![](/img/CyberPedia.jpg)
Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначенные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...
Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...
Топ:
Установка замедленного коксования: Чем выше температура и ниже давление, тем место разрыва углеродной цепи всё больше смещается к её концу и значительно возрастает...
Основы обеспечения единства измерений: Обеспечение единства измерений - деятельность метрологических служб, направленная на достижение...
Марксистская теория происхождения государства: По мнению Маркса и Энгельса, в основе развития общества, происходящих в нем изменений лежит...
Интересное:
Что нужно делать при лейкемии: Прежде всего, необходимо выяснить, не страдаете ли вы каким-либо душевным недугом...
Наиболее распространенные виды рака: Раковая опухоль — это самостоятельное новообразование, которое может возникнуть и от повышенного давления...
Берегоукрепление оползневых склонов: На прибрежных склонах основной причиной развития оползневых процессов является подмыв водами рек естественных склонов...
Дисциплины:
![]() |
![]() |
5.00
из
|
Заказать работу |
|
|
– Прежде всего я поговорил с Володей Тумановым, – сказал Казачинский Опалину на следующее утро. – И с его отцом Виктором. Отец не очень жаждал общаться – у него брат не получил паспорта и загремел в ссылку, но я его убедил, что любые сведения могут нам помочь найти молодого человека. По словам и отца, и сына получается, что у Виноградова не было врагов, и единственной его серьезной проблемой стала ссора с премьером Вольским на репетиции, которая состоялась четырнадцатого октября. Шестнадцатого октября была еще одна репетиция, на которой Вольский и Виноградов опять обменялись резкостями. После репетиции Володя Туманов переоделся и ушел домой, а Павел, по его словам, отправился о чем-то поговорить с Ириной Седовой. Именно она, кстати, стала причиной ссоры Павла и Вольского, у которого когда-то с ней был роман.
Слушая Казачинского, Опалин нахмурился. Петрович, сидевший за своим столом, безмолвствовал.
– Итак, Виноградов пошел беседовать с балериной… А через несколько часов я обнаружил его труп в балетном костюме возле театра. Меня очень интересует ночь с шестнадцатого на семнадцатое, – говоря, Опалин перевел взгляд с Юры на Антона, – и я надеюсь, что вы отыскали кого-нибудь, кто что-то видел.
– Мы всех опросили, – с явным неудовольствием промолвил Антон, – но без толку. Те, у кого окна обращены в сторону театра, давно привыкли к грохоту по ночам, и многие даже не просыпаются. Кто-то принимает свои меры, чтобы не вскакивать посреди ночи: затыкает уши или пьет снотворное. Некоторые жильцы пробудились, когда грузчики стали швырять декорации, но это было уже после того, как все произошло.
– Мне очень живо описали, как матерятся грузчики, когда таскают особенно тяжелые части декораций, – добавил Казачинский с улыбкой, – но, конечно, нашему расследованию это не поможет.
|
– Зато я нашел подружку Виноградова, – поспешно сказал Антон, видя, что Опалин стал хмуриться еще сильнее.
И молодой опер пересказал Ивану, Петровичу и Юре то, что узнал вчера от Туси Синицыной.
– Все это очень мило, – проворчал Опалин, – но я бы променял эту барышню с внушительным декольте и все ее сногсшибательные тайны на одного надежного свидетеля, который маялся бессонницей, сидел у окна и видел, куда в мое отсутствие унесли труп… А может быть, также видел, откуда он вообще там взялся. Если Павел был в костюме, значит, не успел переодеться. Если не успел переодеться…
– Значит, его убили в театре, – закончил Петрович.
– Допустим, а как тело оказалось в Щепкинском проезде? – спросил Казачинский.
– Конечно, его туда перенесли, – ответил Антон. – Тот, кто убил, тот и перенес.
– Как? Если двери заперты и театр охраняется? Там, между прочим, даже комендатура есть.
Они высказывали свои соображения и чем-то в эти мгновения напоминали математиков, которые общими усилиями решают сложную задачу.
– А если его все-таки убили вне театра? – внезапно спросил Петрович.
– Костюм, – напомнил Опалин.
– И что – костюм? Может, его нарочно надели и тело подбросили к театру, чтобы сбить нас со следа?
– Тогда куда пропало тело? – спросил Казачинский.
– Я не знаю, – пожал плечами Петрович, растирая лоб.
Все они чувствовали сейчас острое недовольство собой, потому что внятное и логичное решение, объясняющее все известные факты, никак не находилось.
– Схожу-ка я в театр, – сказал внезапно Опалин, поднимаясь с места.
– Нам идти с тобой? – спросил Петрович.
– Нет. Вы пока займитесь делом Демьянова. Надо понять, как он избавился от трупа жены.
– У него алиби, – напомнил Антон.
– Не верю я в его алиби. Он ее убил, больше некому. – Опалин снял с крючка серое пальто, надел его, обмотал шею шарфом и стал застегивать пуговицы.
|
– С чего ты взял? – не выдержал Казачинский. С его точки зрения раз за разом таскать на допрос безутешного инженера Демьянова, у которого пропала жена и который ничем не походил на убийцу, было пустой тратой времени.
– Он ее туфли своей сестре подарил! – свирепо ответил Опалин, всем корпусом поворачиваясь к Казачинскому и глядя на него как на личного врага. – И знаешь почему? Потому что он знает, что жена мертва и они ей больше не понадобятся. Я вам говорю: он ее убил! Так что продолжайте с ним работать.
– За что ему ее убивать? – подал голос Петрович. – Мы же всё проверяли. Жили они дружно, жена не была застрахована, любовницы у Демьянова нет, и у жены не было любовников. Никакого мотива.
– Мотив есть, но мы его не видим, – отрезал Опалин. – Где-то мы что-то упустили. Еще раз все проверьте: что она делала в последние дни, с кем общалась, куда ходила. Не было ли в ее поведении каких-то странностей, даже в мелочах. – Он сдвинул брови, отчего между ними пролегли две морщинки, и его молодое, симпатичное, открытое лицо с четко вылепленными, крупноватыми чертами вмиг стало серьезным и даже суровым. – Короче, ищите…
– Ваня, ты меня извини, но туфли – это не доказательство, – возразил Казачинский. – Может, сестра к нему пристала и выклянчила их. Он не хотел их отдавать, но пришлось уступить. Чем не вариант?
– Не надо изобретать для Демьянова оправданий, – сухо сказал Опалин, поправляя шарф. – Он убийца. Осталось ответить на два вопроса: почему он ее убил и куда дел тело. Вот ими и займитесь…
Выйдя за проходную, он несколько мгновений раздумывал, сесть ему в автобус или пойти пешком, и решил пройтись, чтобы заодно кое-что обдумать.
Любящая, но недалекая мать, сестра, которую Павлик посвящал в свои дела, но не до конца, случайная связь с девушкой из мира балета, любовь к признанной балерине, которую Ляля считала выдуманной, а еще автограф на открытке и только один друг – и, незадолго до гибели, ссора в театре… В том самом театре, возле которого Опалин увидит его бездыханное тело.
За последние дни Иван многое узнал о Павле Виноградове, но сыщика не покидало ощущение, что он все еще ничего не знает, что он, в сущности, блуждает в потемках и что разгадка должна быть где-то там, в здании, над которым парит Аполлон с квадригой лошадей. Опалин свернул в Щепкинский проезд и зашагал к служебному входу. Тяжелая дверь сладко зевнула всеми петлями и захлопнулась со звуком, напоминающим чавканье.
|
– Московский уголовный розыск, оперуполномоченный Опалин. Я расследую исчезновение артиста Виноградова.
Вахтер – не тот старик, которого Опалин видел в ночь на 17 октября, а другой, помоложе, с худым лицом, пышными усами и цепким взглядом – очень внимательно прочитал то, что значилось в удостоверении, и сказал:
– Простите, товарищ оперуполномоченный, но я должен доложить коменданту…
– И очень хорошо, – одобрил Опалин, убирая книжечку, – потому что с ним я тоже хотел бы поговорить.
Вахтер пристально поглядел на него, снял трубку телефона и набрал номер. Опалин отодвинулся в сторону, чтобы не мешать входящим – и одновременно чтобы иметь возможность изучить их лица. Сначала показалась пожилая печальная женщина с пачкой растрепанных нот под мышкой. За ней вошел сосредоточенный остролицый блондин средних лет, который кивнул вахтеру и спросил, в театре ли Ирина Леонидовна.
– Уже, – лаконично сообщил тот, не отрываясь от трубки, и махнул рукой, показывая, что блондин может проходить.
Опалин терпеливо ждал. Вахтер негромко заговорил в трубку, то и дело косясь в его сторону. Дверь, заскрежетав, пропустила маленького округлого гражданина в добротной шапке пирожком и черном пальто с каракулевым воротником. В руке он держал футляр со скрипкой.
– Ваш пропуск, пожалуйста, – сказал вахтер, повесив трубку.
– Это неописуемо! – вскинулся человечек. – Двадцать лет в театре, и – пропуск! Всегда одно и то же… Куда же я его дел? – Свободной рукой он стал хлопать себя по ближайшему карману пальто, потом переложил скрипку в другую руку и повторил процедуру. – Он же был тут… где же… Между прочим, у Елизаветы Сергеевны вы никогда пропуск не спрашиваете!
– Вы не Елизавета Сергеевна, – ответил вахтер, не скрывая иронии.
– Однажды, – трагически проговорил скрипач, залезая во все карманы, – однажды окажется, что я оставил пропуск дома, вы не пустите меня в театр, и представление отменят. Из-за вас! – заключил он с надрывом в голосе.
|
– Никто ничего отменять не будет, – отозвался вахтер спокойно. – А пропуск нечего дома забывать.
– Кто забывает? Я? – возопил скрипач. – Я никогда ничего не забываю… Пожалуйста, вот он, – добавил он, действительно достав из кармана пропуск. – Вы из миманса? – неожиданно спросил скрипач у Опалина, поворачиваясь к нему. – Ваше лицо мне знакомо… Очень знакомо!
– Нет, я не по этой части, – спокойно ответил Опалин, не подавая виду, что впервые слышит слово «миманс».
– Неужели я ошибся? Ну что ж. – Скрипач спрятал пропуск и удалился подпрыгивающей походкой. В дверь вошли три юные стройные гражданки, которые производили примерно такой же шум, как веселые беззаботные птицы. Оживленно щебеча о чем-то своем, они с любопытством посмотрели на Опалина и, беспрепятственно пропущенные вахтером, скрылись в недрах здания. Иван же отчего-то вспомнил встреченную ночью незнакомку, которая бежала от театра, и загрустил.
– Товарищ Опалин? Прошу за мной. Я провожу вас к коменданту.
Опалин повернулся, и тут во входную дверь вихрем влетела гражданка в черной каракулевой шубе до колен и громадной шляпе с перьями, какие любили носить еще в начале века. Гражданка, с умопомрачительной скоростью передвигавшаяся в сапожках на высоченных каблуках, чрезвычайно заинтересовала Ивана, но его ждали, и он зашагал за сопровождающим, решив отложить удовлетворение своего любопытства до другого раза.
Узкие сводчатые коридоры, старинный паркет под ногами, ощущение плотности стен, которое возникает только там, где они простояли очень-очень много лет, – и вот, пожалуйста, кабинет с высоким потолком и обязательным для всех официальных учреждений портретом Сталина на стене. Опалину бросился в глаза огромный стол, уставленный телефонами, и возле стола – печь-буржуйка, у которой грел руки коренастый рябой гражданин в форме с петлицами.
– Свободен, – распрямившись, буркнул он провожатому Опалина, и тот, скрипя сапогами, удалился. Комендант всмотрелся в лицо гостя, который представился и объяснил цель своего визита.
– Будем знакомы, – сказал комендант, – я Снежко Глеб Филиппыч. Паскудная штука этот театр, вечно тут холодно, как в погребе…
Опалин догадался, что комендант пытался перед ним оправдаться за печку в кабинете, и рассказал, что у него есть друг и коллега, который тоже постоянно мерзнет. И вообще лишнее тепло в помещении никогда не помешает. Слушая его, Снежко снизошел до хмурой улыбки.
– Твое начальство должно было меня предупредить, что ты придешь, – заговорил он, сразу переходя на «ты». – Ты на будущее учти, а? Телефон один-пятьдесят один-тридцать три, это же несложно – трубку снять… Садись, чего стоишь-то?
|
Опалин всю жизнь не любил фамильярности – и всю жизнь оказывался в ситуациях, когда приходилось с ней мириться. Он вынудил себя улыбнуться и сел на стул, на котором, судя по его виду и остаткам позолоты, раньше могли сидеть какие-нибудь важные чиновники, а то и особы, приближенные к императору.
– Я вообще к людям отношусь так, как они ко мне относятся, – продолжал Снежко, насупившись и сцепив пальцы перед собой на столе. – Чтобы из управления погнали в театр искать какого-то плясуна кордебалетного… Сдается мне, друг, ты чего-то недоговариваешь. А?
– У него отец метро строит, – тихо и значительно уронил Опалин.
Положим, старший Виноградов не строил объект первостепенной важности, а только создавал художественное оформление; но упоминание об отце тем не менее произвело должный эффект. Снежко удовлетворенно блеснул глазами, расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла.
– Ну, я что-то такое и подумал. А что с парнем случилось-то?
– Пропал. Четвертый день никаких вестей.
– У бабы искали?
– Искали. Нет его там.
– Н-ну… – Снежко потер подбородок. – А тут ты что делать-то собираешься?
– Поговорить с теми, кто его знал. У тебя-то самого никаких соображений нет, куда он мог деться?
– Тут, в театре, знаешь сколько народу толчется, – фыркнул Снежко. – Думаешь, я за всеми уследить могу? Правительство то и дело на спектакли приезжает, то товарищ Сталин, то Калиновский, то еще кто-нибудь… – Он вздохнул. – Ты это, лучше с кордебалетными поговори, с комсоргом Колпаковым и еще с Андреичем. Вот Андреич уж точно должен что-то знать.
– А кто такой Андреич?
– Буфетчик. Но ты не смотри, что у него такая должность. Он все знает – и кто сколько чего ест, и кто с кем крутится, и вообще.
– Спасибо, – искренне ответил Опалин. О буфетчике он даже не подумал. – Обязательно поговорю. Слушай, а шестнадцатого числа кто у тебя дежурил? Я имею в виду, на служебном входе в Щепкинском проезде.
– Щас глянем. – Комендант вытащил из кипы бумаг объемистый журнал и принялся перелистывать страницы. – Шестнадцатое, шестнадцатое… а, вот оно. В дневную смену дежурил вахтер Колышкин, ночью была смена Благушина. Общую охрану здания осуществлял сначала караул лейтенанта Сухоперова, а потом караул Тимофеева. – Он захлопнул журнал и хмуро уставился на собеседника: – Если не секрет, зачем они тебе?
– Как зачем? – самым естественным тоном промолвил Опалин. – Хочу знать, когда именно Виноградов покинул здание. Вахтер же мог его запомнить? Или кто-то из охраны?
– Ну, вахтер-то мог, – кивнул Снежко, убирая журнал. – А охрана, Ваня, у нас на совсем другой случай. Если из правительства люди приезжают или, например, происшествие какое-нибудь неприятное. Кстати, у меня где-то есть рапорт Благушина, что ночью шестнадцатого какой-то пьяный ломился в театр и кричал о каком-то мертвом теле. Но его милиционер увел. Рапорт тебе показать?
– Покажи, если несложно. А что за тело-то?
– Да не было никакого тела, конечно, – пожал плечами Снежко. – Обычная пьянь, которой что-то там померещилось.
– А кто-нибудь из вахтеров, которых ты назвал, сейчас в театре есть?
– Ну, Колышкина ты уже видел, – усмехнулся комендант. – Это он на входе сидел.
– Он мог запомнить, когда Виноградов ушел из театра?
– А ты с ним поговори, узнаешь. – Снежко прищурился. – Слушай, я тебя пускаю на мою территорию, но вообще-то я тут за все несу ответственность. Ты мне расскажешь, что тебе удастся найти?
Опалин мог сказать, что он не имеет права открывать постороннему информацию, составляющую тайну следствия. Но правда в данном случае могла только навредить, и, смирив себя, Иван проговорил:
– Конечно, скажу. Это уж само собой разумеется! Ты же мне рассказал и про вахтеров, и про буфетчика, и вообще уже здорово помог…
– Ладно, – кивнул Снежко, и Ивану сделалось немного стыдно, когда он понял, что собеседник принял его слова за чистую монету. – Сейчас я найду рапорт Благушина, а потом ты можешь ходить по театру и задавать свои вопросы. Первым делом – к буфетчику, да заодно и подкрепись. Скажешь ему, что я велел тебя накормить. – И, довольный собой, комендант весело рассмеялся.
Глава 8
МОЛНИЯ
Вы не знаете, что такое театр. Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего.
|
|
Индивидуальные очистные сооружения: К классу индивидуальных очистных сооружений относят сооружения, пропускная способность которых...
Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...
Папиллярные узоры пальцев рук - маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни...
Типы оградительных сооружений в морском порту: По расположению оградительных сооружений в плане различают волноломы, обе оконечности...
© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!