ГЛАВА IТРЕТЬЯ Встреча с Самостью — КиберПедия 

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого...

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰)...

ГЛАВА IТРЕТЬЯ Встреча с Самостью



Я взираю на эту жизнь как на путешествие цар­ственной особы; душа покидает свой двор, что­бы осмотреть свою страну. Небо заключает в себе картину земли, и если бы душа удовольство­валась представлениями, ее путешествие не вышло бы за пределы карты. Но замечательные образцы прельщают своими копиями... и, вгляды­ваясь в их симметрию, она придает ей форму. Так нисхождение души свидетельствует о ее происхождении. Влюбленный в ее красоту Бог вставляет зеркало в рамку, чтобы любоваться ее отражением.

(ТОМАС ВООН)

РОЛЬ КОЛЛЕКТИВНОГО

Известно, что состояния инфляции и отчуждения входят в состав цикла пси­хической жизни и стремятся превратиться в нечто иное. Инфляциированное состояние при отреагировании приводит к падению и, следовательно, к отчуждению. Состояние отчуждения, напротив, при нормальных обстоя­тельствах приводит к исцелению и восстановлению. Инфляция и отчуж­дение превращаются в опасные состояния только тогда, когда они отделя­ются от цикла психической жизни, в состав которого они входят как отдель­ные части. Существование личности ставится под угрозу, если инфляция и отчуждение принимают форму статических, хронических состояний, вме­сто того чтобы участвовать в общей динамике развития цикла. Тогда необ­ходимо обратиться к помощи психотерапии. Тем не менее, большинство людей всегда защищались от этих опасностей с помощью коллективных, тра­диционных (и поэтому преимущественно бессознательных) средств.

В религиозной практике и народной мудрости всех времен и рас все­гда распознавались (хотя и под разными названиями) психические опасно­сти инфляции и отчуждения. Существует немало коллективных и индиви­дуальных ритуалов, предназначенных для предотвращения инфляционной тенденции вызвать зависть Бога. Например, у нас существует древнее по­верье, что необходимо постучать по дереву, когда кто-нибудь говорит о том, что дела обстоят благополучно. В основе этого поверья лежит осознан­ное или неосознанное понимание опасности гордости и самодовольства. Отсюда необходимость применения определенного метода для унижения индивида. Эту же цель преследует употребление выражения "если будет на то воля Божья". В большинстве случаев различные табу, встречающиеся в первобытных обществах, имеют под собой ту же основу—защиту индиви­да от инфляции, от соприкосновения с силами, слишком большими для ог­раниченного сознания эго и способными вызвать в нем чудовищные раз­рушения. Эту же защитную функцию выполняет первобытный обычай изолировать в уединение воинов после возвращения их с победой с поля боя. Победа вызывает у победителей инфляцию, и если их, например, впустить в деревню, они могут обратить свою силу против ее жителей. Поэтому пе­ред новой интеграцией в общину для победоносных воинов отводится не­сколько дней, чтобы они смогли успокоиться.



В древнем митраизме существовал интересный ритуал под названием "ритуал Короны". Этот ритуал был предназначен для защиты от инфляции. Во время посвящения римского воина в митраизм осуществлялась следую­щая церемония. Кандидату в посвященные предлагалась на кончике меча ко­рона. В соответствии с наставлениями, он должен был рукой оттолкнуть корону, говоря: "Митра—моя корона". После этого он даже на празднест­вах и военных торжествах никогда не носил корону или венок победителя, и если ему предлагали корону, он отказывался принять ее, говоря: "Она при­надлежит моему брату".1

В дзен-буддизме были разработаны изощренные методы для разруше­ния интеллектуальной инфляции, иллюзии, что индивид знает. К числу та­ких методов относится применение коанов, или загадочных высказыва­ний. Приведем пример применения коанов: Ученик спрашивает у своего учителя: "Обладает ли собака природой Будды?" Учитель отвечает: "Гав-гав".

В христианской традиции прилагается немало усилий по защите от ин­фляции. Симптомами инфляции являются семь смертных грехов: гордость, гнев, вожделение, алчность, чревоугодие и леность. Называя их грехами, ко­торые требуют исповеди и покаяния, индивид защищается от них. Основной смысл заповедей Иисуса состоит в том, что благодать исходит от личности, не подверженной инфляции.

Существует немало традиционных способов защиты индивида от ин­фляции. С психологической точки зрения, основная цель всех религиоз­ных церемоний состоит в обеспечении связи между индивидом (эго) и бо­жеством (Самостью). Все религии являются хранилищами сверхличностного опыта и архетипических образов. Внутренняя задача религиозных цере­моний состоит в том, чтобы предоставить индивиду возможность почув­ствовать свою значимую причастность к этим сверхличностным категориям. Это утверждение справедливо для католической мессы и исповедаль­ни, которые имеют более личностное значение, предоставляя индивиду возможность избавиться от бремени обстоятельств, вызвавших ощущение отчуждения от Бога. Признавая в священнике представителя Бога, индивид в какой-то мере обретает ощущение возвращения к Богу и восстановления с ним связи.



Все религиозные ритуалы учитывают сверхличностные категории и пытаются установить связь между ними и индивидом. Религия обеспечи­вает наилучшую форму коллективной защиты от инфляции и отчуждения. Насколько нам известно, каждое общество включает в ритуал своей кол­лективной жизни такие категории. Весьма сомнительно, что коллективная форма жизни людей смогла бы просуществовать какое-либо время без об­щего ощущения знания этих сверхличностных категорий.

Тем не менее, защищая человека от опасностей психических глубин, коллективные методы одновременно лишают его возможности лично ис­пытать эти глубины и на основе этого опыта осуществлять свое развитие. Когда живая религия способна вмещать Самость и передавать своим при­верженцам ее динамизм, индивид практически не испытывает потребнос­ти в личной встрече с Самостью. Он не испытывает потребности в установ­лении личной связи со сверхличностным аспектом бытия. Эту задачу за него выполняет церковь.

В связи с вышеизложенным возникает серьезный вопрос: обладает ли со­временное западное общество действующим вместилищем для сверхлич­ностных категорий или архетипов? Элиот ставит этот вопрос так: осталось ли у нас что-нибудь еще, кроме "груды разбитых образов?" Дело в том, что подавляющее большинство индивидов не имеют в своем распоряжении живых, действующих сверхличностных категорий, с помощью которых они могли бы осмыслять жизненный опыт. Такие категории индивид полу­чает от церкви или иным путем. Подобное положение дел таит в себе опас­ность, поскольку при отсутствии сверхличностных категорий эго стре­мится считать себя всем или ничем. Более того, при отсутствии соответствующего вместилища для архетипов (например, общепризнан­ной религиозной структуры) архетипы вынуждены искать иные возмож­ности для своей реализации, поскольку они составляют реальности психи­ческой жи­зни. Одна из таких возможностей состоит в проецировании архетипов на общинные или мирские проблемы. Тогда, в зависимости от жизненных критериев индивида, сверхличностная ценность может быть придана лич­ной власти, какому-нибудь движению за социальные реформы или любой форме политической деятельности. Это происходит в нацизме, правора­дикальном движении, и в коммунизме, леворадикальном движении. Эта же разновидность динамизма может проецироваться на расовую проблему в форме расизма. Личные, светские и политические формы деятельности приобретают бессознательно-религиозный смысл. Такое положение дел чревато серьезными опасностями, религиозная мотивация, действуя на бессознательном уровне, вызывает проявления фанатизма со всеми выте­кающими отсюда деструктивными последствиями.

Когда коллективная психика находится в устойчивом состоянии, подавляющее большинство индивидов придерживается единых взглядов на об­щий живой миф или божество. Каждый индивид проецирует свой внутренний образ Бога (Самости) на религию общины. В таких случаях коллективная религия выполняет для большинства индивидов роль вместилища Самости. Реальность сверхличностных жизненных сил отражается во внешних образах, которые церковь воплощает в своих символах, мифах, ритуалах и догмах. При адекватном функционировании церковь защищает общество от любого распространения инфляции и отчуждения. При всей своей устойчивости такая си­туация имеет свои недостатки. Самость или образ Бога еще не осознана, т.е. не опознана как внутренняя психическая сущность. Хотя в общине ве­рующие и поддерживают относительно гармонические отношения друг с другом, тем не менее, этагармония носит иллюзорный и, в какой-то мере, неискренний характер. По отношению к церкви индивиды находятся в со стоянии коллективной идентификации и не устанавливают неповторимо-индивидуальных отношений с Самостью.

Если в настоящее время внешняя церковь теряет способность выполнять роль носителя проекции Самости, тогда мы имеем ситуацию, которую Ницше провозгласил для современного мира: "Бог умер!" Теперь все ценности и психическая энергия, содержащиеся в церкви, устремляются обратно к индивиду, активизируя его психику и вызывая серьезные проблемы. Что теперь произойдет? Существует несколько возможностей. Примеры каждой из них можно встретить в современной жизни. Первая воз­можность состоит в том, что при утрате проекции Бога в сферу церкви ин­дивид одновременно потеряет свою внутреннюю связь с Самостью. Тогда индивид становится жертвой отчуждения и всех симптомов пустой, бессмысленной жизни, которые в наше время получили столь широкое распространение. Вторая возможность состоит в том, что индивид берет на себя, на свое эго и свои способности, всю энергию, которая прежде при давалась божеству Такой человек становится жертвой инфляции. Примеры такой ситуации можно обнаружить в проявлениях вы­сокомерия (hybris), которое переоценивает рациональные и регулирующие силы человека и отрицает существование священной тайны, присущей жиз­ни и природе. Третья возможность состоит в том, что проецируемая сверх­личностная ценность, которая была извлечена из религиозного вместили­ща, вновь проецируется на одно из светских или политических движений. Но светские задачи не способны в полной мере отра­жать религиозный смысл. Когда религиозная энергия направляется на свет­ский объект, тогда мы имеем то, что можно охарактеризовать как поклоне­ние идолам, а это есть неискренняя, бессознательная религия. В современном мире замечательным примером повторной проекции может служить кон­фликт между коммунизмом и капитализмом. Вне сомнения, коммунизм пред­ставляет собой светскую религию, которая активно пытается направить ре­лигиозную энергию на выполнение светских и социальных задач.

Когда ценность Самости проецируется противоположными группами на конфликтующие идеологии, дело выглядит так, словно первоначальная це­лостность Самости раскалывается на противоборствующие фрагменты. В таких случаях антиномии Самости или Бога отреагируются в истории. Оба участника фанатичного конфликта черпают энергию из одного источника, разделенной Самости, но, будучи не в состоянии осознать этот момент, они обречены на изживание этого трагического конфликта в своей жизни. Сам Бог оказывается вовлеченным в этот неясный конфликт. В каждой войне, происходящей в рамках западной цивилизации, обе стороны молились одному и тому же Богу. Эту мысль Мэтью Арнольд выразил следующим об­разом:

Охваченные тревогой борьбы и бегства,

Мы оказались на мрачной равнине,

Где ночью сталкиваются невежественные армии.

ДоверБич

Четвертая возможность состоит в рассмотрении утраты религиозной проекции. Если индивид, возвратившийся к себе в силу ут­раты проецируемой религиозной ценности, способен рассматривать ко­нечные вопросы жизни, тогда он может воспользоваться предоставленной ему возможностью для существенного развития в сфере сознания. Если он способен активно и ответственно работать с активацией бессознательного, он может обнаружить в психике утраченную ценность, бого-образ. Эта воз­можность показана на схеме кружочком, который теперь занимает боль­ший участок за пределами дуги бессознательной сферы. Теперь осуществля­ется сознательная реализация связи между эго и Самостью. Теперь утрата религиозной проекции послужила благим целям, стимулируя развитие ин-дивидуационной личности.

Замечательная особенность коллективной утраты сверхличностных ка­тегорий состоит в возрастании интереса к субъективности индивида. Этот характерный для современности феномен не мог существовать, когда традиционная коллективная религия успешно выполняла роль вместилища сверхличностных ценностей. Но при распаде системы традиционных сим­волов дело выглядит так, словно к индивидуальной психике возвращается огромный поток энергии и тогда на субъективности индивида сосредото­чивается больше интереса и внимания. Благодаря этому феномену состоя­лось открытие глубинной психологии. Само существование глубинной психологии симптоматично для нашего времени. Другие свидетельства можно обнаружить во всех видах искусства. В пьесах, романах самые за­урядные индивиды описываются в мельчайших личностных подробнос­тях. Внутренней субъективности придается огромная ценность. Ей уделя­ется внимание, невиданное для прежних эпох. В принципе эта тенденция указывает на грядущие события. Если следовать этой тенденции до конца, она неизбежно будет приводить все большее число людей к новому откры­тию утраченных сверхличностных ценностей в своей душе.

ПРОРЫВ

В определенный момент психического развития, обычно после напряжен­ного переживания отчуждения, в сферу сознания неожиданно прорывается ось эго-Самость. Опытным путем эго приходит к осознанию существования сверхличност­ного центра, по отношению к которому оно (эго) занимает подчиненное положение. Юнг описывает это событие следующим образом:

"Когда достигается вершина жизни, распускается почка, и большее появ­ляется из меньшего, тогда, как говорит Ницше, "единица превращается в двойку", и большая личность, которая всегда была большей, но остава­лась незримой, предстает перед меньшей личностью подобно откро­вению. Тот, кто действительно и безнадежно мал, всегда стремится низ­вести откровение большой личности до уровня своей малости, не понимая, что уже наступает судный день для его малости. Но человек, обладающий внутренним величием, знает, что теперь действительно пришел долгожданный друг его души, бессмертный, чтобы "пленить плен" (Еф., 4:8), т.е. чтобы схватить того, кто держал бессмертного в за­точении, и направить поток его жизни в русло большой жизни. Это мо­мент смертельной опасности!"

В религии и мифах содержится немало образов, символизирующих мо­мент такого прорыва. Когда человек осознанно встречается с божественным посредником, осуществляющим поддержку, руководство и регулирование, мы можем рассматривать такую встречу как встречу эго с Самостью.

Встреча с божеством обычно происходит в пустынной местности или в изгнании, т.е. в состоянии отчужденности. Спасаясь от правосудия, Мои­сей пас в пустыне овец тестя своего, когда Иегова воззвал к нему из горя­щего куста и объявил ему его жизненное предназначение (Исход, 3). Спасаясь от гнева Исава, Иаков вынужден был бежать из дома своего. В пустыне он видит во сне лестницу (рис. 13), достигающую неба, и заключает с Богом соглашение (Бытие, 28:10-2 2). Этот образ использует в своем стихотворе­нии "Царство Божие внутри вас" Фрэнсис Томпсон:

Издревле хранят свои места ангелы;

Не шелохнется камень под их ногами, не дрогнет их крыло!

Как много чудесного нет в ваших

Отрешенных лицах!

Но если посетит тебя печаль утраты,

Оплакать должен ты утрату,

И между небом и божественным крестом

Воссияет лестница Иакова".

В качестве примера можно упомянуть библейского пророка Иону. Его первая встреча с Иеговой произошла во время нормальной жизни, но не нашла у Ионы признания, так как уровень инфляции эго был слишком вы­сок, чтобы признать авторитет Самости. И лишь после тщетных попыток спа­стись бегством, которые ввергли Иону в состояние крайнего отчаяния, во время пребывания в чреве кита, он смог признать сверхличностный авто­ритет Иеговы.

Когда женщина (или анима в психологии мужчины) встречается с Са­мостью, проявление Самости нередко изображается в виде небесной опло­дотворяющей силы. Посаженная отцом в темницу, Даная зачала Персея от Зевса, явившегося в виде золотого дождя. Благовещение Деве Ма­рии обычно изображается в виде оплодотворяющих лучей, которые исходят от небес. В своей скульптуре "Экстаз святой Терезы" Бернини использует более психологический вариант этого образа.

Экстаз святой Терезы (Бернини).

Современным примером этой темы служит замечательный сон, кото­рый приснился женщине после продолжительной психологической дея­тельности:

"Я вижу молодого человека. Он обнажен. Его тело сверкает от пота. Мое внимание привлекла его поза—сочетание падающего движения, как у фигуры Пиеты, и мощной разрядки, как у знаменитого греческого дис­кобола. Он находится в группе других мужчин, которые как-то дву­смысленно поддерживают его. Он выделяется среди них (бронзовым) цветом и текстурой кожи (покрытой потом). Но основное его отли­чие от остальных мужчин состоит в огромном фаллосе, который имеет форму третьей вытянутой ноги. (Рис.18).

Эрекция доставляет мужчине страдание. Об этом свидетельствуют не только атлетическое напряжение мускулатуры и выделение пота, но и искаженное выражение его лица. Его состояние вызывает у меня со­чувствие. Его детородный орган вызывает изумление (восхищение). Меня влечет к нему. Затем мы вступаем в половые сношения. Вхожде­ние его органа в меня вызывает у меня настолько глубокий и общий ор­газм, что я ощущаю его в своих ребрах и легких ...даже когда я просы­паюсь. Меня наполняет нераздельное ощущение боли и наслаждения. Мои внутренности буквально "вывернуты наизнанку". В моем чреве произошла революция, поворот на 180 градусов. Что-то в этом роде".

Кроме Дискобола' и Пиеты Микеланджело, трехногий мужчина вызвал у сновидицы воспоминание об алхимическом эстампе и трехногом солнечном колесе, которые ей довелось од­нажды увидеть. Таким образом, фигура сновидения впитала в себя все богат­ство многих образов и смысловых значений, которые нуждаются в уточ­нении и прояснении. Мы не будем подробно останавливаться на их амплификации, ограничившись несколькими замечаниями. Мужская сущ­ность творческой энергии проникла в сновидицу, вызвав трансформацию. Он—атлет в физическом и духовном отношении (ап. Павел). Он ассоции­руется с высшим духовным принципом (солнце) и олицетворяет весь про­цесс психической трансформации (алхимическое изображение).

Для сновидицы этот сон ознаменовал начало формирования новой ус­тановки и нового понимания жизни. Как свидетельствуют сексуальные об­разы сновидения, у сновидицы раскрылись новые уровни физического ре­агирования. Кроме того, произошло осознание всей функции ощущения, которая прежде оставалась преимущественно неосознанной. Самое важ­ное заключалось в развитии подлинной индивидуальной автономии и рас­крытии значительных творческих дарований. Сопутствующие ассоциации свидетельствуют о том, что сон отражает встречу не только с анимусом, но и с Самостью. Тройственный символизм указывает на важное значение про­цесса конкретной, пространственно-временной реализации (см. гл. 7).

Замечательный пример прорыва оси эго-Самость в сферу сознания со­держится в описании обращения в веру апостола Павла (Деян. 9:1 -9),

Рис. 18. Рисунок пациентки.

Рис.21. Алхимический рисунок.

Иона пытался спастись бегством от своего призвания. Савл пытался уйти от своего предназначения, преследуя своих будущих единомышленников, сопричастных его судьбе. Сама сила, с которой он преследовал христиан, сви­детельствует о его причастности их делу, ибо, как говорит Юнг, "важно то, о чем говорит человек, а не то, с чем он соглашается или не соглашается".

Вне сомнения, то, что человек страстно ненавидит, олицетворяет один из аспектов его судьбы.

КНИГА ИОВА

Книга Иова содержит замечательное по своей полноте описание встречи с Самостью. Иову Юнг посвятил свою работу "Ответ Иову".5 В этой книге он рассматривает историю Иова как поворотный пункт в коллективном разви­тии иудейско-христианского мифа, связанного с эволюцией образа Бога или архетипа Самости. Встреча Иова с Иеговой рассматривается как суще­ственный переход в человеческом понимании природы Бога, переход, ко­торый в свою очередь потребовал от Бога ответа, приведя к его очеловече­нию и, в конечном счете, воплощению в виде Христа. Историю Иова можно рассматривать с иной точки зрения, а именно, как описание индивидуаль­ного опыта, при котором эго осуществляет первую значимую встречу с Са­мостью на уровне сознания. С этой позиции я и рассмотрю историю Иова.

Посвященный Иову текст представляет собой сложный документ, и по­этому мы не можем определить, опирается ли он на реальный опыт инди­вида. Тем не менее, существует высокая степень вероятности, что такой опыт имел место, и в дальнейшем мы будем рассматривать текст как описа­ние индивидуального опыта активного воображения. Активное воображе­ние представляет собой процесс, при котором воображение и создавае­мые им образы воспринимаются как нечто отдельное от эго (как "ты" или "другой"). Эго способно устанавливать с ними отношения и вести диалог. То, что Книга Иова написана в форме диалога и является единственной в Ветхом Завете книгой, составленной по принципу диалога, свидетельству­ет в пользу предположения о том, что ее основу составил опыт активного во­ображения. Даже повторяемость диалога производит впечатление искрен­ности, когда мы рассматриваем книгу как описание личного опыта. Непрестанное возвращение к одному и тому же пункту, который эго отка­зывается признать, есть типичное поведение персонификаций бессознатель­ного, встречающихся в процессе активного воображения.

История начинается с соглашения между Богом и Сатаной подвергнуть испытанию Иова. Предстояло ответить на вопрос: возможно ли с помощью несчастий и превратностей судьбы заставить Иова проклясть Бога? Спор на небесах можно рассматривать как отображение сверхличностных или архетипических факторов бессознательного, которые подвергают Иова испытанию и, в конечном счете, придают смысл этому испытанию. Если бы несчастья, выпавшие на долю Иова, имели исключительно случайный ха­рактер, они были бы вероятностными, бессмысленными событиями, кото­рые не соотносятся со сверхличностным аспектом бытия. Знаменательно, что Иов никогда не рассматривает эту возможность. Весь текст опирается на допущение, что все исходит от Бога, т.е. все события отражают сверх­личностную задачу и смысл. Это допущение соответствует необходимой гипотезе, согласно которой для реализации активного воображения чело­век должен проявить самообладание. Если личностные настроения и аф­фекты, составляющие отправную точку для реализации активного вообра­жения, считаются случайными, или имеют исключительно внешние или физиологические причины, тогда нет оснований искать их психологиче­ский смысл. Узнать о существовании психологического смысла можно только опытным путем. Вначале индивид должен обладать хотя бы достаточ­ной верой, чтобы захотеть рассматривать предположение о существова­нии психологического смысла как гипотезу, подлежащую проверке.

Бог и Сатана составляют два аспекта одной реальности, т.е. Самости, по­скольку они действуют заодно. Сатана выполняет роль инициатора и дина­мического фактора в испытании Иова и поэтому олицетворяет стремление к индивидуации, которое должно разрушить психологическое статус-кво, чтобы реализовать новый уровень развития. Эту же роль выполнял змей для Адама и Евы в саду Едемском. Как и ситуация в саду Едемском, испытание Иова было задумано как искушение. Он должен подвергнуться искушению, чтобы проклясть Бога. В психологическом отношении это означает, что эго должно подвергнуться искушению впасть в инфляцию, возвыситься над про­мыслом Божиим, т.е. идентифицировать себя с Самостью.

Почему все это необходимо? Очевидно, Иов все еще испытывает тен­денцию к инфляции. Несмотря на безупречную репутацию, а может быть, благодаря ей, существует сомнение, отчетливо ли сознает он различие между собой и Богом, между эго и Самостью. Поэтому составляется план подвергнуть Иова испытаниям в огне страданий. Испытания привели Иова к полному восприятию реальности Бога. Еслипрежние замыслы можно по­нять по их воздействиям, тогда можно утверждать, что замысел Божий со­стоял в том, чтобы заставить Иова осознать Его. Вне сомнения, Самость нуждается в сознательной реализации и в силу настроя на индивидуацию должна подвергнуть эго искушению и испытанию, чтобы привести его к полному осознанию существования Самости.

Вначале Иов изображается как счастливый человек, обладающий боль­шим имением и пользующийся уважением людей. Это положение соответ­ствует чувству удовлетворения и "безопасности", которое испытывает эго в блаженном неведении относительно бессознательных допущений, со­ставляющих основу непрочной "безопасности" эго. Неожиданно Иов лиша­ется всего, что составляло для него ценность и опору—семьи, всех своих владений и здоровья.

Несчастья, обрушившиеся на Иова, изображены на гравюре Уильяма Блейка (рис.24). Над изображением Блейк поместил заголовок: "Огонь Бо­жий упал с неба" (Книга Иова, 1:16). С психологической точки зрения, кар­тина изображает распад сознательного статус-кво под воздействием пото­ка огненной энергии, нахлынувшей из сферы бессознательного. Такое изображение свидетельствует о наступлении кризиса индивидуации, перво­го этапа психологического развития, на котором старые психологические состояния устраняются, чтобы освободить место для нового состояния. До­минируют деструктивные или освобождающие воздействия; обычно имеет место сочетание обоих типов воздействия. В клинических материалах, опуб­ликованных Юнгом, содержится изображение, в котором доминирует осво­бождающее воздействие. На этом изображении, ознаменовавшем начало решающей стадии индивидуации, небесная молния раскалывает оболочку, освобождая заключенную в ней сферу,—рождается Самость. Карта та­ро XVI акцентирует деструктивный аспект. Когда эго достигает весьма высокого уровня инфляции, символизируемого башней, прорыв энергий из сферы Самости может приобрести угрожающие масштабы. Про­явление Самости знаменует наступление "Страшного Суда" (рис.27). Уцеле­ет только то, что не испорчено и опирается на реальность.

Потеряв все, что он высоко ценил, Иов погружается в состояние отчуж­денности, не уступающее по силе состоянию Толстого, о котором мы уже упоминали. Дня того чтобы признать Самость высшей ценностью, необходимо устранить привязанности к менее значимым ценностям. Очевидно, что смысл жизни Иова был связан с семьей, собственностью и здоровьем. Лишен­ный этих ценностей, Иов испытал отчаяние и погрузился в темную ночь души.

Погибни день, в который я родился...

Для чего не умер я, выходя из утробы,

И не скончался, когда вышел из чрева?

На что дан страдальцу свет,

И жизнь огорченным душою?..

На что дан свет человеку, которого путь закрыт,

И которого Бог окружил мраком?

С этими словами Иов дает волю своему самоубийственному отчаянию и крайней отчужденности от жизни и ее смысла. Повторяющиеся вопросы "почему?", "для чего?", "на что?" свидетельствуют о том, что Иов отчаянно ищет смысл. Если рассматривать Книгу Иова как личностный документ, тогда утрата и обретение смысла составляют его основную тему.

При депрессии и отчаянии в сферу бессознательного уходит значитель­ная часть либидо, которое в нормальных условиях обеспечивает сознатель­ную заинтересованность и жизнеспособность. Уход либидо активизирует бессознательное, расширяя диапазон образов в снах и фантазиях. Можно предположить, что бессознательное предстает перед Иовом в виде друзей и советников, обращаясь к нему в процессе реализации активного вообра­жения.

Эти фигуры знакомят Иова с иной точкой зрения и постепенно приво­дят к встрече с нуминозным, т.е. с самим Иеговой. В частности, о том, что речи советников Иова являются продуктами активного воображения, свидетель­ствует наличие в них контаминированных сочетаний нескольких элемен­тов. С одной стороны, эти речи отражают традиционную точку зрения ре­лигии, согласно которой Иов был покинут Богом, а с другой стороны, в них находят независимое и подлинное выражение глубокие слои бессознатель­ного. Такая разновидность контаминированного сочетания различных эле­ментов часто встречается в активном воображении. Поэтому для обеспечения продуктивности процесс нуждается в живом, активном участии созна­ния, которое приводит к реальному диалогу, а не к пассивному соглаша­тельству со всем, что говорит бессознательное. Например, в первой речи Елифаз говорит Иову:

Вот, ты наставлял многих,

И опустившиеся руки поддерживал,

Падающего восставляли слова твои,

И гнущиеся колени ты укреплял.

А теперь дошло до тебя, и ты изнемог,

Коснулось тебя, и ты упал духом.

Эти слова можно рассматривать как самокритичную речь самого Иова. Он осознает, как легко было давать совет и оказывать помощь другим, но те­перь он не способен воспользоваться своим собственным советом. Эта са­мокритика лишь усугубляет его депрессию и страдание. Далее Елифаз упо­требляет традиционные формы выражения поверхностного утешения, которыми, вероятно, Иов пользовался для утешения других страждущих:

Непорочность путей твоих не должна ли быть

упованием твоим?

Вспомни же, погибал ли кто невинный, И где праведные были искореняемы?"

Эти мысли поверхностны, нереалистичны и бесполезны. На фоне тя­гостной реальности жизни, довлеющей над Иовом, они воспринимаются как показной оптимизм. Быть может, хотя бы для временного разрешения си­туации достаточно выразить поверхностное пожелание осуществления желаний, ибо Елифаз тотчас переходит к ряду более глубоких ассоциаций. Елифаз рассказывает Иову нуминозный сон. Если рассматривать весь диа­лог как продукт активного воображения Иова, тогда этот сон приснился Иову, или здесь содержится напоминание об этом сне:

И вот, ко мне тайно принеслось слово,

И ухо мое приняло нечто от него.

Среди размышлений о ночных видениях,

Когда сон находит на людей,

Объял меня ужас и трепет,

И потряс все кости мои.

И дух прошел надо мною;

Дыбом стали волосы на мне.

Он стал,—но я не распознал вида его,—

Только облик был пред глазами моими;

Тихое веяние,—и я слышу голос:

"'Там же, 4:3-5. 11 Там же, 4:6-7.

Человек праведнее ли Бога? И муж чище ли Творца своего?12 Далее Иов упоминает о снах, которые страшат его:

Когда подумаю: "утешит меня постель моя, Унесет горесть мою ложе мое", Ты страшишь меня снами, И видениями пугаешь меня.

Блейк создал замечательную иллюстрацию к снам Иова. На этой картине змей обвивает Иегову, вероятно, олицетворяя Его сатанинскую сторону. Он указывает на ад, разверзшийся под Иовом и угрожающий погло­тить его в пламени. В аду находятся зловещие, судорожно цепляющиеся за что-то фигуры. Глубины бессознательного разверзлись, и перед Иовом предстала первозданная сила природы. Очевидно, что с этой силой столь же бесполезно дискутировать, как и с тигром, случайно повстречавшимся пут­нику. Но Иов ничего не почерпнул из своих снов; он должен получить бо­лее убедительный урок.

Иов верит в свою невиновность и праведность и поэтому не осознает свою тень. Чтобы компенсировать односторонность сознательной установки Иова по отношению к чистоте и праведности, его собеседники постоянно говорят о злобе и пороке. Иов смутно сознает, что переживания Иова за­ставляют его чувствовать себя отвратительным и грязным. В один из таких моментов он восклицает:

Разве я море или морское чудовище,

Что Ты поставил надо мною стражу?

и далее:

Хотя бы я омылся и снежною водою

И совершенно очистил руки мои,

То и тогда Ты погрузишь меня в грязь,

И возгнушаются мною одежды мои.15

В одном месте он все-таки признает прошлые грехи:

Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь,

И не сухую ли соломинку преследуешь?

Ибо ты пишешь на меня горькое,

И вменяешь мне грехи юности моей...

Иов не говорит, какие грехи он совершил в юности своей, и теперь, оче­видно, не считает себя виновным за них. Прошлые грехи представляют со­бой вытесненные содержания, которые Иов не хочет осознать, поскольку они противоречат его представлению о своей праведности. Уверенность Иова в своей праведности ясно обнаруживается в главах 29 и 30:

О, если бы я был, как в прежние дни...

Когда я выходил к воротам города,

И на площади ставил седалище свое,—

Юноши, увидев меня, прятались,

А старцы вставали и стояли;

Князья удерживались от речи,

И персты полагали на уста свои;

Голос знатных умолкал,

И язык их прилипал к гортани.

Внимали мне, и ожидали,

И безмолвствовали при совете моем...

Я назначал им, и сидел во главе,

Как царь в кругу воинов.

"А ныне смеются надо мною

Младшие меня летами,

Те, которых отцов я не согласился бы

Поместить со псами стад моих".

Пренебрежительное отношение Иова к тем, кто стоит на более низком уровне умственного развития, вероятно, относится к числу "грехов юно­сти его" и указывает на наличие инфляции эго, которое проецирует на дру­гих слабую, теневую сторону. Процесс индивидуации требует, чтобы он осознанно признал и ассимилировал свою теневую, низшую сторону.

В целом испытания должны привести Иова к переживанию смерти и воз рождения. Тем не менее, посреди стенаний он остается однажды рожденным человеком. В следующем фрагменте он обнаруживает свое невежестве относительно состояния дважды рожденности:

Для дерева есть надежда, что оно,

Если и будет срублено, снова оживет,

И отрасли от него выходить не перестанут.

Если и устарел в земле корень его,

И пень его замер в пыли,

Но, лишь почуяло воду,

Оно дает отпрыски и пускает ветви,

Как бы вновь посаженное.

А человек умирает и распадается;

Отошел, и где он?

Уходят воды из озера,

И река иссякает и высыхает:

Так человек ляжет и не встанет;

До скончания неба он не пробудится,

И не воспрянет от сна своего.

В дальнейшем диалоге между Иовом и его собеседниками отражаются как глубокие истины, так и традиционные, банальные мнения. Вообще говоря, Иову рекомендуют возвратиться к традиционным, ортодоксальным взгля­дам. Ему говорят, что он должен смиренно принимать кару Божью, не во­прошая и не стараясь понять ее. Иными словами, ему советуют принести в жертву свой интеллект, вести себя так, словно он менее сознателен, чем есть в действительности. Такая форма поведения отражает регрессию, ко­торую он, собственно говоря, и отвергает. Вместо этого он протестует про­тив Бога, говоря: "Если ты добрый и любящий отец, отчего Ты не ведешь себя подобающим образом?" Вне сомнения, вступая дерзновенно в спор с Богом, Иов действует в состоянии инфляции, но из контекста ясно, что этот акт отражает необходимую, контролируемую инфляцию. Такая инфляция необходи






Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций...

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим...

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ - конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой...

Кормораздатчик мобильный электрифицированный: схема и процесс работы устройства...



© cyberpedia.su 2017 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав

0.06 с.