеся дворяне. И, следовательно, он приобрел свое «благородство» не личными заслугами, как утверждал Комментатор. Вскоре барон Георг фон Шауенбург, занимавшийся генеалогическими разысканиями, натолкнулся на большое число документов, из которых явствовало, что некий Кристоф фон Гриммельсгаузен с 1650 по 1656 г. состоял на службе у его предков в качестве управляющего и некоторое время жил в деревушке Гайсбах неподалеку от Оберкирха. Не он ли автор «Симплициссимуса»? Барон привлек для дальнейшего изучения историка Ф. Рупперта [949], а затем Густава Кённеке (1845 – 1920), который придал этим разысканиям невиданный размах. Он не пропустил ни одной местности, так или иначе указывавшей на Гриммельсгаузена, чтобы не побывать там и не обследовать сохранившиеся архивы. Результаты превзошли все ожидания. Во втором издании своего «Атласа картин по истории немецкой национальной литературы», вышедшем в 1895 г., Кённеке воспроизвел факсимиле некоторых найденных документов и кратко изложил биографию Гриммельсгаузена со множеством новых дат и сведений [950]. Однако обещанная Кённеке публикация собранных документов и материалов надолго задержалась. Лишь после его смерти они были изданы в 1926 – 1928 гг. Я. Схольте, составив два обширных тома [951].

Одновременно вели поиски и другие ученые. Все новые находки то ставили в тупик, то указывали пути для дальнейших разысканий. В церковных книгах, протоколах ратуш и судов, в епископских канцеляриях и военных архивах было обнаружено множество документов и записей, важных не только для установления биографии Гриммельсгаузена, но и для истолкования его произведения. В. Гротефенд нашел в протоколах ратуши Гельнгаузена имя «капитана армии» Каспара Гриммельсгаузена из Ганау и его жены Катарины, которых поспешили объявить родителями писателя [952].Кённеке высказал предположение, что это его старший брат, а позднее выяснилось, что это его дядя [953]. А. Оверманн разыскал документы, раскрывающие обстоятельства, при которых Гриммельсгаузен получил должность претора в Ренхене [954].

Долгое время к числу волнующих загадок принадлежало обозначение «Hybspinthal», выставленное при датировке «Сатирического Пильграма» и романа «Дитвальд и Амелинда», вдобавок, как мы знаем, подписанного полным именем Гриммельсгаузена. И вот в генеральном архиве в Карлсруэ, куда были переданы акты из Оберкирхена, Схольте обнаружил письмо сына Гриммельсгаузена Франца Кристофа от 12 апреля 1711 г. В этом письме упоминалось местечко «Шпитальбюне» («Spitalb?hne»), принадлежавшее некоему «господину Эльтцу, постоянно жившему в Эйс-фельдте»,, где он был амтманом. Местечко так запустело, что было оценено судом в Гайсбахе всего в 15 флоринов. Его и откупил себе в «наследственное владение» Гриммельсгаузен в 1653 г. и затем, как пишет его сын, «обработал, засадил деревьями и, наконец, построил там два дома, и владел тем местом, покуда не помер» [955]. Новая биографическая подробность разрешила филологическую загадку. Гриммельсгаузен и на сей раз прибег к анаграмме.

В 1914 г. Артур Бехтольд, занимавшийся архивными изысканиями параллельно с Кённеке и Схольте, опубликовал биографию Гриммельсгаузена, в которой прослеживал его жизненный путь на фоне событий его времени, в особенности Тридцатилетней войны [956]. Он не «вычитывает» биографических фактов из романа, а комментирует его на основании известных событий и взаимоотношений Гриммельсгаузена с исторически установленными лицами.

Начиная с 1639 г. биография Гриммельсгаузена стала известна во множестве подробностей, но весь ранний период его жизни оставался неизвестным. Приходилось искать косвенные свидетельства. Особенное внимание привлекали события и обстоятельства, упоминаемые Гриммельсгаузеном, которые он не мог узнать или почерпнуть из книг или официальных известий своего времени, однако достоверность которых частично или полностью подтверждается сохранившимися историческими документами. Было установлено, что многие эпизоды «Симплициссимуса» отвечают исторической действительности, но это все же не означало, что автор был свидетелем или участником описываемых им событий. Достоверность их описания говорила лишь о том, что он пользовался надежными источниками. В то же время тщательная проверка частностей показала, что Гриммельсгаузен довольно свободно обращался с несомненно известными ему фактами, а сопоставление «хронологии» романа и действительной хронологии событий раскрыло ее условность.

Отождествление Гриммельсгаузена с личностью главного героя стало невозможно. Путем сложного анализа документов и событий в романе Кённеке установил, что Гриммельсгаузен не был в крепости Липпштадт, где на долю Симплициссимуса выпало немало приключений, не совершал, как он, путешествия в Кёльн, а оттуда в Париж, не был в Филиппсбурге, когда его занимали имперские войска, не принимал участие в осаде крепости Брейзах веймарцами и т. д. При оценке биографического значения «Симплициссимуса» приходилось все более и более считаться с художественным замыслом произведения, его композицией, внутренним развитием действия и психологией героя.

Немаловажное значение имел и произведенный Кённеке анализ «Шпрингинсфельда», изобиловавшего описаниями военных событий. Сопоставление их с эпизодами «Симплициссимуса» помогло раскрыть технику введения Гриммельсгаузеном исторических деталей и установить некоторые его источники. Точно так же из других произведений Гриммельсгаузена, в особенности из составленного им «Симплицианского вечного календаря», (1670), были извлечены некоторые автобиографические признания, достоверность которых подтверждалась рядом веских соображений. Биография Гриммельсгаузена несколько потускнела и стала выглядеть прозаично. Перед нами уже не вечный бродяга, шут, ландскнехт, порой даже мародер, а солидный и здравомыслящий бюргер, хотя и немало всего повидавший в это бурное и тревожное время.

Вот как в настоящее время вкратце представляется его биография. Предки его были владельцами деревушки Гримельсгаузен (Гримальтху-зен) на левом берегу реки Верра в десяти километрах к северо-западу от города Гельнгаузена, обюргерились и утратили связь со своим сословием. Мельхиор, дед писателя, был пекарем и трактирщ'иком. В то же время он выступал в роли «ходатая» беднейших горожан. Предполагают, что и отец писателя занимался тем же. Дата рождения Ганса Якоба Кристофа Грим-мельсгаузена и даже место рождения точно не установлены. Вероятней всего, он родился в Гельнгаузене в 1621 г. Если же принять, что он указал дату рождения Симплициссимуса, сообразуясь со своей собственной (день битвы при Хёхсте), то он родился 22 июня 1622 г. Опираясь на некоторые сведения в «Вечном календаре», можно утверждать, что с 1627 г. Гриммельсгаузен посещал начальную школу в Гельнгаузене, где учился до сентября 1634 г., когда город был захвачен и разорен имперскими войсками. В 1634 г. находился среди беженцев, укрывшихся в крепости Ганау. В начале 1635 г., вероятно, был захвачен кроатами, а затем гессенцами. С осени 1637 до весны 1639 г. находился в Вестфалии, пристав к армии Гёца, и принимал участие в различных операциях, в том числе в битве под Виттенвейером (август 1638 г.). Первые документальные свидетельства о его жизни датируются концом 1639 г., когда он занял должность писца у коменданта города и крепости Оффенбург в Бадене барона Ганса Рейн-гарта фон Шауенбурга. Последний документ, прошедший в этой канцелярии через руки Гриммельсгаузена, датирован 5 мая 1647 г. С середины 1648 г. он служит в должности писца у полковника Иоганна Буркхарда барона фон Эльтера, коменданта Вассербурга на Инне. После заключения Вестфальского мира (24 октября 1648 г.) Гриммельсгаузен, по-видимому, пробыл на зимних квартирах в Верхнем Пфальце до весны 1649 г. Возвратившись в Оффенбург, вступил в брак с Катариной Хеннингер (30 августа 1649 г.), а вскоре занял должность управляющего родовым поместьем баронов Шауенбургов в Гайсбахе в Рентале, у подножья Шва рц-вальдских гор, неподалеку от города Оберкирхена. Должность его состояла в надзоре за имением и сборе податей с крестьян, находившихся в крепостной зависимости у Шауенбургов. С конца 1656 до 1658 г. он держит в Гайсбахе небольшой трактир, пытается начать торговлю лошадьми. В 1653 г. приобретает у «кригсрата» фон Эльца пустошь Шпитальбюне (также принадлежавшую Шауенбургам как верховным владельцам). Здесь он строит два дома, один из которых сдает в аренду Гансу фон Шауенбургу, получив взамен дом управляющего под замковой горой, который он отремонтировал, чтобы открыть трактир. Задолжав деньги Шауенбургам, он в 1660 г. оставил место управляющего и в 1661 г. поступил на службу к страсбургскому врачу Иоганну Куферу, получившему в залоговый лен поместье и замок Уленбург, где Гриммельсгаузен, наделенный титулом «бургфогта»(, исполнял обязанности управляющего и эконома. В Уленбурге была библиотека, и он, вероятно, получил возможность пополнить пробелы в образовании. Иоганн Куфер, насчитывавший среди своих пациентов герцога Вюртембергского и страсбургского епископа, знал лично Мошероша, а также Румплера фон Лёвенталя И Иоганна Шнейбера, основавших в 1633 г. в Страсбурге учено-литературное общество «Под елью». Соприкоснувшись с литературной жизнью высших кругов, Гриммельсгаузен не вынес ничего, кроме горечи и разочарования, о чем свидетельствуют сатирические выпады в «Немецком Михеле» против «Лилиенштадта» (герб Страсбурга – лилия) и его насмешливое отношение к медикам (в «Сатирическом Пильграме» и «Симплициссимусе», где в лице доктора Канариса он, по-видимому, вывел Иоганна Куфера). Гриммельсгаузен привел Уленбург в цветущее состояние, отремонтировал замок, построил хозяйственные службы, заложил виноградники. Не поладив с владельцами, он в 1665 г. возвращается в Гайсбах и в Шпитальбюне в своем старом доме открывает трактир «У серебряной звезды». Материальное положение его в это время тяжелое, о чем свидетельствует расписка от 20 февраля 1666 г. о перерасчете долга с бароном Филиппом Ганнибалом фон Шауенбургом [957]. К этому времени относится и датировка его книги «Сатирический Пильграм» – «Хибспинталь, 15 февраля

1666 года». Начав, по-видимому, еще в Уленбурге литературную деятельность, Гриммельсгаузен продолжает ее в Гайсбахе и Ренхене, где после долгих хлопот получает должность претора («Schulthei?). Ренхен с приписанными к нему двумя деревеньками принадлежал страсбургскому епископству, но все городские должности были выборными. В обязанности претора входили не только разбор мелких судебных дел, составление имущественных актов и охрана порядка, но и сбор податей и налогов. Поэтому Гриммельсгаузен должен был представить залог, которым и послужило Шпитальбюне. После соблюдения всех формальностей 20 апреля

1667 г. он был утвержден в этой должности. Не следует преувеличивать ее значение или видеть в ней особый почет. «Должность эта, как раньше, так и впоследствии, всегда заступалась местным бюргером, который отправлял ее наряду со своими ремесленными или сельскохозяйственными занятиями; она не требовала особенного образования и не давала права говорить о каком-то высоком, соответствующем заслугам, посте».

Ренхен был маленьким городишком, вдобавок разоренным Тридцатилетней войной и обезлюдевшим. Однако он стоял на торговых путях из Швейцарии, Тироля и Баварии, что дало ему возможность несколько оправиться. В Ренхене, невзирая на множество мелких и докучливых административных дел, Гриммельсгаузен и написал все основные произведения, а также занимался составлением календарей. Последние годы его жизни совпали с французско-нидерландско-немецкой войной. В 1675 г. Ренхен попал в сферу военных действий, что чрезвычайно осложнило жизнь Гриммельсгаузена, который был тяжело болен. Литературная работа его пресеклась. 17 августа 1676 г. он умер, а в 1879 г. в тот же день в Ренхене был открыт памятник. В 1924 и 1951 гг. в Ренхене торжественно отмечались его годовщины и были выпущены специальные литературные сборники. [958]

Достоверных портретов Гриммельсгаузена нет [959]. На основании упоминаний в документах, автобиографических и косвенных свидетельств о его облике сложилось такое представление: он был высокого роста, огненно-рыж, дюж, вынослив, вспыльчив, общителен, деловит, большой любитель горячительных напитков [960], балагур и рассказчик. Отличался хорошей памятью и любознательностью. По-видимому, он немного знал латынь, умел разбираться в географических картах, был начитан и обладал жизненным опытом. Почерк его, как отметили первые же архивисты, которые с ним столкнулись, был отменно разборчив, ясен, чист, «почти красив, так что даже трудно предположить, чтоб эта рука, кроме пера, когда-либо держала мушкет». [961]

 

Установление авторства

 

В конце XIX в. трехтомное (фельсекеровское) издание Гриммельсгаузена почти утратило значение биографического источника, но сохранилось убеждение, что по крайней мере все сочинения, вошедшие в него, принадлежат одному автору. Находка отдельных изданий лишь «уточняла» хронологию произведений, но не ставила под сомнение их авторство. Начало литературной деятельности Гриммельсгаузена стали относить к 1659 – 1660 гг., когда вышли книги «Летучий странник на луне или весьма затейливое и предиковинное описание Нового света луны» (1659) и «Диковинное сонное видение о Тебе и обо Мне»,, напечатанное вместе с еще одним сочинением – «Краткое и забавное описание неслыханного доселе путешествия, которое недавно совершил господин Бильграм фон Хоевандерн в Новый высокий мир луны» (1660) [962].

Все три произведения вошли в собрание сочинений, изданное Фельсекерами в 1683 – 1713 гг. Имя путешественника Бильграм наводило нa мысль о «Сатирическом Пильграме», принадлежавшем Гриммельсгаузену (на что он сам указывал в предисловии к «Симплициссимусу» в издании 1671 г. и в 1-й главе II книги романа). И когда в 1864 г. издатель словаря немецких псевдонимов Эмиль Веллер высказал мнение, что Гриммельсгаузен все же не был автором ни «Летучего странника», ни «Сонного видения о Тебе и обо Мне», то этому не придали значения [963]. Генрих Курц уже знал, что «Летучий странник» является переводом французской книжки, выпущенной в 1648 г. Ф. Бодуэном [964] и в свою очередь переведенной не с испанского, как на ней обозначено, а с английского повести Френсиса Годвина (1592 – 1633) [965]. Но он не усомнился в принадлежности перевода Гриммельсгаузену, ибо усматривал достаточное доказательство в словах Симплициссимуса в первом «Continuatio», где сказано, что он «скитался повсюду подобно летучему страннику» [966].

В 1914 г. было найдено издание «Летучего странника», 1667 г., выпущенное Вольфом Эбергардтом Фельсекером без указания места издания, но несомненно в Нюрнберге [967]. В книге были два «Прибавления», отсутствующие во всех других изданиях: «Некоторые диковинные антиквитеты, кои летучий странник во время своего продолжающегося путешествия укрыл в отдаленной крепости на море, обитаемой турками, узрел и описал», и «Экстракт знатному трактаменту и прочим проторям, что господин фон Хиршау в прошлую масленицу издержал и по заведенному обычаю торжественно исхарчил». Это как будто снова указывало на Самуеля Хиршфельда, будущего автора «Симплициссимуса». И хотя складывалось сомнение, что перевод «Летучего странника» принадлежал Гриммельсгаузену, можно было думать, что он был автором «Прибавлений», близких по духу «Симплициссимусу». В этом курьезном реестре были такие «раритеты»: 1. Адама, нашего первого праотца, жемчужный шнур на шляпу, зеленым шелком и золотыми пластинками вышитый, каковой он носил, когда шел в кумовья. 2. Его плащ из дамаскина, подбитый дорогим московитским мехом, который он надевал, когда просил кого-нибудь к себе в кумовья. 3. Перламутровый ларец, в коем покоятся пятнадцать волосков из бороды Мафусаила, кои выпали у него, когда он достиг 800 лет своего возраста, вследствие чего он предсказал, что скоро помрет… 7. Кусочек фигового листа, которым прикрывалась Ева. 8. Колыбель аугсбургской работы, в которой Ева качала своих детей… 23. Перекладина лестницы, которую Иаков видел во сне… и т. д. Что же касается «Сонного видения» и «Путешествия Бильграма», то сомнений в их авторской принадлежности уже не возникало. В 1921 г. Г. Борхердт включил оба произведения в «Собрание сочинений», Гриммельсгаузена. Но вскоре Юлия Целариус нашла и описала ранее неизвестный экземпляр «Сонного видения о Тебе и обо Мне», изданный в 1656 г. в Шлауерхаузене, принадлежавший Мошерошу, который в собственноручно составленном им каталоге обозначил: «Г. Венатор. „Обо Мне и Тебе"» [968]. Подтверждалось это и заметкой, составленной в 1725 г. Георгом Иоаннисом, сообщавшим, что Венатор опубликовал сатиру под названием «Сонное и ночное видение» («Traum– und Nacht-Gesicht»), в которой под вымышленными именами вывел различных лиц, близких к герцогскому двору Пфальц-Цвейбрюкен, где он сам долго служил, а также что «некоторые» приписывают Венатору перевод «Летучего странника», вышедший в 1660 г. [969]

Изучая биографию Венатора, Э. Фолькманн сопоставил собранные им факты с содержанием «Сонного видения». Все решительно географические имена, религиозные, политические и литературные отношения и взгляды указывали на Венатора и не подходили к Гриммельсгаузену [970].Бальтазар Венатор (1594 – 1664) – скромный писатель, проведший жизнь при мелких немецких дворах, ученый и дипломат, близкий к кругу Опица и Мошероша, был несомненно автором первых двух книг. Что же касается «Летучего странника», то перевод его Венатором Фолькманн считал маловероятным, а «Прибавление» ему уже вовсе нельзя было приписать, так как оно появилось после его смерти.

По-видимому, Гриммельсгаузен, который как раз в это время завязал отношения с Фельсекером, действительно написал это «Прибавление», когда его предприимчивый издатель решил перепечатать «Летучего странника». По мнению Фолькманна, этим и объясняется появление всех трех произведений в составе позднейшего собрания симплицианских сочинений Фельсекера. Этот аргумент нельзя считать особо надежным, ибо как раз «Прибавление» и отсутствует во всех трех изданиях этого собрания. Важнее другие соображения Фолькманна, который заметил, что и содержание «Прибавления» говорит в пользу этой гипотезы. Пункт 51 «описи»: «Стеклянные витые рюмочки, которые выделывал мастер Бартель в Шпессерте, из коих Ной впервые напился допьяна», – указывает на родину Симплициссимуса. К этим замечаниям Фолькманна следует еще добавить, что в «Прибавлении» дважды упоминается «першпективная трубка» – одна, которой (вместе с морским компасом) «пользовался Иона во чреве кита», и вторая – царя Давида, служившая ему для наблюдения за Вирсавией. В «Симплициссимусе», герой также пользуется «першпективной трубкой» (III, I и VI, 1). 87 «Антиквитетов» описи (из 89 номеров) относится к Библии, а из них в свою очередь 75 к Ветхому завету, а как раз в эго время Гриммельсгаузен закончил свой роман на библейскую тему «Целомудренный Иосиф», изданный в том же году Фельсекером [971].

М. Кошлиг отметил в «Прибавлении» ряд совпадений индивидуальных языковых форм с различными другими произведениями Гриммельсгаузена [972]. Так было установлено, что, за исключением «Прибавления» к «Летучему страннику», которое с большой вероятностью можно приписать Гриммельсгаузену, все три его ранних произведения в действительности ему не принадлежат. Еще раньше, в 1912 г., Схольте, занимавшийся изучением «собрания сочинений», изданного Фельсекерами, доказал, что включенный в него трактат «Объявление Симплициусом причин, по коим он не мог бы стать католиком», напечатанный от имени некоего Бонамико, не принадлежит Гриммельсгаузену. Схольте установил подлинного автора трактата – им был Ангелус Силезиус. Схольте также вывел из состава сочинений Гриммельсгаузена «Манифест против тех, кто но странному неблаговолению и злобе глумится над красными и червонными бородами» [973]. Было разыскано и установлено и несколько произведений Гриммельсгаузена, не включенных в «Собрание сочинений» Фельсекеров.

Существенное значение имела находка, которую сделала Герта фон Цигезар. В «Continuatio» к роману (в издании 1671 г.) Симплициссимус выступает как составитель календарей. Было почти несомненно, что и эти истории предназначались для них. То, что они туда не попали, вызывало недоумение. Если предприятие не состоялось и Гриммельсгаузен просто приложил к изданию «Симплициссимуса» написанные ранее истории, то почему их оказалось три? Недоумения отчасти рассеялись в 1924 г., когда была обнаружена сперва библиографическая запись о выходившем с 1670 г. «Симплиция Симплициссимуса европейском календаре Диковинных историй», а потом и само издание за годы 1671 – 1673 и 1675. В календаре за 1672 г. было обнаружено «Третье прибавление, или Continuatio» к «Симплициссимусу» [974]. Кроме того, в этих календарях были напечатаны «Шутливые речи» и анекдоты, прикрепленные к имени Симплициссимуса. Участие Гриммельсгаузена в календаре 1675 г. и в «Астрологическом ежегоднике» 1673 и 1675 гг. окончательно не доказано.

Издание народных календарей было для Гриммельсгаузена кровным делом, с которым он был долго связан. "Народный календарь» в XVI Ib., да и позднее, нередко был единственной настольной книгой для целой семьи зажиточного крестьянина, ремесленника или мелкого торговца. К нему обращались за справками и назидательным чтением стар и млад. Помещенные в календарях занимательные истории, анекдоты, полезные сведения из самых различных областей читались и перечитывались по многу раз. Спрос на календари был велик. Они предназначались для самых разных целей и выходили под множеством заманчивых и затейливых названий. Имя Симплициссимуса. по-видимому сразу завоевавшее популярность, очень подходило к народным календарям, а Гриммельсгаузен был как бы их прирожденным составителем.

Следует упомянуть и о находке М. Кошлига, обнаружившего (в 1940 г.) экземпляр ранее неизвестной исследователям брошюры «Война бород, или Отбрех неправоназванной Рыжей бороды от всемирно прославленной Черной бороды Симплициссимуса», изданной в качестве «утешительной безделицы» на 1673 г. [975] По мнению Кошлига, при издании «Собрания сочинений» Иоанн Ионатан и его помощники ошибочно поместили в нем «Манифест», так как смутно помнили, что автор «Симплициссимуса» был рыжебородым и им была написана шуточная книжка в защиту рыжих. Так шаг за шагом устанавливался состав литературного наследия Гриммельсгаузена от «Симплициссимуса» до связанных с ним мелких трактатов и календарных поделок, которые в свою очередь многое объясняют в этом романе.

 

Источники

 

В вышедшем в 1670 г. «Вечном календаре» помещен «дискурс» Симплициссимуса с его матушкой:

 

 

«Мать: Сударь сын, сдается мне, что ты взаправду купил еще шесть календарей. Дивуюсь, что ты так глупо переводишь деньги.

Симплициссимус: Любезная матушка! Лучше потратиться на книги, нежели проиграть. Ведь у меня нет другой радости на свете, как читать». [976]

 

 

Эти слова могут быть отнесены к самому Гриммельсгаузену. Составитель народных календарей, он, разумеется, читал продукцию своих конкурентов, но круг его чтения не ограничивался календарями. Его сочинения наполнены горделивой эрудицией, украшены библейскими, мифологическими и историческими именами, пестрят ссылками на античных, средневековых и позднейших писателей. Он знает имена Демокрита, Эмпедокла, Аристотеля, Плутарха, Цицерона, Овидия, Сенеки, Апулея, Филона Иудея, Иосифа Флавия, Плиния, Страбона, Аполлонида, Аверроеса, Галена, Раймунда Луллия, Парацельса, Коперника, Афанасия Кирхера и др. В романе «Целомудренный Иосиф» он ссылается на Талмуд и сочинения раввинов, а в «Дитвальде и Амелинде» приводит перечень источников и «хроник», «по коим составлена сия история». Он был начитан в богословской и политической литературе, обладал познаниями б области географии и естественных наук, имел представление о медицине. Откуда все это взялось?

А. Келлер полагал, что автор «Симплициссимуса», как и его герой, вырос без всякой школы, да и впоследствии был не слишком учен. В «Сатирическом Пильграме» сочинитель сообщает, что он «ничего не изучал, ничему не учился и ничего не знал», ибо уже «с десяти лет стал возгривым мушкетером», и потому «вырос неотесанным грубияном, невежественным ослом, игнорантом и идиотом». Но уже Генрих Курц заметил, что это «признание» относится не к автору, а к литературному герою, явившемуся прообразом Симплициссимуса. Сам Гриммельсгаузен, по мнению Курца, владел латинским и французским языками и, вероятно, еще греческим и испанским, знал античных писателей и сочинения «отцов церкви». Ю. Тит-ман, напротив, полагал/ что Гриммельсгаузен усвоил лишь начатки латыни, а свои знания почерпнул «из энциклопедических трудов, которые идут навстречу склонности к многостороннему, хотя и поверхностному образованию». Ф. Бобертаг утверждал, что автор «Симплициссимуса» почти не знал латыни, ибо допускал элементарные ошибки в цитатах. Его знания «языческих поэтов» отрывочны, естественнонаучный кругозор узок.

В XVII в. даже образованные люди, ученые и писатели, охотно пользовались известиями, кочующими из одной книги в другую, не утруждая себя их критической проверкой. Полнота знаний понималась как накопление их объема, что порождало простое коллекционирование и нанизывание различных сведений, внутренне не связанных между собой, при этом особо ценились неслыханные, поражающие воображение факты, события и подробности. Это было время кунсткамер и раритетов, монстров и диковин, обильных, но не достоверных цитат. Память была девизом эпохи, опорой разума, признаком одаренности, едва ли не синонимом самого знания. Памятью кичились и восхищались, ее берегли и воспитывали. И не случайно во второй книге «Симплициссимуса» ей уделено столько внимания. На этом фоне и надо воспринимать причудливую «ученость» народного писателя Гриммельсгаузена. Не получив систематического образования, он все же был человеком начитанным и памятливым, цепко собиравшим знания на протяжении всей своей жизни. В 1912 г. А. Бехтольд даже предположил, что Гриммельсгаузен должен был «обладать незаурядной библиотекой», даже если вычесть книги, которые он, вероятно, не читал, а цитирует по современным компиляциям [977]. Теперь можно считать установленным, что Гриммельсгаузен не располагал значительной библиотекой. Под рукой у него было всего пять-шесть книг энциклопедического содержания, которые он до отказа использовал. Его настольной книгой была составленная итальянским полигистором Томазо Гарцони (1549 – 1589) «Piazza universale, сиречь всеобщее Позорище, или Торжище и Сходбище всех профессий, искусств, занятий, промыслов и ремесел». Книга вышла в 1585 г. в Венеции, а ее первый немецкий перевод появился в 1619 г. [978] Эта своеобразная энциклопедия состояла из 153 дискурсов, сгруппированных вокруг различных сторон человеческой деятельности. Рассуждение о поэзии, например, было включено в дискурс о «людях, пишущих книги». По словам Схольте, книга Гарцони заменяла Гриммельсгаузену целую библиотеку. В «Симплициссимусе» использовано по меньшей мере 16 дискурсов Гарцони и его предисловие. «Сатирический Пильграм» почти целиком построен на материале, заимствованном у Гарцони. В «Вечный календарь» перенесены два дискурса: «О писании календарей» и «О ворожбе и гадании», причем мудрец, беседующий с Симплицием, анаграмматически обозначен Цонагри. Да и в «Сатирическом Пильграме» Гарцони назван по имени. Таким образом, Гриммельсгаузен и не думал скрывать свой основной источник.

Нельзя полностью отвергать и знакомство Гриммельсгаузена с латинскими источниками. По-видимому, несмотря на слабое знание латыни, он пытался обращаться к сочинениям на этом языке или пользовался помощью людей, на которых полагался. Борхердтом установлено, что Гриммельсгаузен перенес в «Симплициссимус» (II, 8) ошибочную ссылку на хронику церковного писателя IV в. Евсевия из энциклопедического сочинения Цвингера «Theatrum vitae humanum» (Basel, 1565), послужившего ему непосредственным источником. [979]

Эрудиция Гриммельсгаузена простонародна. Его полигисторство наивно. Он заимствует латинские цитаты вместе с опечатками. Он не только не проверяет, но и не согласовывает свои источники, так что название одной и той же местности может оказаться у него в разных транскрипциях. На критику источников он и вовсе не отваживается, и если однажды заметил, что Плиний «завирается», то последовал в этом Гарцони, представлявшему для него еще больший авторитет. Но сила его художественного дарования такова, что Гриммельсгаузен не перегружает «Симплициссимуса» заимствованным материалом и не вносит его механически, как поступало большинство его современников. Он перерабатывает и переосмысляет «чужой» материал, переводит нейтральный, безличный текст в сказовую форму, придает ему пластичность. И что самое главное – меняет его социальный смысл и направленность. Именно так использовано им затерянное в огромной книге Гарцони рассуждение о знати (дискурс XIX). Гарцони лишь мимоходом делает выпад против «подлых и ничтожных людей», которые «силятся стать рыцарственными господами и покупают себе дворянские дипломы и повсюду чванятся таким благородством, что заставляют долго говорить о себе и указывать на них пальцами, что все служит не к их чести, а к стыду и посмеянию», ибо «ни о чем другом нельзя порассказать о них, кроме того, что их деды, а то и отцы были поденщики и носильщики, их двоюродные братья – медведчики, братья – палачи, сестры – шлюхи, матери – сводни и, одним словом, весь их род столь загажен и обесчещен, да и они сами так черны, как если бы сбежали из закопченной кузницы хромого Вулкана, как доподлинные братья Бронта и Стеропа». Гарцони объявляет, что подобным «нобилистам» можно прямо в лицо сказать, что «деревенская хижина была их дворцом, в котором они рождены и воспитаны… их поместья – простое поле, на котором они выискивали свое жалкое пропитание, их убранные коврами покои и залы – грязная и закопченная дыра, где по-настоящему не увидишь ни солнца, ни месяца, их слуги и лакеи – овцы, козы и свиньи, которых они пасли, плуг – их рыцарское оружие, с которым они упражнение имели, доение коров – их дворянская потеха, рытье канав – их disciplina militaris, погонять ослов или таскать на носилках и возить на тележках навоз – их капитанство, и тому подобные вещи, коих они должны стыдиться, когда это будет брошено им в упрек, дабы осадить их высокомерие».

Заимствовав эту цитату, Гриммельсгаузен разрывает ее на две части. Первая составляет зачин «Симплициссимуса» и сатирически заострена против «новой знати», вторая служит противоположной цели – новоявленным «нобилистам» противопоставляется древнее благородство мужицкого рода, «от самого Адама ведущегося». В барочной учено-риторической форме прославляется труд крестьянина, «ратоборствующего со всей землей» и кормящего все остальные сословия. Сухое и отвлеченное рассуждение Гарцони наполняется горечью и иронией, приобретает сатирический смысл, превращается в патетическую метафору.

В «Вечном календаре» Гриммельсгаузен как бы беседует с книгой, перебивает ее нетерпеливыми репликами и замечаниями, которые вкладывает как в уста Симплициссимуса, так и поучающего его Цонагри. Длинное рассуждение об ауспициях (со ссылкой на Филострата и Аполлония Тианского) завершается рассказом о мудрости змей и языке птиц. Цонагри сообщает, что, по словам Демокрита, если смешать кровь некоторых известных птиц, а затем выпить, то начнешь понимать их речь. Симплициссимус перебивает его: «И я читал в одной старой монастырской книге, что ежели взять язык коршуна и продержать его три дня в меду, а затем положить себе под язык, то начнешь понимать всевозможных птиц».

 

 

«Цонагри: А чего ж ты сам до сих пор не попробовал? Симплициссимус: Да я-то уж не преминул бы, когда бы только раздобыл коршуний язык.

Цонагри: Ты должен сей книге, а также всему тому, что я допреж сего тебе тут поведал, меньше давать веры, нежели зубодерам и продавцам териака, ибо сие не что иное, как здоровенная, ядреная, хорошо начиненная ложь».

 

 

Гриммельсгаузен был охотник до сочинений, в которых исторические сведения смешивались с фантастикой и народными поверьями. В книге Иоганна Преториуса (1630 – 1680) «Anthropodemus plutonicus, сиречь всесветное описание диковинных людей» (1666) Гриммельсгаузен нашел заимствованные у античных авторов сведения о легендарных народах: гипербореях, аримаспах и др., упоминаемых в «Симплициссимусе». Но эта же книга содержала рассказы и рассуждения о сильфах, русалках, кобольдах, гномах и пр. Интересно, что и сам Преториус ссылается на сочинение Самуеля Хиршфельда «Сатирический Пильграм» [980] и упоминает о нем в другой своей книжке «Волшебный прут» (о рудоискательной «вилке»), вышедшей в следующем году. [981]

Кое-что почерпнул Гриммельсгаузен в сочинении итальянского поли-гистора Пиетро Мексиа «Sylva variarum lectionum. сиречь гисторический природный и диковинный мир достопримечательных рассказов, странных и удивительных событий, различных темных и тонких вопросов и т. д.» (Севилья, 1540; немецкий пер.: Базель, 1664; вторично Нюрнберг, 1668). [982]

Неоднократно использована в «Симплициссимусе» «Натуральная магия, сиречь Книга искусств и чудес, в коей содержатся диковинные секреты, тайны и кунштюки» Вольфганга Хильдебранда. вышедшая в 1612 г. и затем неод


Поделиться с друзьями:

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Автоматическое растормаживание колес: Тормозные устройства колес предназначены для уменьше­ния длины пробега и улучшения маневрирования ВС при...

Двойное оплодотворение у цветковых растений: Оплодотворение - это процесс слияния мужской и женской половых клеток с образованием зиготы...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...



© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!

0.06 с.